Рожденная Небом. Конец эпохи Императоров

Глава двенадцатая

- Невероятно… невероятно… нет, такого просто не может быть!
Таковы были слова, то и дело произносимые Эттом Мором по пути, выбранному неутомимым капитаном на другой день после ночёвки в доме волшебника Олахора, куда им довелось волею случая забрести, следуя за вдовой престарелого Хранителя Западных гор острова Сенадан. Будучи натурой впечатлительной, правнук почтенного Мастера всё никак не мог прийти в себя от новости, ошеломившей его, и всего того, что он видел. И вот теперь, в полумраке довольно тесной каюты, казавшейся теперь для него попросту покачивающейся в воздухе летающей тюрьмой, Этту даже с открытыми глазами время от времени грезился образ человека, оказавшегося его родным отцом, живым и невредимым. Это был образ, не совсем похожий на тот, что он рисовал в своём воображении раньше, со слов других людей или в своих видениях во сне или наяву, когда ему приходилось мысленно обращаться к душам своих предков. Облик ещё не старого, но уже зрелого человека, матёрого волшебника с сохранившейся воинской статью, проведшего двадцать с небольшим лет в уединении и освоившего древние магические искусства, о которых молодой маг, ставший пока только Мастером исцеления от болезней и немного изучившим науку защиты от сил Тьмы, до сих пор не имел понятия, стоял перед его глазами, как след от недавней вспышки молнии. В особенности запомнился ему взгляд, которым «Мастер Олахор» проводил их в надежде, что увидит снова своих детей живыми, здоровыми и нуждающимися в его внимании.
«Только не подведи нас всех!» - таковы были слова Тора Гийона, сказанные им на ухо сыну, обнявшему его напоследок, у порога странного жилища под сенью раскидистых ветвей и зарослей рогатого плюща. Это значило, что бывший воин-маг, видя в своём отпрыске ту же силу, которой с рождения обладал сам, искренне, всем сердцем надеялся, что молодой представитель его рода, став целителем, всё же сумеет направить её в нужное русло, если понадобится выполнить несколько иные задачи, чем те, в которых он проявлял своё мастерство.
- Почему ты так думаешь, дорогой мой брат? – раздался отрезвляющий голос сестры – низковатый и приятный, и Этт, не оглядываясь, тут же представил себе, как участливые и возвращающие к реальности слова слетают с её полноватых губ и оборачиваются маленькими яркими птичками, разлетавшимися по каюте и кружащими вокруг него, ласково щебеча и успокаивая его душу. – Почему тебе кажется невозможным то, что мы все, включая тебя, видели своими глазами и слышали своими ушами? Хотя меня немного удивляет, что такой человек, как Тор Гийон, мог бояться славы или возмездия и только из этих соображений пустить слух о своей смерти. Но волшебник Олахор не мог сказать нам неправду. И я сама вчера ощутила, увидев его… да, да… это был не совсем тот страх, о котором мы тогда подумали. Это было другое…
- Что же… что же ты ощутила, Арриэла?
Он пристально посмотрел в её широко распахнутые глаза, в глубине которых мерцали маленькие огоньки. Было ли это тайное сияние её души или магической силы, которое часто можно было видеть в глазах волшебников или приобщившихся к Тайне Великого Знания людей – жрецов Высшего Посвящения, или только отблеск горящего светильника, он не знал и не мог понять. Но одно стало ясно молодому волшебнику: глаза Арриэлы очень уж напоминали ему о человеке, назвавшем себя отцом. А уж в своём кровном родстве с Арриэлой Тантор он уже точно не мог сомневаться: очень уж много он получил об этом знаний разными путями, последним из которых был правдивый рассказ Лиэн Трайн о своём браке с Тором Гийоном. А уж она, как определил Этт по взгляду этой до тех пор незнакомой ему женщины, уж точно не могла ему лгать – он бы это сразу заметил.
- Это было странное чувство, - Арриэла на мгновение отвернулась и вздохнула точь-в-точь так же, как обычно делал в подобных случаях он сам. – Как будто я нахожусь на пороге очень важной, судьбоносной тайны, от которой меня отделяет лишь один шаг.
- Признаюсь честно… я ощутил то же самое. Просто не подал виду.
- Вот видишь, - Арриэла ласково погладила брата ладонью по щеке, затем положила руку на его плечо и весело ему подмигнула, - В мире не бывает ничего случайного, и поход к этому волшебнику вместе с моей мамой тоже не был случайным. Мы скоро встретимся снова, когда мы все вместе победим Зло. Я знаю это.
- Все вместе?
- О да! Все, кто знает об этом и кто с нами. Мы не одни такие, Этт!
- Честное слово, до сих пор я думал, что вся ноша этой миссии лежит на мне и моей невесте Ауле, а друзья и родные могут лишь нас поддержать. Я не подозревал, Арриэла…
- Плохого ты был мнения о друзьях и родных, - горестно ответила она. – Каждый из нас, кто насколько может, готов помочь вам с Аулой и даже отдать за вас жизнь! Поверь, я желаю этой победы не меньше, чем ты и твоя невеста, и ты поймёшь меня, вспомнив, что я была пленницей Королевы Иеры Тан, и представив, что она делала со мной, пытаясь обратить в рабство, и с тобой тоже, пытаясь тебя убить. Ты чувствуешь, как это страшно, Этт?
- О, я понимаю тебя, сестра! Наверное, ты так ненавидишь эту женщину, что готова расправиться с ней прямо сейчас?
В ответ Арриэла странно улыбнулась.
- Признаюсь, иногда я испытываю желание её убить, отомстив за то зло, которое она причинила нашей семье и миру Элайи. Но в моей душе нет ненависти. И это желание – тёмное, как только я замечаю его в себе, то ловлю за хвост и… и…
- И – что дальше? Продолжай…
Он легонько сжал вспотевшими ладонями плечи Арриэлы, судорожно выдохнул и зажмурился, затем вновь открыл глаза.
- Не стоит так волноваться, Этт. Я вовсе не собираюсь щадить Королеву Тьмы. Но, как только я замечаю в своей душе ненависть и жажду мщения, я перевожу это на другое.
- На что же, Арриэла?
- На желание победы над Тьмой и освобождение мира Элайи из её когтей! – выпалила та, внезапно высвободившись. – В моей душе нет места ненависти и другим тёмным чувствам и желаниям, поскольку я – потомок знаменитого рода магов Света. Неужели ты этого не понимаешь, Этт, сын Тора Гийона? В твоей душе – тьма и ненависть и ты страстно желаешь гибели тёмных властителей или же – победы сил Света? Это схожие с виду желания, Этт, но они идут из разных источников…
Этт поднял правую руку и направил раскрытой ладонью в сторону говорившей - это был излюбленный многими, далеко не только магами и жрецами, приём защиты от словесных нападений и усмирения внезапного гнева противника в споре или разговоре.
- Успокойся, сестра. Моя душа так же, как и твоя, свободна от ненависти и моё главное желание исходит из того же источника, что и желание любви, процветания и развития. Клянусь Владыкой Мира и Великой Богиней, я желаю не мести и кровопролития, а совсем другого, хотя нам и придётся убить наших врагов, чтобы избавить от них все миры, населённые потомками древнего народа аттарис и их сородичами со всей Великой Спирали, живущими здесь и согреваемыми лучами Небесного Ока. Помни, что ты тоже пришла отсюда из сокрытого мира, так же как я, моя невеста, наш с тобой отец и другие.
- Что ты хочешь этим сказать? – в голосе Арриэлы Тантор прозвучало неподдельное удивление.
- То, что ещё не сказал, но собирался. Все мы здесь, вернее, многие из живущих здесь – потомки древних богов и мудрецов, с Аттары и не только, а некоторые и вовсе – сами эти боги и мудрецы, временно принявшие облик жителей миров небесного Ока, - ответил Этт. – К счастью, в мире Элайи далеко не все позабыли о своём истинном происхождении, как это случается в некоторых мирах, в том числе и рядом с нами, и с некоторыми в нашем же мире. Но я не сказал ещё о тех, кто знает свою природу и происхождение, но предался Тьме и осознанно желает Всевластия.
- О ком ты говоришь? Об Иере Тан?
- Не только. Иера Тан – только одно звено цепочки, и сама по себе она не так сильна. Я говорю также о трёх Императорах, всё ещё пребывающих в мире Элайи.
- И я тоже подумала о них, - призналась Арриэла. – Вот для этого мы и собираемся все вместе. Нашему отцу удалось уничтожить одного из них в схватке, хотя в его руках не было Кристалла Алхимии, только магический меч, дарованный ему Великим Духом Побед над Тьмой. Ведь это он рассказал нам вчера.
- Значит… для победы над Императорами нам понадобятся и Кристалл, и меч, и твоя женская магическая сила, и сила богини Эас, и…
- И магическая сила, заключённая в душе принца Морана, - шепнула Арриэла. – Не забудь о принце, брат.
- Принца Морана?? Ты сказала… принца Морана?..
Арриэла заметила в тускловатом свете, как напряглись мускулы на лице, шее и руках Этта, и невольно отступила назад, явно опасаясь вспышки его ярости.
- Я лишь хотела сказать…
Внезапно он пришёл в себя.
- Я понял… ты хотела сказать мне то же самое, что всё время твердила Аула, повторяя это до тех пор, пока её не похитили. И вот теперь – моя Аула в плену, в мрачных катакомбах под дворцом страшной Королевы, во власти её вероломного сына, этого двуличного существа, которому нельзя доверять. Я был круглым дураком. Прости меня, сестрёнка, и прости, любимая Аула… я не могу, не могу поверить тому, что вы говорите!
- Но…
Словно обессилев, Этт сел на прикрученный к полу табурет и упёрся локтями в выступающий из стены нижний край стола-тенбро (очень удобное приспособление, представляющее собой ряд длинных выдвижных досок разной ширины, нижняя из которых, самая широкая, обычно служила столешницей, а пять или шесть расположенных выше и убывающих по ширине – полками для разных принадлежностей), запустив пальцы в густые нечёсаные волосы. На полке чуть повыше стояло зеркало, в которое Арриэла как бы невзначай увидела, как её брат заливается слезами, хотя и без этого видела и слышала его горестные рыдания. Он повторял имя своей возлюбленной вперемешку с проклятиями в адрес принца Морана, его матери и Императоров, и, казалось, вовсе позабыл обо всём на свете, в том числе и о своей сестре по отцу. И в какой-то миг обоим показалось или, скорее, привиделось, что поверхность зеркала, в которой отражались свет лампы и лицо Этта Мора, внезапно побелела, затем вновь потемнела и на ней чётко высветилось лицо человека, которого не было с ними в каюте. Это была Аула Ора. Этт встрепенулся, застыл на месте и неотрывно смотрел на это лицо. Вместе с ним на него смотрела и Арриэла. Молодая красавица улыбалась им обоим, кокетливо касаясь пальцами длинных распущенных волос и что-то говоря, чего они не могли расслышать. Во взгляде её светились любовь, надежда и вместе с тем – отчаяние. Вдруг Этт понял: она зовёт его. Он даже протянул руки к зеркалу, намереваясь схватить Аулу за плечи и втянуть через кажущееся прозрачным стекло в каюту корабля, позабыв о том, что такое было не под силу даже самому опытному и сильному магу на свете, и в тот самый миг изображение исчезло. Этт в отчаянии опустил голову и руки на деревянную полку и несколько раз повторил имя Эас.