Рождение королевы

Глава 19.

Кроули крутился у котелка, он и не скрывал, что очень рад, что королева наконец-то открыла глаза.
- Жива, и главное, а на ноги уж поставим! - говорил он натирающей глубокую миску Эмме.
- И последний заказ можно будет вернуть, ни к чему теперь при себе похоронное платье иметь, - согласилась с ним Эмма.
- Не думаю, что стоит это делать Эмма, - вздохнула королева. - Ты же его разворачивала при мне. Сейчас это самое лучшее платье, что есть у меня.
- А как же то, что вам шили для коронации? Шили же навырост, и сейчас оно должно быть вам в пору, - напомнила Эмма. - А если что, то я по фигуре подгоню быстро.
- Оно в родовых цветах королевского дома Лангории, - нахмурилась её величество.
На её лице эмоции сменялись одна за другой с такой скоростью, что и без пояснений все поняли, что Её Величество принимает решения.
- "Вышвырнуть эту красную тряпку, - в это время настаивала Рене. - Я и в родовых цветах своих убийц?
- Ренерель, послушай. Прояви немного терпения. Ты же умница, а поддаёшься эмоциям. Они сыграют на руку твоим врагам. В очередной раз, - успокаивала её Надежда. - Платье для коронации нужно оставить.
- Постой, а почему ни одна из нас не может отдать приказ? - задумалась Ренерель.
- Видимо потому, что мы не согласны между собой о действиях, - предположила Надежда.
- Ты говоришь, что платье нужно оставить, - потёрла лоб Рене.
- Да, это дорогое официальное платье. На нём золота и драгоценных камней в вышивке достаточно, чтобы прожить. Иных способов пополнить свой кошель у тебя просто нет. А ты собираешься его выкинуть? - объяснила свою точку зрения Надя.
- А ещё это лишнее напоминание, что я законная королева Лангории. Меня короновали одновременно с супругом у гроба почившего короля, - хмурилась Рене, понимая, что эмоции придётся сдерживать, как и желание стереть любой намёк на связь с мужем. - Но королева без казны весьма жалкое зрелище. Впрочем, сама скоро увидишь. Но уж раз у нас друг от друга секретов нет, то признаюсь. Я лучше бы сделала своим официальным цветом синий! Тем более, что синий и белый это цвета, всегда принадлежавшие Северу.
- В этом есть здравое зерно. Тем более, что ты переродилась или воскресла, не столь важно. Главное, что переступила через собственную смерть, - напомнила Надежда. - Тем более, сейчас, когда дело идёт к открытому противостоянию с королём, придётся думать о том, как отличаться от него.
- Противостояние? - даже в мыслях голос королевы звучал обречённо. - У короля власть, армия, лично преданные ему аристократы со своими вассалами, надёжные стены крепостей. И казна, которая обеспечит ему покупку договора с братствами на сотни наёмников! И у него поддержка его земель. У нас с тобой лишь сочувствие жителей в одном городке, голые острова с живописными развалинами, из вассалов только Кроули и Эмма и два достойных платья!
- И целый сундук с драгоценностями, - вздохнула Надежда, предчувствуя самый сложный момент в разговоре.
- Нет! И думать не смей! - прошипела Ренерель. - Я не позволю! Это единственная память о моей матери.
- Ты ошибаешься, Рене. - Мягко ответила Надежда. - Единственная память о твоей матери, это ты сама. И только ты. И пока ты жива, жива и память о твоей маме. Только ты, глядя на эти драгоценности, вспоминаешь их на ней.
- Я видела только портреты, на которых мама в этих украшениях, - тихо призналась Ренерель.
Сердце Нади болезненно сжалось. Сейчас Ренерель была совсем не королевой, в чьей воле жизни и смерти подданных. А очень юной и одинокой девушкой. У самой Нади были родители, были их близкие друзья, была Алла Михайловна. Её жизнь, пусть и ненадолго согрели Наденька и Аркаша. А эта девочка была совсем одна, с самых ранних лет.
Может именно поэтому в её сердце накопилось столько боли и обиды, что хватило на проклятие для целой страны?
- Спасибо, - тихо-тихо всхлипнула Ренерель. - И... И ты права. Я должна жить, чтобы была память о маме. То есть, мы должны жить".
- Ваше величество, - позвала королеву Эмма. - Вам нужно подняться, переодеться в сухое хоть немного поесть. Я вам помогу.
Служанка старалась не подавать виду, что замечает, что её величество молча плачет.
- Спасибо, Эмма, - поблагодарила служанку королева, опираясь на её руку. - Нам наверное следует поторопиться?
- Не переживайте, мужчины наверху. Кроули и Айслард ушли наверх, там несколько пещер подряд, их обустроили для стоянок. Заодно и ход сюда спрятали. В самую из дальнюю загнали лошадей и повозку. Приходится подниматься несколько раз в день, кормить и убирать за ними. Пещеру нагревать огнём, чтобы не замёрзли. Ну и посмотреть, что снаружи твориться. - Рассказывала о повседневных заботах Эмма, быстро и тщательно вытирая её величество насухо.
- Дожди уже заканчиваются? - уточнила королева.
- Слава великому Северу, - кивнула Эмма, ловко утягивая шнуровку на шерстяном платье, надетом поверх мягкой рубашки. - Вчера уже небо проглядывало. Можно хоть сейчас ехать.
- Не думаю, что есть такая необходимость. Ни к чему рисковать, Эмма. Я опять буду переживать, что наш Кроули мокнет под этим дождём, - устало улыбнулась её величество.
- То, что вы живы, ваше величество, очень скоро станет известно, - начал разговор вернувшийся Айслард.
- Догадываюсь, что в покое меня не оставят, - чуть склонила голову её величество.
- Наверное и нужды на острова возвращаться пока нет, ваше величество, -хмурился Кроули. - На окраине Йершпиля, в стороне от порта, есть Олений домик. Он конечно без ухода, и для проживания королевы не рассчитан, он ведь и строился, чтобы хозяева островов по городским тавернам не ютились в ожидании парома или корабля.
- То есть, принадлежит мне? - уточнила королева. - А почему Олений?
- Да, он и расположен на узкой полоске вдоль берега, что является вашей наследной территорией. Почему-то принято забывать, что королевских островов не три, а четыре, пусть один и ушёл под воду. И клякса, что начинается от перевала, а заканчивается собственно домиком, что на самом деле носит название Олений приют, тоже относится к унаследованным королевой землям, - ехидничал фраймен.
- Если об этом помнить, то вылов жемчуга, да и любая торговля, содержание таверны или кузницы, без уплаты дополнительных пошлин на разрешение от меня, незаконно, - машинально ответила королева.
- А то никто об этом не догадывался, ваше величество, - ухмылялся наёмник.
- Олений он потому, что когда-то повадились олени приходить и укладываться спать на стене, ограждающей сам дом. Тогдашнему владельцу это так понравилось, что он велел установить на столбах у входа статуи лежащих оленей в настоящую величину, - рассказал Кроули. - Они до сих пор целы и сохранились.
- То немногое, о чём можно сказать, что уцелело, среди вашего наследства, - уточнил наёмник.
- Дела с Оленьим приютом настолько плохи? - спросила королева у Кроули.
- Да, если слушать этого пустозвона, - фыркал Кроули. - Дом ставили северяне для своего короля. Там камень в стенах любой таран и камнепад выдержит. Ни волна, ни дрожь земли даже дорогу к дому не повредила. А крыша и вовсе закрыта целыми каменными плитами. Да ещё и черепицей в три слоя накрыта. Окна, двери это конечно менять. Да и внутри...
- За сколько можно восстановить до приемлемого жилого состояния? Неделя, месяц, год? -уточнила её величество.
- Недели две, может три, если всяких бархатов в лавках Йершпиля не хватит, - задумался Кроули.
- Весь вопрос в оплате, ваше величество, - напомнил Айслард.
- Да, оплата, это всегда важно. Эмма, нужно подготовить оба платья. Алое для приёма различных нежелательных гостей из-за перевала, синее для остальных важных случаев. В конце концов, я королева Севера и мне надлежит прославлять своим именем цвета Севера. - Совместно принятые решения, словно сами рвались быть услышанными, что лишь подтверждало мысли Ренерель и Надежды о том, что озвучивать возрождённая королева теперь может только те решения, которые были приняты ими обеими единогласно. - Также необходимо выбрать несколько гарнитуров. Остальное вам, Кроули, придётся просмотреть и выбрать подходящие для продажи на необходимую сумму в золоте. На некоторое время, Олений приют станет моей резиденцией на этом берегу северных морей.