Рождённая бескрылой

Глава 3.1

В моей темнице не было окон, на стенах из шершавого камня блестела влажная россыпь. С потолка срывались холодные капли, за много лет выдолбившие узкую ямку в полу, которую заполнила грязная вода.

Казалось, ещё немного и в камере образуются сталактиты и сталагмиты.

Я вдохнула пропахший плесенью и человеческими отходами воздух, надрывно закашлялась, сдерживая рвотные позывы, и умостилась на деревянной лавке, служившей мне кроватью. Чтобы сохранить тепло, плотнее закуталась в накидку и поджала под себя ноги, но зубы всё равно выбили барабанную дробь, а по коже прошла волна озноба. Солому и покрывало заключенным не выдавали, поэтому многие здесь умирали от чахотки или лихорадки, не доживая до суда. Поесть, чтобы хоть чуточку восполнить силы, у меня также не получалось: твёрдый ломоть хлеба и полкувшина воды выдавали один раз в день. Эту трапезу я съедала немедленно. Кроме воды, конечно: её пила понемногу, чтобы хватило на день, брать жидкость из лужи в полу совершенно не хотелось.

Я сбилась со счета на третий или четвёртый день заключения, время с тех пор смешалось для меня в одну бесконечную цепь ночей – свет в темницу не проникал, поэтому о наступлении нового дня могла лишь догадываться.

Я ждала приговор.

Суд для рабов не предусматривался, чтобы не растрачивать зря казённые деньги, сразу сообщали решение, которое для таких, как я, было самым суровым из возможных. Как наказывали за попытку бегства, не знала и очень надеялась, что обойдётся без увечий. Утешало, что Теодор Спайк купил меня недавно, а значит убивать или калечить ценное приобретение было, несомненно, не в его планах.

Раньше мне думалось, что люди в плачевном положении молят о помощи и пощаде.

Я не просила.

Не знаю, почему, но и планов побега не строила.

С первых минут нахождения в темнице приходили воспоминания о детстве и маме. Они являлись во снах, обрывочных и наполненных тревогами. Я спешно перелистывала их, если получалось, как поступают с тяжелой для чтения книгой, которую, тем не менее, надлежало изучить.

Иногда меня накрывало отчаянием, волны которого на время забирали способность дышать.

Мои сбережения нашли при обыске.

— Это тебе не принадлежит! — позлорадствовал низкий полициант, гадко ухмыляясь. — Зачислим на счёт мистера Спайка в качестве компенсации.

— Наказание будет не таким жёстким, — утешил высокий, — так даже лучше. Палачу передадут часть средств.

Я не ужаснулась. Лишь пожала плечами. Зачем мне деньги? Они предназначались свободной девушке на поиск и покупку книг, на обучение, на обретение крыльев, в конце концов. Рабыне всё это без надобности.

Мои размышления прервал скрип смотрового окошка.

— Шерил Арондал! — раздался хриплый от частого курения голос тюремщика. — На выход!

Через мгновенье дверь камеры отворилась.

Я посмотрела в проём и зажмурилась, когда оранжевое пламя факела полоснуло по отвыкшим от света глазам.

Снова сухо закашлялась, на сей раз от копоти.

Конвоиры не стали терять время, подхватили меня под руки и поволокли к выходу. Цепи на руках и ногах зазвенели, больно впиваясь в кожу, ударяясь о каменные стены и пол темницы.

Я вздрогнула от ужаса при мысли об экзекуции.

— Что со мной сделают? — раздвинула треснувшие губы и постаралась немного стать на ноги. — Вы знаете?

Мне, разумеется, не ответили.

Конвоиры, а их было двое, ускорились, и я окончательно потеряла равновесие, повиснув на их руках.

Звуки шагов эхом отражались от стен. Коридор, по обе стороны которого стелились двери с решетчатыми смотровыми окошками, казался бесконечным. Он пропах факельной копотью, сыростью и нечистотами.

И отчаянием.

И стенаниями.

И воплями тех несчастных, кого пытали и кто без надежды коротал дни в могильных застенках.

В коридоре с потолка не просто капало, а лилось, поэтому мои волосы за минуту напитались влагой, подол платья и обувь отсырели.

Меня тащили через тюремные лабиринты около получаса прежде, чем я увидела дверь.

Мы очутились в комнатушке с арочным окном, из которого жидкой струйкой лися солнечный свет. У стены располагалась жаровня, по центру находился металлический стол с двумя стульями, на один из которых меня и сбросили. Я едва не соскользнула вниз, поэтому не сразу заметила незнакомца в чёрной хламиде. Его лицо скрывалось под капюшоном.

Так одевались служители Диспатера.

— Оставьте нас, — небрежно махнул рукой, и стражи испарились.