Рождённая бескрылой

Глава 2.3

Вместе с соседской детворой я носилась между скошенных стогов сена и скирдов. Мы, восторженно визжа, с размаху врезались в них, соревнуясь, кто быстрее добежит к самому крупному и у кого на счету будет больше, чем у других снопов и скирдов. Последним отдавалось предпочтение, так как их было немного, а значит добежать к ним сложнее.

Те, у кого уже прорезались крылья, всячески этим пользовались, чтобы успеть раньше других, а младшим, как мне, оставалось довольствоваться ловкостью.

Я обогнула остальную детвору, с успехом миновала с десяток подножек и тычков, а после с разгона впечаталась в один из скирдов и победно закричала – мне достался самый большой.

Солома кололась, попадала за шиворот, но я отряхивалась и снова гналась за победой.

Когда бросилась к стоящему рядом снопу, упала, больно ударившись головой – мальчишка из соседнего дома, с силой толкнул меня, удержать равновесие не удалось.

В глазах помутнело.

Очнулась с болью в висках, вытащила из спутанной копны волос несколько травинок, села и окончательно пришла в себя.

Меня поместили на ложе из сухой травы вперемешку с соломой, сверху лежала дыркастая простынь неопределённого цвета и лоскутное покрывало. Импровизированная постель находилась в центре клетки, на двери которой висел амбарный замок. От дождя и солнца мою темницу прикрывала брезентовая ткань. Я подползла к краю клетки. Она и ещё две умещались на длинной повозке с деревянными колёсами и артефактом в виде шара перед сиденьем возницы. Подобного рода вещицы стоили дорого, но окупались за пару лет. Кроме того, их не нужно было кормить в отличие от пегасов и обычных лошадей.

– Эй, кто-нибудь! – я приблизилась к двери, вцепилась в прутья и потрясла их. – Выпустите меня отсюда!

Безответно.

Две другие клетки пустовали.

Меня оставили без охраны?

Окинула взглядом пространство вокруг ловушки и увидела связку ключей. Она висела совсем недалеко, на крючке возле двери. Если её поддеть, упадёт на пол повозки, откуда я смогу к ней дотянуться.

Боги, я спасена!

От этой мысли мир перед глазами поплыл, сердце рухнуло в пятки и тут же взметнулось к горлу, кровь запульсировала в висках. Я осела на солому, но заставила себя подняться: нельзя терять ни минуты.

О, Боги, неужели вы храните меня?

Дело стояло за малым – добраться к крючку со связкой, стряхнуть ключи на пол, подтащить их к себе и бежать. Я опустилась на колени и пошарила ладонями по полу в надежде найти ветку или тонкий прут, подошло бы что угодно. Но ничего.

Пусто.

Взвыла от отчаяния, обхватив себя руками, но плач сдержала, истерика меня никогда не спасала.

Боги, вы решили поиздеваться?

Ладно.

Мне, как в детстве, захотелось швырнуть что-нибудь в замок. Помню, я довольно метко бросалась камнями в обидчиков.

Камни.

На моё счастье мелких камушков на полу хватало. Я приободрилась. Схватила один из них и сквозь прутья метнула его в сторону крючка со связкой.

Мимо.

На втором камушке крючок слегка покачнулся.

Мне требовались камни покрупнее, но таких не находила.

Тогда я взяла пучок соломы и на скорую руку попыталась сплести из неё подобие корзинки, чтобы туда поместилась горсть камушков, которой я и попыталась бы сбить связку. Плела до одури медленно. Руки дрожали от напряжения, пальцы не слушались, горло то и дело перехватывала судорога отчаяния, до рези в глазах хотелось плакать.

Не успею.

Кроме того, из такой корзины всё будет вылететь.

Я отбросила солому и вновь пошарила по полу в поисках камня побольше.

Ничего. Одна мелочь.

Закусила губу, чтобы немного снять напряжение, и всхлипнула, когда по подбородку побежала теплая струйка.

– Нет, Боги! Нет! – рванула со злостью подол юбки. – Почему?!

В руках остался клок ткани со свисающей по краям бахромой ниток.

У меня перехватило дыхание от догадки.

Швырнула лоскут на пол, забросила туда мелкую крошку из камушков и завязала. Получился миниатюрный, но вполне увесистый узелок.

Целилась я долго, выровняв дыхание и погасив панические мысли, что мои поработители вернутся. Едва сдержала победный вопль, когда связка ключей упала на дно повозки. Я не помнила, как дотянулась к ней, как подобрала ключ к замку, как отбросила его в сторону и как пустилась наутёк.

План продумывала на бегу.

Теперь я – собственность директора цирка и вольную смогу получить только, когда отработаю все потраченные на покупку средства, плюс не менее тридцати процентов сверху. Или я должна была выкупить себя за равнозначную сумму, но здесь следовало идти сразу к судье – интуиция подсказывала, что просто так Теодор Спайк меня не отпустит. До меня доходили слухи, что на уродцах, коим считалась и я, цирки зарабатывали приличные суммы, поэтому добровольно рабов не отпускали. Подобным мне приходилось годами терпеть лишения, многие из нас умирали в неволе.

Как мог отец так поступить со мной?!

Все надежды я возлагала теперь на маму. Она, как второй опекун, также имела на меня права и могла аннулировать сделку.

Я подозревала, что отец проигрался, поэтому решила сперва пойти к писарю, взять свои сбережения и заручиться его поддержкой. Для него я была ценным кадром, поэтому очень рассчитывала на помощь. После я планировала найти маму и вместе отправиться к судье.

К дому писаря добежала на последнем издыхании, в глазах от слабости плясали мурашки, голова раскалывалась. Я оперлась на каменную кладку забора, чтобы отдышаться. Успела сделать пару шагов к калитке перед тем, когда виски пронзило молнией боли. Я зажмурилась, схватила руками воздух в поисках опоры и полетела в пыль, когда меня подхватил незнакомец.

Он аккуратно опустил меня на землю и поддержал, пока ноги не обрели устойчивость.

Первое, что увидела сквозь пелену слабости, были его руки. Ухоженные, но сильные, с длинными пальцами и аккуратными пластинами ногтей миндалевидной формы.