Рождение тёмного

16 глава Сомнения

Я сидела на подоконнике всматривалась в верхушки деревьев. Солнце садилось, заливая огненным заревом лес, в воздухе витал запах чего-то терпкого, плотного, волнительного и неизвестного. Меня что-то тревожило, но я никак не могла понять причину своей нервозности.

Я с нетерпением ждала Гелу, горя желанием увидеть обещанное. Не зная, сколько обычно длится подобная прогулка в лес, я решила не изводить себя томительным ожиданием, не следить за ползущей по кругу секундной стрелкой. Вместо этого взяла книгу, которую начала накануне, — «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда.

Это моя любимая книга, и я уже не первый раз ее читала, но каждый раз открывала героев с новой стороны. Это, пожалуй, единственное произведение, которое всегда захватывало с первой страницы, раскрывая передо мной все потаённые грехи молодого человека, познавшего все в столь молодом возрасте. Вот и в этот раз, диалог Гари и Бэзила затянул с первых же строк.

Не знаю, сколько бы я так просидела, если бы не услышала стук в дверь.

— Заходи, Гелу, — прокричала я.

— Привет.

Я едва не выронила книгу — прямо передо мной стоял Влас. Сердце забилось часто, словно отбойный молоток, по рукам пробежала дрожь, растворяясь где‑то в волосах. Я не была готова к этой внезапной встрече и не сумела сдержать нахлынувших эмоций.

В голове уже промелькнула картина: я спрыгиваю с подоконника и бросаюсь ему на шею. Но я сдержалась, усилием воли вернула лицу спокойное выражение и произнесла ровно:

— Привет.

— Ты ждала Гелу?

— Да. Мы собирались прогуляться. Он хотел, что‑то мне показать.

— А где он?

— В лесу.

Влас стоял рядом — собранный, сдержанный, по‑прежнему невероятно прекрасный. Но не обнял, не поцеловал, даже не улыбнулся, будто не скучал и не радовался встрече. Его холодное приветствие и пустой диалог ранили. Я отстранилась, пытаясь унять бурю внутри. Глубокий вдох — и я заставила себя успокоиться.

Мы не виделись почти три недели… А он спрашивает про Гелу.

Вдруг Влас отошёл — и меня будто током пронзило. Книга выпала из рук. Знакомое томление вспыхнуло в животе, внутренности скрутило в тугую воронку. Я еле сдержала стон.

Тянуло к нему так остро, что я невольно спрыгнула с подоконника. Из последних сил удерживала себя на месте — знала: если сделаю шаг, то пойду до конца. А этого я позволить себе не могла.

Целую минуту я боролась с собой, пока Влас не отошёл к двери — и напряжение понемногу отпустило. «Интересно, он тоже это чувствует? Или только мне так „повезло“?»

— Как ты, Влас? Поймали Драгомира? — спросила я почти без надежды.

— Со мной всё в порядке, — ответил он ровным голосом. — Но с Драгомиром снова провал. Он словно сквозь землю проваливается всякий раз, когда мы подбираемся ближе.

Он по‑прежнему стоял у двери — без тени эмоций, без малейшего намёка на теплоту. Прошло ещё около минуты… И вдруг по комнате пронёсся вихрь — в следующее мгновение я уже оказалась в его объятиях.

«Он не выдержал первым», — с тихой улыбкой подумала я.

Влас сжал меня так крепко, что перехватило дыхание. Казалось, за время разлуки он стал ещё мощнее — он не просто обнял меня, он словно поглотил целиком, прижав к себе так, что даже колени оказались прижаты к его телу.

— Я безумно рад, что с тобой всё в порядке. Я скучал, — прошептал он, уткнувшись подбородком в мою макушку.

Я ощутила его дыхание в волосах, и сердце снова пустилось в бешеный галоп. Руки оказались зажаты между нами вместе с книгой, я не могла пошевелиться. От него пахло лесом, пылью и дорогой — и мне отчаянно захотелось, чтобы этот миг длился вечно.

Голова закружилась, и я лишь спустя мгновение осознала, что уже не сижу на подоконнике — я буквально нависла над ним в объятиях Власа.

Я молчала, боясь нарушить волшебство момента любым словом. Всё, что я пережила, вдруг обрело смысл: ради таких мгновений стоило сражаться, терпеть, идти до конца.

— Как ты тут? Слышал, устроила взбучку братьям? — он всё ещё держал меня на весу, но уже пытался поймать мой взгляд.

— А… — я попыталась заговорить, но слова застревали в горле. В его объятиях было так тесно, что даже дышать становилось трудно.

— Может, опустишь меня? — с лёгкой улыбкой прошептала я.

— О, извини, — спохватился он и медленно посадил меня на подоконник.

— Они не давали мне выйти отсюда, — призналась я, решив слегка пожаловаться. — Но в целом я в порядке, настроение хорошее.

— Мне сказали, что ты не покидала комнату почти четверо суток. Почему, Веста? Что случилось?

Внутри кольнула игла ревности. «Ему сказали…» — мысленно передразнила я. Почему он не мог просто спросить у меня сам?

— Здесь неуютно. Я никого не знаю, мне нельзя выходить в город, а на территории замка я могу находиться только с Гелу или его братом. Это как золотая клетка: всё есть, но нет самого главного — свободы.

— Да, я всё понимаю, — Влас не отрывал взгляда от моих глаз. — Но и ты пойми: я не могу рисковать твоей жизнью. Не позволю, чтобы ты погибла лишь потому, что вышла в город одна. Ты ведь знаешь — люди Драгомира повсюду. Им известно, что мы тебя прячем.

Внезапно он сменил тему:

— Не хочешь пройтись со мной?

— Я бы не отказалась, но обещала Гелу дождаться.

— Думаю, он не будет возражать, — сухо ответил Влас, беря меня за руку. — Пойдём. Я тоже могу показать тебе кое‑что интересное.

Мы покинули замок. Сумерки уже окутывали землю. Двигаясь вдоль каменных стен, постепенно оставляли замок позади. Куда ведёт эта дорога, оставалось загадкой, но рядом с Власом это казалось неважным.

Около пяти минут мы неспешно шли вдоль стены, затем Влас свернул на узкую тропинку, уводящую вниз, в гущу леса. С каждым шагом туман становился плотнее — сперва окутывал ноги, потом поднимался всё выше, угрожая поглотить нас в непроглядной белёсой мгле.