Рождённая бескрылой

Глава 8

Я очнулась на грубо сколоченных деревянных досках, прикрытых мешковатой подстилкой, матраса и подушки у меня не оказалось, что, впрочем, неудивительно. Несомненно, такое сооружение сложно было назвать кроватью, но некое подобие комфорта, однако, имелось, ведь не будь досок, лежала бы я на земле, в пыли. Напротив пустовало другое ложе, прикрытое лоскутным одеялом, рядом стоял хлипкий стул и придвинутый к нему кривой столик с двумя ящиками по бокам. На столешнице разместились потертый осколок зеркала на подставке и видавшие виды баночки косметики. Стенами служила брезентовая ткань походного шатра. Наверняка, циркового, учитывая кому меня продал отец.

Воздух пропитался ароматом мускусного парфюма вперемешку с потом. Я чихнула и спина тут же зажглась болью. Хотела подняться, но руки заломило от судорог, а кости заныли. Со стоном упала на подстилку, ощущая шум в ушах и чувствуя как прилившая к голове кровь толчками ударяет в виски.

— Ты смотри, живая! — голос показался мне сиплым и немного кудахтающим. — Эй, Бескрылая, ты как?

Посмотрела в сторону нежданной собеседницы и едва не ахнула. Она возвышалась надо мной на добрых два метра, её худоба казалась неестественной, но больше меня поразило другое: она была совершенно лысой и безбровой. Без единой волосинки! Её голова походила на куриное яйцо, над узким подбородком в саркастической улыбке растянулись неестественно полные и алые, словно нарисованные, губы. Бардовое, в тон губам, платье казалось чересчур пышным, на кисте руки колыхался такого же цвета ридикюль.

— Ну?! — почесала нарумяненную щёку длинным пальцем с крючкообразным ногтем. — Язык проглотила?

— Кто вы? Где я? — спросила самое важное, закашлявшись. — Пить… пожалуйста…

— Ладно, жди.

Через минуту перед носом возникла глиняная кружка с щербатой окантовкой, но я не сумела и рукой пошевелить, чтобы к ней дотянуться.

— Ладно, Бескрылая, — смилостивилась новая знакомая, — не дергайся, помогу.

Несомненно, раньше вода никогда не была столь вкусной. Я делала по глотку, смакуя каждый. Казалось, даже маленькая капля наполняла меня силой.

— Легче?

— Да, — я осторожно опустила голову на подстилку, — спасибо. Кто вы?

Собеседница усмехнулась.

— Меня зовут яйцеголовая Вайолет, Бескрылая, — её глаза сверкнули, — и я – собственность Теодора Спайка, одна из рабынь Цирка Уродцев.

Вайолет повернулась ко мне спиной, чтобы поставить кружку на стол, и я увидела её крылья сквозь прорези в платье на спине: кожистые и начисто лишенные перьев. Они были перепончатыми, такие можно увидеть у летучих мышей, но у них они тёмные, а у новой знакомой оказались бледно-желтыми, как у ощипанной курицы.

— О, Боги… — только и смогла вымолвить, по коже поползли мурашки. — Много нас… таких… здесь?

— Уродов? — рассмеялась Вайолет, — Немного. Тринадцать с тобой вместе. Зато каких! Элита!

Тринадцать несчастных душ. Со мной вместе.

— Элита?

— Каждый из нас не просто урод, Бескрылая, — она продолжала улыбаться, сияя белоснежными зубами. — Мы трюкачи. Виртуозы своего дела. Другие здесь не выживают, усекла?

Меня замутило: виртуозом любого дела я точно не являлась.

— Что вы имеете в виду?

Вайолет передёрнула плечами.

— Ты всё равно узнаешь. Мы выполняем опасные для жизни трюки, Бескрылая, — провела большим пальцем поперек шеи. — Иногда с угрозой для жизни. Иногда толпа решает жить нам или умереть, — взмахнула рукой, выставив вверх указательный палец, ридикюль на кисти заходил маятником из стороны в сторону, гипнотизируя меня. — Здесь главное – вызвать симпатию или… Спайк находит замену. Не сказать, чтобы быстро, но находит. Да ты волнуйся так, ты красивая! Толпа пощадит. Многим приходится гора-ааздо сложнее.

Бежать.

Немедленно.

Как можно раньше!

Я не для такого ужаса вырвалась из лап смерти. Не для новой опасности. Нет.

— Сбежать решила?

Меня покоробила насмешка в интонациях Вайолет. Разве она не в подобный капкан попала? Да как можно в принципе смеяться над собратьями по несчастью?! Мы обе в лапах у бессовестного и беспринципного дельца! Или она окончательно лишилась разума?! С такой жизнью недалеко.

О, теперь мне, несомненно, понятна публичная казнь и прочее светопреставление! План Спайка. Несомненно, так меня толпа миловала, оказывается. Правда, не все разом, а в лице лордёныша-принца и герцога-чародея смерти. Вот, спасибо!

Негодяй! Нет, Спайк – последний из негодяев!

— Можешь дотянуться рукой до шеи?

Я смогла, несмотря на мучительную судорогу от плеча до кончиков пальцев.

Ну, конечно.

Ошейник рабыни.

Ничего, он не надолго, я найду способ избавиться.

— Ой, все мысли на рожице. И не мечтай, — меланхолично протянула Вайолет. — Думаешь, ты первая такая умная? Он заговоренный, идиотка. Чуть что не так, голову в клочья разнесёт. — мир у меня перед глазами поплыл. — Эй-эй! Ты чего? Легче, девочка, легче, ладно? — я не представляла, что щеки может так жечь. Вероятно, из-за ссадин. — Эй-эй! Ты в норме, да?

Я почувствовала, как слёзы залили лицо, полились в уши, оставили солёный привкус на губах, как от них намокли волосы. Голос Вайолет утратил чёткость и теперь доносился словно из-под водной кромки.

— Бескрылая, демоны ада! — перед глазами замелькала лысая голова новой знакомой. — В руки себя взяла!!!

Значит, вот что имел в виду герцог. Говорящая обезьянка на потеху толпы. Вот, кто я теперь.

— И какая мне уготована роль?

— Пришла в себе? — Вайолет поддерживала меня за голову. — Я уже думала придётся в тебя водой прыснуть для острастки. — поморщилась она. — Слава Богам. Не люблю истеричек, а нам с тобой шатёр делить. Роль говоришь? Как пафосно, — саркастично захихикала. — Ты что, у знати прислуживала?

— Нет, да и неважно, — вздохнула я. — Вы знаете, мисс Вайолет, какие у Спайка планы на меня? Умоляю, скажите!

Вайолет опустилась на стул.