Рождение тёмного

17 глава Осада

— Что? Как это не вернулся? Где же он? — вырвалось у меня, и сердце сжалось от недоброго предчувствия.

Влас вывел меня из‑за спины, наклонился к моему лицу и произнёс, чеканя каждое слово с холодной, почти ледяной твёрдостью:

— Слушай внимательно. Сейчас мы возвращаемся в замок. Ты должна беспрекословно следовать моим указаниям, быть начеку и не перечить мне. Ясно тебе?

Его тон пугал, но я не осмелилась возразить — слишком явственно читалась в его облике тревога. Молча кивнула в знак согласия.

— Мне придётся укрыть тебя. И ты обязана дать мне слово, что ни при каких обстоятельствах не покинешь убежище. Поняла?

Я вновь кивнула, не в силах вымолвить ни звука.

— Пообещайте, что найдёте Гелу! Пообещайте, что с ним всё будет в порядке! — вырвалось у меня с мольбой.

Они оба коротко кивнули. Влас снова посадил меня за спину.

— Пригни голову, Веста, — скомандовал он.

Я беспрекословно подчинилась. Страх ледяными щупальцами проникал в каждую клеточку тела, кончики пальцев заледенели. Пока мы мчались к замку, я мысленно натягивала на себя и на Власа все папины защитные купола, какие только могла вообразить. В голове роились картины: за нами следят, на крышах притаились снайперы, готовые открыть огонь… Почему снайперы? Не знаю. Я никогда не видела, как дерутся вампиры. Просто в фильмах всегда стреляют с крыш — пулями, начинёнными жидким чесноком. Глупо, конечно. Если кто‑то и собирался стрелять, то цель была одна — я.

Я поежилась, уткнулась носом в спину Власа, зажмурила глаза, пытаясь утихомирить панику. Но страх не отступал.

Мы уже приближались к замку, когда из‑за угла внезапно вывалился Гелу — именно вывалился, а не вышел.

На нём не было живого места: глубокие порезы покрывали всё тело, но… крови не было. Как будто её выкачали, оставив лишь ужасающие раны.

Штефан ринулся к нему, и Гелу рухнул прямо в его объятия.

— Гелу, Гелу, смотри на меня! — кричал Штефан.

Раны были повсюду: шея рассечена почти от уха до уха, левая рука висела на обрывках кожи, словно тряпица на тонких нитях, готовых порваться. На правой руке отсутствовали четыре пальца. Ни единого целого участка — зрелище не для слабонервных.

«Но если есть раны, должна быть и кровь», — пульсировало у меня в голове.

— Господи… — я закрыла рот рукой, — кто же это с тобой?..

Слёзы хлынули потоком.

Влас не позволил мне слезть с его спины, крепко удерживая на месте.

— Убери отсюда Весту. Влас, бегите! — выкрикнул Штефан.

Сначала я не поняла, почему он отдаёт приказы — обычно это привилегия Власа. Но тут до меня дошло: я человек, а Гелу, скорее всего, нуждается в крови, чтобы исцелиться. «Значит, не всё потеряно! — мелькнула мысль. — Я могу помочь!»

Не успела я об этом подумать, как Влас уже рванул с места.

— Штефан, затаскивай его внутрь. Дай всё необходимое. Оставь с ним кого‑нибудь и сразу ко мне, понял? — отрывисто распоряжался Влас.

От нежного, безмятежного Власа не осталось и следа. Передо мной был вампир — свирепый, собранный, властный. Эта резкая перемена в нём на мгновение ввергла меня в ступор. Я никогда прежде не видела его таким — и даже не подозревала, что он может быть настолько вампиром. Просто я всё время об этом забывала… или не хотела видеть.

Жуткое зрелище: Штефан взваливает Гелу на плечи, словно мешок с костями, и с невероятной скоростью уносится прочь.

— Веста, зажмурь глаза. Сейчас может закружиться голова, — предупредил Влас.

И он рванул вперёд с такой скоростью, что, если бы я не вцепилась в него изо всех сил, точно слетела бы. Зажмурив глаза, я лишь ощущала, как мы то взмываем вверх, то несёмся по коридорам замка. Я и не представляла, что он настолько огромен — если учесть, что Влас мчится не медленнее восьмидесяти километров в час, мы уже бежали минут пять. Куда он меня несёт?

Вдруг в лицо ударил запах сырости, холод пронзил до костей, по телу побежали мурашки. «Подвал», — догадалась я.

Собрав волю в кулак, я открыла глаза и закричала ему в ухо:

— Стой! Подожди, пожалуйста, остановись!

Влас резко замер.

— Что случилось? Тебе плохо?

— Нет, Влас, давай вернёмся, прошу тебя. Гелу нужна помощь, а я — эта помощь! — выпалила я.

— Ты что, с ума сошла, останавливать меня из‑за этого? Веста, о Гелу позаботится брат. Мы, вампиры, умеем постоять за себя. А тебя нужно спрятать — незамедлительно.

Он потянулся к моей руке, чтобы снова закинуть меня за спину, но я отступила на шаг и твёрдо посмотрела ему в глаза — ясно давая понять, что не сдвинусь с места.

— О, ну пожалуйста, Веста, не нагнетай. Я тебя очень прошу, — в голосе Власа проскользнула нотка усталости.

— Я могу ему помочь.

— Ты же знаешь, что тебя нельзя кусать.

— Можно слить кровь.

— Ему спасут твои 4125 литра крови, — отрезал Влас.

Почему 4125, - не поняла я, у человека же 3 литра, или… о, боже… он на глаз определил сколько во мне крови, обалдеть…

Он всё‑таки схватил меня за руку, закинул за спину и на бегу бросил:

— Веста, ты ненормальная. Гелу оценил бы это, но должен сказать: там, куда Штефан его унёс, есть кровь.

— Значит, он выживет, да? — с надеждой в голосе спросила я.

Молчание.

И я заплакала — потому что это означало: Влас не уверен.

— Влас, это… — всхлипнула я, — это… Я говорила тебе… Гелу стал мне другом — по‑человечески, понимаешь?

Влас опять остановился, снял меня со спины, поставил на землю. Я открыла глаза, но вокруг была лишь тьма.

Встав на ноги, я закончила фразу:

— И он пострадал из‑за меня.

— Веста, Штефан не даст ему умереть, — произнёс Влас, и в его голосе сквозила неуверенность.

Я инстинктивно нашла его руку.

— Где мы?

— Стой на месте, я сейчас, — ответил он, выпуская мою ладонь, и двинулся вправо.

Он щёлкнул чем‑то — и комнату залил тусклый, дрожащий свет.

— Что это? — вырвалось у меня.