Рождённая бескрылой

Глава 7

Джозеф побаивался связываться с аристократами, что в личной жизни, что на службе проблем с ними не оберешься. Во время заседаний, решения он старался принимать такие, чтобы и волки сыты и овцы целы остались, а это ой как непросто. Но особенно непросто было сейчас, потому что решение уже имелось, решение очень однозначное, которое точно не придётся по вкусу Реджинальду Аквиллионскому.

Выбора, впрочем, не было.

Джозеф воздал хвалу Богам, что вовремя спрятал руки под столом: до крови расчесал левую ладонь – детская привычка, от которой не раз пытался избавиться и которая проявлялась в моменты сильного волнения. Обычно он сдерживался: как ни крути, а судье не пристало давать волю чувствам да ещё таким нелицеприятным способом.

Но сегодня он разрешил себе слабость. Кроме проблем со своим оболтусом и Орденом Диспатера Джозеф лицом к лицу столкнулся с сыном короля, у которого отобрали новую игрушку.

Реджинальд Аквиллионский.

Пьянчуга и повеса, титулованный позор семьи. Но принц. Потомок Аквилона, согласно легенде. Это усложнило задачу.

— Вы рассмотрели моё прошение, ваша честь? — “прошение” больше звучало как приказ, Джозеф вцепился в ладонь, вдруг ощутив прилив крови к лицу. — Или подождать?

Щенок! Выскочка! Если бы не происхождение, прозябать ему в долговой яме!

Да как он посмел!

Боги, как вы несправедливы!

— Да, ваше высочество, — сильнее вонзил ногти в многострадальную ладонь, — к сожалению, у меня неутешительные известия… — серые глаза принца сверкнули сталью, и Джозефа затрясло: как несправедливо… оправдываться перед этим… тунеядцем. — Апелляция отклонена. Шерил-Мария Арондал остаётся собственностью Теодора Спайка. Таков закон. Простите. Я ничего не могу поделать.

Вот тебе, пьянчуга! Девки тебе захотелось! Кукиш получишь!

— Неужели?

— Увы, — опустил глаза, скрывая злую радость, — я ничего не могу поделать.

Джозеф притих в ожидании скандала и угроз. Или обойдётся? Преступница была не просто рабыней, но и калекой, на такую и простолюдин не посмотрит, что говорить о пресыщенном гуляке.

Щенок улыбнулся.

— Сколько?

— Что?

Щенок обошёл вокруг стола, на миг остановился за спиной Джозефа, а через секунду, небрежно отбросив стул для посетителей, очутился прямо перед Джозефом.

— Назовите любую сумму в пределах разумного, ваша честь, — голос щенка казался безмятежным, но серые глаза заволокло туманом силы, — наверняка есть законные основания пересмотреть решение.

Силу проявил? Значит, разозлился. Так тебе!

— Не говорите, что не мечтаете о тёплом гнёздышке для себя и… некой дамы?

Как он узнал?

А если он прав?

Боги, Джозеф себе всю жизнь отказывал! В мелочах! Всё для семьи, для других… ничего себе! Ну, разве что небольшая радость, его услада, но она не считалась, без неё Джозеф совсем пропал бы. И что от семьи? Какая благодарность, спрашивается? Кто оценил его, Джозефа, усилия?

Наверняка, у щенка денег немерено!

Вот она, возможность обогатиться! Вот он, шанс, жить иначе! Джозеф почувствовал зуд между лопаток, крылья рвались наружу от внезапного желания взмыть к потолку.

Но как быть?

Нет, невозможно.

От последней мысли захотелось выть. Всё из-за непутёвого отродья, будь он неладен, этот Джастин!

— Я… не могу, — он посмотрел в глаза принцу, — правда, не могу.

— Почему?

— Потому что я не знаю лазейку, ваше высочество, — Джозеф замялся и снова опустил глаза на этот раз в желании скрыть досаду. — Я бы с радостью, но не могу… — вздохнул он. — Подавайте на апелляцию к судье округа.

Принц ушёл не попрощавшись.

Обошлось? Так просто?