Рождение королевы

Глава 47.

В стародавние времена Ланарию и Гореанию разделяла не только горная цепь, но целая система горных крепостей. Согласно Земельной Хартии часть этих крепостей была разрушена, часть пала и была уничтожена ещё во время войны, а часть лишилась ворот, оружия и решёток. Гарнизоны были выведены, а мосты и дороги к крепостям разрушены. И только лютые ветра северных гор властвовали среди монолитных обезлюдевших стен.
Когда-то все пути с восточного побережья на север через горы находились в грозной тени неприступной крепости Найтхелль. Нерушимые опоры возносили на невероятную высоту четыре основных башни, расположенные в форме рыцарского креста. Изогнутые мосты лестницы, что вели от двух башен к перекрестью, сходились у арочных входов в центральную башню, по иронии судьбы, связывая между собой южную и северную башни крепости.
Из-за квадратной формы, башни напоминали шахматные фигуры. Именно такая ассоциация посетила её величество, спешивающуюся у подножья северной башни.
Для встречи короля и королевы Найтхелль был выбран неслучайно. Никто, ни с одной стороны не мог бы использовать встречу для нападения на одну из монарших особ. Верхняя площадка была расположена так, что только ветер мог бы нарушить уединение их величеств. А главное, дозорные на этой башни во избежание падения, использовали широкие металлические ремни на цепях, вмурованных в каменный пол.
Делегация сторон обследовала площадку на крыше башни, выкинув весь мусор. И нашли два таких ремня и хорошо сохранившихся. Так что даже вопрос с возможностью скинуть противника с башни был закрыт.
Делегация севера встречала короля, коннетабль и лорд Да Брасс приветствовали королеву. Их задачей было проследить, чтобы король и королева пришли на встречу друг с другом без оружия.
Их величества ступили на лестницы одновременно и казались двумя маленькими игрушками из кукольного театра, почти синхронно поднимающимися вверх. Неудивительно, что и на площадке крыши король и королева показались вместе.
И очень похоже усмехнулись, оценив и выметенный начисто пол, и стол с небольшой жаровней, на которой стояли сразу несколько железных кувшинов с винно-ягодно-травяными напитками, и кресла с покрывалами-шкурами.
- Ваше величество, - внимательно всматривался в королеву король. - Не скажу, что рад встрече.
- Взаимно, ваше величество, - искренне улыбнулась королева. - Но это именно вы, мало того, что сами не оставляете меня в покое на моей земле, так ещё и изо всех сил создаёте для моего севера череду препятствий.
- Ваш север, ваше величество, это Рогнарские острова. А весь остальной север, мой. Но вы об этом предпочли забыть, - напомнил король.
- Почему же? Не замечала за собой столь непростительной забывчивости, - завернулась в шкуру и налила себе горячего напитка королева. - Поэтому после засвидетельствованных фактов нарушения клятвы сюзерена и основополагающих положений Земельной Хартии с вашей стороны, ваше величество, Север воспользовался своим правом на защиту. Собрание имеющих право голоса, которое благодаря вам состоялось впервые за последнюю тысячу лет, приняло решение о выходе северных земель из состава Лангории и объединении по принципу единого сюзерена.
- То есть вокруг вас, ваше величество? - уточнил король.
- Я не пойму, - нахмурилась королева. - Вы корчите мне рожи или принюхиваетесь?
- Возможно, мне мешает ветер, - развёл руками король. - Но мне кажется, что ваш... М, аромат раньше был иным.
- Ах, вот что, - усмехнулась королева. - Одним из преимуществ своего изгнания из королевского дворца Лангории, я считаю тот факт, что больше нет нужды натираться маслом из семян обожаемого вами кориандра. С огромным удовольствием распрощалась с этой необходимостью.
- Моего любимого? - искренне удивился король. - Я на дух этот запах не переношу! С чего вы это только взяли?
- Фрейлины, помогавшие мне одеваться на брачную церемонию, обсуждали это с леди Роттенблад, - не скрывала королева.
- Вот как, - отчего-то помрачнел король. - Это ложь.
- Я уже догадалась, - кивнула королева. - Вот только мы с вами встретились не для того, чтобы обсуждать события давно минувших дней. То, что происходит сейчас, куда важнее. Вы по глупости втянули в конфликт между нами и двумя частями королевства третью сторону! И совсем нежелательную. А теперь, вне зависимости от нашего желания, мы должны прекратить распри между собой, хотя бы до окончания сарнийской экспансии. Да и для дальнейшего сосуществования мы вынуждены будем заключить договор. Иначе, нам просто не выжить.
- Лангория единая и неделимая страна. Так было, есть и будет впредь, прошу об этом не забывать, - не согласился король. - Нападение ваших братьев должно получить однозначный ответ. Тем более, что король Сильвер, в виду угрозы поражения, отплыл в море. Уверен, что он просто выбирает новое место высадки, надеясь, что его сын удержит позиции здесь, у стен Винтерберга. К тому же мы получили сведения, что от берегов Сансории, ваш второй брат ведёт сильный флот с хорошо вооружённой армией на борту. Лорд Д'Арвиньи неоднократно обращал моё внимание на тот факт, что не смотря на имеющиеся возможности, все сражения, что имели быть носили с вашей стороны характер самозащиты. И даже разрушение Доргсаута скорее вынужденная мера, нежели ваше желание. Я хотел бы услышать ваш ответ, ваше величество.
- Это имеет значение? - удивилась королева.
- Исключительно для понимания, возможен ли дальнейший разговор, - пожал плечами король.
- Ответ очевиден. У меня слишком много времени уходит на попытки восстановить всё, что было разрушено на севере за годы пренебрежения и исключительно потребительского отношения! И за Вратами Севера нет ничего, что было бы мне необходимо и представляло бы для меня интерес, - ответила королева. - Мне необходим мир, чтобы вернуть на северные земли жизнь!
- Значит, мы можем заключить договор о мире и взаимодействии во имя защиты Лангории? - чуть улыбнувшись спросил король.
- Лангории и Севера, - поправила королева.
- Север, часть Лангории, - напомнил король. - А вы, как я вижу, совсем не рады самозванным опекунам.
- Я уверена, ваше величество, как и в вашем случае, моих братьев весьма устроит моя ранняя кончина. Впрочем, я также уверена, что скорбеть они будут примерно столько же, сколько и вы, то есть ровным счётом ни минуты, - приподняла бокал королева. - Поэтому считаю их так называемую опеку чем-то сродни неизлечимой болезни. С той лишь разницей, что при болезни хоть мизерный шанс выжить, но остаётся. Мои братья такой оплошности, судя по их делам, не допустят.
- Значит, вы согласны, что развод не устроит нас обоих? - поинтересовался король.
- Развод возвращает меня в подчинение сансорийским законам, - развела руками королева. - Поэтому очевидно, что после того, как неприкосновенность наших земель будет восстановлена, необходимо будет вернуться к вопросу аннулирования нашего брака.
- Вы таким образом пытаетесь продемонстрировать, что, как вы сказали, за перевалом вас ничего не интересует? - прищурился король. - Или дело в вашем любовнике, которого казнил Ирвин Роттенблад?
- Кого, простите, казнил канцлер? И где он этого моего любовника взял? - чуть не подскочила в кресле королева. - А можно поинтересоваться, вы издеваетесь, желая меня зацепить, или действительно ничего не понимаете?
- Я понимаю, что моё несколько демонстративное невнимание к вам, ваше величество, могло дать вам основание предполагать, что я намеренно продолжаю попытки нанести вам обиду. Это не так, - долил себе горячего напитка король.
- Хорошо, я объясню, - удивила короля своим спокойствием королева. - На любое ваше обвинение, я выдвигаю встречное, обвиняя именно вас в мужском бессилии или вообще, в противоестественной привязанности к вашему близкому другу канцлеру. Что такое, зачем вы выплюнули вино?
- Какая ещё привязанность? - прошипел король.
- Противоестественная, - повторила королева. - Ну вот смотрите сами. Вы были неразлучны, делали канцлеру и его семье многочисленные подарки: лошади, оружие, должности, земли и поместья. Покровительствовали всегда, везде и во всём. Ваши показательные увеселения с дамами не слишком обременёнными моралью всегда были спланированы так, что вас заставали в недвусмысленной ситуации, но всегда на грани, а не за ней. А постоянными вашими любовницами были... Девицы из рода Роттенблад. В итоге, ваше слово, против моего. Вы король, но и я дочь, внучка и правнучка королей. И меня короновали. Вам, ваше величество, подкрепить свои слова нечем. А мне достаточно потребовать осмотра повитух.
- Какое... Какое подлое коварство! - возмутился король, понимая, какую яму себе вырыл.
- Самозащита, не более. Но чтобы воспользоваться этим прекрасным, как я считаю, способом, я должна оставаться невинной. Так о каком там любовнике идёт речь? - улыбнулась её величество.
- И вы пойдёте на это? Оглашать подобное? Не задумываясь о том, какой урон моей чести и достоинству будет нанесён? - спросил король. - А как же все ваши заверения в любви и преданности?
- Ваше величество, вы не задумывались, какой урон моей чести и достоинству вы наносите своим поведением и отношением? А урон здоровью и самой жизни? - поинтересовалась королева. - Так почему вы считаете, что я буду переживать о вас? На что вы рассчитываете? На детскую влюбленность четырнадцатилетней девочки? Но я успела повзрослеть. И научилась ценить что-то большее, чем сходство со смазливым изображением. А вы... Красивая оболочка, а за ней что?
- Ну уж точно не то, в чëм вы меня собрались обвинить! - возмутился король. - И у меня были веские основания верить Ирвину! Я относился к нему, как к самому верному другу и брату. И мне слишком тяжело осознавать это предательство.
- И основания для вашего отношения к законной супруге, то есть ко мне, конечно тоже есть и самые веские, я полагаю? - иронично спросила королева.
- Да, ваше величество, - кивнул король, доставая из-под плаща какой-то конверт. - После того, как стало известно о преступлениях канцлера и его семьи, а позже и о его гибели, разбирали его личный архив. И там, в потайном ящике стола, нашли это письмо.
- Мне? - удивилась королева. - Но о кого?
- От меня. Вы должны были получить его почти шесть лет назад. - Глухо прозвучало в ответ.