Рождение королевы

Глава 17.

Надежда Аркадьевна медленно шла к дому. Болезнь, видно набравшись сил в холоде и сырости, брала своё. Женщину одновременно мучил жар и трясло от озноба. Сил не было, и даже последние несколько метров до подъезда вдруг показались слишком долгими и тяжёлыми.
В её квартире горел свет, и из темноты был хорошо различим силуэт Наденьки с Аркашей на руках, ждущей у окна. Она видимо увидела бредущую Надежду Аркадьевну, потому что когда та вышла из лифта, Наденька уже ждала её у двери.
- Тётя Надя, что случилось? Говорят вы заболели, а вас нет и нет... - зачастила она.
- Ты от меня подальше держись. И правда заразу подцепила, - двусмысленно ответила Надежда Аркадьевна. - Я промокла, переоденусь в сухое и на кухню пойду. Не надо, чтобы ребёнок со мной контактировал.
Но когда минут через десять Надежда Аркадьевна дошла до кухни, в мыслях убеждая себя что нужно съесть хоть что-то и сделать большую кружку молока с мёдом, Наденька хлопотала на кухне.
- Погода на улице мерзость слякучая, а у вас все ботинки насквозь. Один вообще, стельку аж выжимай! - сразу сказала она. - Я грязь смыла и сушиться поставила.
- Куриный суп? - спросила Надежда Аркадьевна, когда Надя поставила перед ней тарелку.
- Да время вам уже домой давно прийти, а всё нет. Я на кафедру позвонила спросила могу ли услышать Надежду Аркадьевну, а мне, мол сегодня вы пораньше ушли и видимо в ближайшие дни вас не будет, потому что заболели, и вообще, будучи студентом ВУЗа нужно уметь читать, тогда бы я знала, когда и до которого времени секретарь кафедры работает. А я даже представиться не успела. Сразу решили, что из учащихся, - рассказала Наденька. - Я поэтому суп и сварила. Не знаю почему, но в голове как правило, раз болеем значит нужен куриный суп. Может до аптеки добежать?
- Спасибо, не надо, - остановила её Надежда Аркадьевна, почему-то не желая говорить о том, что в аптеке уже была. - Иди лучше к сыну.
- Он спит же, - улыбнулась Наденька. - По его режиму часы сверять можно. Теперь только в полдвенадцатого проснётся, есть потребует. А я успокоиться не могу, полдня на нервах.
- А что случилось? - нахмурилась Надежда Аркадьевна.
Рассказ Наденьки частично был Надежде знаком. День у девушки шёл по обычному распорядку. Прибежав домой за час до ухода Надежды Аракадьевны, успев помыть свои подъезды и забрать на разнос почту, середину дня она посвящала прогулкам с ребёнком, если позволяла работа. Друзей или знакомых у неё не было, долгов набрать не успела, поэтому и звонок с незнакомого городского номера взяла не задумываясь, кто бы это мог звонить.
- А это новая жена отца, - вздохнула Наденька. - Мол, где я, да как, вроде в Москву уехала и не звоню. А то отец так болеет, так болеет, что врачи ему говорят, что в Москву надо ехать лечиться.
- А она сопровождать будет? - попыталась сделать вид, что ни о чëм не знает Надежда Аркадьевна. - Когда приедут?
- Надеюсь, что никогда! - вдруг резко ответила всегда мягкая Наденька. - Болезнь у них с отцом одна на двоих. Бутылка называется! А это почву прощупывала, мол, нельзя ли с меня что урвать и поживиться. Долгов понабрали, кто им только эти кредиты надавал. Жаловалась, что их трясут, как липку, денег нет, а и те, что приходят, то счета арестованы. И заболели резко! Я сказала, что сама вон уборщица и посудомойка, живу с ребёнком в закутке, на балконе, но ребёнок капризничает, хозяйка этим сильно недовольна. Мол того и гляди выгонят, приеду тогда к ним. Проживать-то я там имею право. Так она так причитать начала, зачем же я рожала, о чём думала, и что бы держалась за Москву. А ребёнку, чтоб людей не злил можно и снотворного в молоке развести. И пусть спит. У нас-то я вообще никакой работы не найду. Да ещё на ребёнка столько денег уходит. А как же быть и что делать, если я приеду, да не одна, а с ребёнком, там и так... Ой, не хочу говорить.
- Так тут хитрая лиса к зайке в избушку просилась, а зайка сам напрашиваться стал? - отчего-то даже вроде температура спала и запах супа стал на удивление соблазнительным.
- Вы не думайте, - вздохнула Наденька. - Папа очень хороший. Был, пока пить не начал. Он знаете какой рукастый! Любую электрику починить, фундамент или трубу вывести, стëкла вставить. С деревом работать любил. У нас возле дома всегда самые красивые скворечники и кормушки были. А какая голубятня у отца вышла!
- Голубей разводил? - спросила Надежда Аркадьевна, отламывая кусочек хлеба.
- Не то чтобы разводил, любил очень. С детства. А потом запил, ухода никакого, кормить по пьяни забывал. Вот они и улетели. - Пожала плечами Наденька. - Я всё думаю, может хоть голуби его заставили бы себя в руки взять, если бы не улетели. Может времени не хватило. Я иногда замечала с какой грустью он на пустую голубятню смотрит.
- Так подари ему парочку, - посоветовала Надежда Аркадьевна. - Может это и правда, единственный шанс. Человеку иногда в большое и хорошо заметное сложно верить, а какая-то мелочь... Я ведь, знаешь, слышала твой разговор. Ты же под козырьком у аптеки разговаривала? Только разговора не поняла.
- А что же вы домой сразу... - осеклась Наденька.
Девушкой она была простоватой, немного наивной, но не глупой.
- Услышали и обиделись, да? - спросила она сразу погрустнев.
- Разозлилась я, - призналась Надежда Аркадьевна. - И время себе дала, чтобы остыть, с горяча не рубить. Поехала к старикам. А там... Алла Михайловна умерла. И дождь, и ногу подвернула, и зонтик сломала.
- Как же так, - почти сразу заполнились слезами глаза Наденьки.
- Возраст, Надюш. - Вздохнула Надежда Аркадьевна.
- Да какой возраст! Она же вон, в своём уме была, гулять ходила, читала, - не соглашалась Наденька.
- Я пойду, Надюш, лягу. Что-то сил совсем не осталось. Лекарства приму, может завтра легче станет. Надо на прощание с Аллой Михайловной шарлотки напечь, - поднялась из-за стола Надежда Аркадьевна.
Но на утро легче не стало, как и на следующий день. Даже шарлотку и блины пекла Наденька. Но на прощание Надежда Аркадьевна всё же поехала. Лекарства хоть и помогли стоять на ногах, но кажется отняли последние силы. Или всему виной был нудный моросящий дождь, к вечеру превратившийся в ливень.
После похорон Надежда Аркадьевна совсем слегла. Горло болело так, что любая попытка что-то сказать, превращалась в пытку. Большую часть времени она то ли спала, то ли бредила. В её сознании оживали те, о ком она так любила читать и размышлять. Екатерина Медичи и Сервилия Старшая. Истории смешивались, измученный температурой мозг рисовал среди тёмных флорентийских подземелий и французских катакомб римские колонны и триумфальные арки. Французкие рыцари смешивались в боях с римскими легионами, чьи центурионы покрывали свои доспехи звериными шкурами. Вспыхивали факелы, знаменуя начало ночного шествия жриц в святилище богини Гекаты...
- Надо же... Ещё помнят, - зазвучал голос отовсюду сразу.
Оглядываясь по сторонам, Надежда Аркадьевна вдруг обнаружила себя посреди выложенной каменными плитами площадки, окружëнной многочисленными арками.
- Понятно, - устало вздохнула она. - Несколько дней критически высоких температур и появился бред. Главное, чтобы это было не последствием необратимых изменений.
- Как много знаний, и как мало понимания сути. - Засмеялась женщина на вдруг появившемся из тумана троне. - А вот она, просто наблюдает.
Надежда обернулась и увидела совсем юную девушку, в странного вида рубахе до пола и выглядящую очень плохо, словно долго и тяжело болела. Впрочем, и она сама выглядела не менее странно.
- Мать Покровительница? - вдруг спросила девушка у незнакомки.
- А ты взвывала ещё к кому-то? - не скрывала насмешки незнакомка на троне.
- Хозяйка душ и перекрёстков, - догадалась и Надежда Аркадьевна.
- Меня так давно не тревожили мольбами, что я решила откликнуться на ваши просьбы , - лукаво улыбалась богиня. - Ты получишь совершенно иную жизнь, начнёшь всё с начала. Ну, почти. Даже ты понимаешь, что девятнадцать лет это не возраст. И главное, ты не на секунду больше не будешь одинока. А ты увидишь, как гибнет Лангория, захлёбываясь в кровавом пламени войны. И именно ты будешь её причиной. Души погибших будут вашей платой за мою доброту и внимание к вам. Не забудьте посвятить эти жертвы мне.
- Я прошу простить, что потревожила, но это был... Порыв в минуту слабости, горя и обиды... - попыталась объяснить Надежда. - Я вообще никогда не... Понятия не имею обо всех этих условиях, посвящениях и прочем. Просто высказанное вслух желание.
- Никогда не стоит произносить вслух свои желания, мало ли кто их услышит? - с улыбкой повторила знакомую мне фразу Древняя. - Что же касается твоего незнания... Напомни мне, кто назначил цену за исполнение пожеланий твоей матери, некоторому мужчине? Жизнь нерождённого сына... Огромная цена.
- Моя мать была историком, антиковедом. Она просто повторила слова ритуала, которым пользовались древние люди, - не соглашалась Надежда.
- А древние по-твоему были глупцами? Необразованными и не понимающими суть вещей? - ещё одна усмешка. - Ты, как не древний человек, наверняка знаешь гораздо больше. И именно поэтому посвятила смерть сына Фуриям, на которой между прочим прервалась не просто ветвь твоего рода, но и род твоего отца, и матери. Весь род. А теперь, ты так хотела, так плакала... А потом узнала, что всё мелочи. И обида твоя надуманная. Но скажи мне, а что тебя держит здесь? Ты так и так вот-вот умрёшь, а можешь умереть где-то далеко от своей нынешней жизни. Но может это будет другая жизнь или ты превратишь её в подобие той, которую уже прожила. Ты конечно можешь отказаться и не оплатить долг передо мной. Я не настаиваю.
- И попасть в ещё более сложную ситуацию да ещё и с разгневанной богиней за спиной? - уточнила Надежда. - И шанс...
- Заманчиво, правда? - чуть прикрыла глаза Богиня. - И меня позабавишь. Ну?
- Я всё-таки должна ответить... Я согласна, - выдохнула Надежда.
- А я согласна без уговоров и обманов, - вдруг вышла из тени края площадки в круг света от факелов девушка. - У меня нет сил, я ничего не значу. Предана, забыта... Я вынуждена прятаться и выслушивать оскорбления. Я, рождённая принцессой, должна подчиняться вассалам собственного мужа! Родственникам его любовницы! Подобное смывается только кровью.
- И за поведение твоего мужа и его вассалов должна заплатить целая страна? Кровью? Неужели нет никого близкого, кого тебе было бы жаль? - не удержалась Надежда, для которой война по ужасу своему равнялась концу света.
- А чтобы ты сделала, если бы на другой чаше лежала твоя собственная жизнь? - спросила королева. - Мне не дали шанса просто жить даже в изгнании!
- А вот с этим вы разберётесь между собой, девочки, - засмеялась Богиня. - У вас целая жизнь для этого впереди. Вы обе, единственные, кто почтил меня воззванием и дарами, пробудил своей верой. Можно сказать, самые верные почитатели, просто верховные жрицы по нынешним временам. Надежда, тут и пояснять нечего. Ренерель. Рене, возрождённая. Возрождённая Надежда, Рена. В этом что-то есть... Надеюсь, что мне предстоят долгие годы презабавнейшего зрелища. Пожалуй, я одарю каждую из вас. Вы обе, узнаете, что будет после того, как я исполню ваши мольбы.
Богиня откинулась на спинку трона, её лицо застыло маской, словно это это была маска. Её тело превратилось в царственную статую, а словно взбесившийся ветер погасил все факелы.
Рефлекторно зашарив по темноте, Надежда схватила невозможно холодную руку королевы.
- Ты горишь, - прошептала та. - Что с тобой происходит?
Надежда повернулась к ней, но увидела совсем другие картины. Наденька, что-то требующая от врачей. И те, только отводящие взгляд. И письмо Надежды Аркадьевны Наденьке и Аркаше. С документами на квартиру. Видела Надежда Аркадьевна, как спустя год, Наденька поставит перед отцом клетку с семью голубями.
И почти спившийся мужчина вдруг озаботился состоянием голубятни, и что пьяным наверх не залезть... Много позже он спросит дочь, почему она привезла ему ту клетку с птицами.
- Это был совет очень доброй и мудрой женщины. Я вспомнила её слова на годовщину, и решила, была не была. - Честно ответила ему Наденька.
Хотя Наденькой её уже давно мало кто звал. Надежда Романовна, так к ней будут обращаться и, большим уважением. В год смерти Аллы Михайловны и Надежды Аркадьевны болезнь пробралась в дом престарелых. И нужен был уход. Надя, приехала с сыном. Была принята на постоянную работу, быстро доросла до завхоза, а потом сменила и заведующую. И никто не назвал бы её мягкой и наивной. Интересы своих подопечных и вверенного ей учреждения она отстаивала с неожиданной хваткой.
Правда жила она не в квартире Царëвых, а у мужа, в соседнем подъезде. Маленький Аркаша вырос, отучился и не только преподавал "Римское право", но и был весьма успешным адвокатом.
- Вы посмотрите на эту библиотеку! - смеялся он. - Монографии Ии Леонидовны Маяк по истории "Римского права" с личной дарственной подписью! Кажется, моя судьба была предрешена.
А в гостиной стоял портрет, одна из немногих фотографий. Наденька улыбалась, стоя рядом с Надеждой Аркадьевной, держащей на руках совсем маленького Аркашу.
- Зачем ты держишь это фото на виду? Ведь твоя бабушка умерла, когда ты и себя не помнишь, - спрашивали его иногда друзья.
- Это моё напоминание, что душа и её сила существует, - всегда отвечал Аркадий Царёв, взявший фамилию той, что не прошла мимо попавшей в беду девчонки. - И от одной единственной души зависеть порой может даже сама жизнь.
А где-то, под горой, надёжно закрывающей своей толщей от смертоносного ливня, в пещере, среди горячих горных источников, впервые за несколько дней открыла глаза Её Величество Ренерель Сансорийская.