Рождённая бескрылой

Глава 2.4

Дома писаря не оказалось, чему я немного удивилась, но времени терять не стала: взяла деньги и поспешила к маме. Решила, что мы отправимся не к судье, а к адвокату, которому я и расскажу о работе у писаря, попрошу помочь расторгнуть контракт на основании того, что один из опекунов против. После можно было бы договориться о компенсации ущерба директору цирка, несмотря на незаконность сделки.

Отец не имел права заключать подобно рода договор, не обсудив с мамой. Боги, как я на него злилась! Он совершенно не подумал, что натворил, выпивка отобрала остатки разума. Если у него, конечно, имелся разум.

Как мама не распознала в нём игрока и алкоголика?!

Я двигалась с максимальной осторожностью, чтобы никто кроме мамы не обнаружил меня раньше времени.

Когда вошла во двор, спряталась в сарае с целью понаблюдать, кто из домашних внутри, и можно ли незаметно позвать маму. К моему счастью, она вышла во двор развесить бельё.

Мы с ней были похожи: копна каштановых волос, зелёные глаза и тонкая, как у фарфоровой куклы, талия. Но, в отличие от меня, мама обладала нежно-бежевыми крыльями.

Боги, как они светились на солнце!

В детстве я часто любовалась золотистым ореолом, исходившим от них.

— Мам, — окликнула полушепотом, – ма-аам!

Она замерла, едва ко мне повернувшись.

— Мамочка! — повторила громче, вылезая из укрытия. – Я здесь, возле сарая, мам.

— Шерри, беги! – она взглянула прямо на меня, опухшими от слёз глазами. — Быстрее!!!

Я застыла от изумления.

— Беги!!! — голос мамы срывался от напряжения и теперь напоминал рычание. — У-хо-ди!!!

Полицианты.

В традиционно черной форме и полном обмундировании.

Несомненно, явились за мной. Они вышли из дома с мушкетами в руках, словно я преступница.

— Шерил-Виоланта Арондал! — прокаркал один из них. – Вы арестованы! Стоять!

И как он представлял, я побегу? Двое крылатых с оружием, рядом пропасть, я молчу о сопротивлении полиции, как отягчающем дело обстоятельстве для рабыни, коей я с недавних пор считалась.

Самоубийцей я не была, поэтому застыла на месте, пытаясь по мере сил справиться с дрожью в ногах.

Раз. Вдох через нос. Два. Выдох через рот. Раз…

Боги, какой кошмар!

Вдох через нос.

Что делать?! Неужели я умру в неволе?!

Два. Выдох.

Мама здесь, значит к адвокату мы отправимся прямо сейчас. С полициантами или без них.

Несомненно, с полициантами.

— Это я, милорды, — голос казался чужим, но звучал спокойно. – Слушаю вас.

Они походили на воронов не только формой и чёрными волосами, но и угольными крыльями, словно их отбирали по внешности.

— Вы знаете, что поражены в правах, – кашлянул в меня полициант повыше, — и больше не считаетесь личностью, Шерил-Виоланта?

Я сжала кулаки.

– Сделка моего отца с мистером Спайком незаконна, – голос всё же дрогнул, — её непременно отменит местный судья.

Полициант пониже ухмыльнулся, а более высокий сохранил невозмутимость.

— Тем не менее сейчас, — низкий сделал ударение на последнем слове, — вы – собственность Теодора Спайка. И вы сбежали.

Я повернулась к маме.

— Мам, – подошла к ней и взяла за руку, – сделка незаконна, отец подписал бумаги без твоего согласия. Идём к адвокату! С ним отправимся к судье. Мы обязательно во всём разберёмся! — развернулась к полициантам. — Можете следовать за нами, милорды.

Мамина ладонь оказалась неестественно лёгкой, безжизненной. Она не отозвалась на пожатие, и я отпустила руку в страхе, что могу случайно ей навредить.

— Марианна Арондал, — к ней шагнул высокий полициант, опустив глаза. — Вы подтверждаете слова Шерил-Марии?

Мама закрыла лицо руками, я увидела, как задёргались её плечи.

— Миссис Арондал, — повторил он, — от ваших слов зависят наши действия. Подтверждаете?

— Миссис Арондал, — вмешался низкий, отстраняя коллегу, — у нас нет времени на сантименты, честное слово. Работы полно. Отвечайте!

Я безразлично отметила, что это его голос звучал, как воронье карканье. Значит, он сообщил, что я арестована и приказал стоять.

Мама убрала руки от лица, и я увидела, как оно осунулось, будто она лет на десять состарилась.

— Сделка законна, милорды, — кивнула полициантам. — Я подписала бумаги. Шерил-Виоланта Арондал больше не моя дочь.

Я утратила способность дышать. Мир посерел и пошёл трещинами словно старая штукатурка в ветхом, давно не знавшем ремонта, доме. Почва под ногами превратилась в зыбучую пучину, будто я вдруг очутилась в центре болота и медленно туда погружалась. Я пыталась вымолвить хоть слово, но лишь беззвучно открывала рот, перед глазами пошли круги от нехватки воздуха.

— Прости меня, Шерил! — мама обхватила меня за ноги. Странно, что я не заметила, когда она упала передо мной на колени. Я не чувствовала её прикосновений сквозь плотную ткань платья, только видела, как она меня обнимала. — Отец вынудил… — рыдала она, — он проиграл всё… дом, сбережения… мы бы пошли по миру… без будущего… без ничего… сгнили бы в долговой яме… твои братья и сёстры могли умереть… доченька… — она закашлялась от слёз, — прости меня, доченька! — я коснулась её волос в невольной ласке. — Сможешь ли ты простить, Шерри, доченька?! Я так обрадовалась, что ты сбежала… доченька…

У меня горели щёки и пекли от солёной влаги губы, которые я искусала во время её сбивчивого признания.

Память освободила тысячи эпизодов из прошлого.

Я дрожу от лихорадки, и мама накладывает прохладный компресс на лоб. Я разбила коленку, мама дует на рану. Мама носит меня на руках, потому что очень болит спина в месте, где должны вскоре вырасти крылья, и только на руках я чувствую облегчение. Мы пьём моё первое в жизни какао, напиток дорогой, поэтому мама копила на него несколько месяцев. Мы обнявшись рыдаем возле дома лекаря, потому что я калека: у меня никогда не вырастут крылья. Мама дарит первую в моей жизни книгу, но никто из нас не умеет читать, поэтому мы строим планы моего обучения у писаря. Наша семья за праздничным столом отмечаем мою первую в жизни зарплату.