Рожденная Небом. Конец эпохи Императоров

Глава двадцать первая

Едва буря стала понемногу утихать, Королева Иера поднялась на самый верх северной башни своего замка, чтобы увидеть гораздо больше, чем она могла разглядеть со своего излюбленного места на центральной крыше. Отсюда действительно откывался обзор далеко вперёд, и то, что увидела владычица Ардаманта, умилило её: повсюду виднелся поваленный ветром лес, скрученные и вывороченные с корнем деревья, огромные камни и взбаламученная грязь на месте ручьёв и небольших тихих озёр. К тому же она была совершенно уверена в том, что в деревнях, где укрылись предатели и скрыли злейших врагов Геспирона, не осталось камня на камне и никого, кто бы мог представлять угрозу её планам господства над всеми обитаемыми мирами, согретыми ярким белым светилом. Хотя, честно сказать, она рассчитывала наказать лишь тех летающих наглецов, которые осмелились причинить вред её лучшим разведчикам и тем самым бросить ей вызов. Однако случившееся её вовсе не смутило и даже позабавило.
- Великолепно! Теперь мне осталось встретиться лишь с Императорами, которым так не терпится увидеть моё поражение и высмеять меня. Вряд ли они приведут сюда своих воинов, поскольку мы не объявляли друг другу войны. А если и приведут, то я пока ещё не забыла заклинания, которое помогло мне победить врагов Ардаманта.
- И где же вы наберёте воинов для своей победы, если истребили большую часть жителей нашего Королевства? – раздался за её спиной несколько ироничный голос.
Она обернулась и увидела на маленькой смотровой площадке, которая едва могла вместить более трёх человек, принца Морана. Он стоял, опираясь на чугунные перила, которые огораживали место постоянного дежурства часовых, место которых сейчас занимали знаменитые мать и сын.
- Почему ты об этом беспокоишься? Когда я справлюсь со своими последними и главными врагами и доберусь, наконец, до источника моих новых сил, я обрету их столько, что сумею обратить на свою сторону тысячи… нет, десятки и сотни тысяч наивных жителей Большого мира. И даже больше. Уж не думаешь ли ты сомневаться в моих способностях и упорстве в достижении главной мечты моей жизни?
- Вовсе нет, матушка. И при случае рад помочь.
В ответ на это Иера недобро засмеялась.
- Только не говори мне больше о своей помощи. Ты уже помог нам всем так, что разгребаться во всём приходится мне одной. Нет, Моран. Как только я добьюсь своей цели, то научу тебя уму-разуму и ты станешь верно и преданно служить мне, почитать меня как мать и владычицу миров. А пока что ты подорвал моё доверие к тебе. Я бы могла убить тебя, хотя бы прямо сейчас, но, увы, не могу.
- Что же вас останавливает, Ваше Величество?
- То чувство, которое я не могу в себе уничтожить.
- Что это за чувство? – продолжал допытываться принц.
- Материнская любовь. Она побуждает даже к тому, чтобы простить тебя за сожжённую Книгу Заклинаний и за все остальные твои проделки. Но есть ещё и разум – он побуждает меня к тому, чтобы заняться твоим воспитанием после того, как я займу Трон Мира, неважно, в каком из этих миров, которые будут мне принадлежать. Если ты будешь послушным учеником и поймёшь главное, тогда они станут и твоими тоже.
Моран едва подавил невольную усмешку. Он не собирался ничего доказывать своей матери, подтверждать или опровергать, поскольку уже давно ощущал и чётко осознавал, что Иера Тан находится в состоянии непроходящего умопомрачения. Непомерная жажда власти и признания побуждала его мать принимать такие решения и действия, на которые не осмелились бы даже Императоры, связанные узами древнего побратимства. Иере же, бывшей воплощением взбесившейся вдовы одного из них, было глубоко плевать на всё это – она хотела лишь неограниченной личной власти. И то, что она предлагала своему сыну служить ей верой и правдой, а не быть её наследником и будущим преемником, было тому подтверждением. Хотя, честно говоря, он вовсе не стремился к такой безграничной власти, которая потребовала бы от него громадной ответственности за всё, чем бы он владел. Иере же это чувство было чуждо, и поэтому он видел наперёд, что наказание последует гораздо раньше осуществления её великой, но далеко не светлой мечты.
Однако Моран не собирался ничем показывать свои догадки той, что пребывала в иллюзиях, считая себя самой главной и самой значимой персоной во всей вселенной. Ничего не ответив, он спустился вниз.
- Дурачок! – бросила ему вслед Королева. – Когда-нибудь твой разум откроется, и ты поймёшь очевидное. И, очень надеюсь, это время настанет совсем скоро.

…Пыльная дорога петляла меж лесистых сопок, которые казались утомлённым путникам почти одинаковыми и даже повторяющимися по своим очертаниям, в особенности в сиянии вечерней зари, делавшей очертания местности призрачными и не совсем реальными. Уже несколько дней трое геспиронских Императоров, сойдя с главной трассы, которая вела к Ардаманту, гнали почти выдохшихся меронгов по объездному пути, однако всё ещё не увидели знакомых меток, обозначающих северные границы владений Паллиэна, которыми вот уже двадцать с лишним лет правила его рыжеволосая вдова.
Причиной этому было событие, которое любому другому путешественнику показалось бы незначительным, однако для выходцев с Энибии оказалось решающим: они увидели лежавший поперек дороги большой кусок белого полотна. Объехать его, не свернув в густой шипастый кустарник по ту либо по другую сторону дороги, было нельзя, но и проигнорировать – тоже: по поверьям, известным предкам всех троих, это было очень дурной приметой, знаком грядущей скорой смерти. Оставалось одно: отправиться дальше окольным путём, пролегавшим через высокие холмы и сопки несколько западнее главной дороги, а поворот на него находился совсем рядом с местом, где была растянута ткань.
- Наверняка кто-нибудь из местных сделал это нарочно, - заключил Арихон, вытирая пот давно утратившей свежесть матерчатой салфеткой и с тоской глядя на начинавший тускнеть закат. – Посему мы теперь уверены, что мятеж распространился за пределы Королевства Иеры Тан.
В выражении лица Эристана мелькнула тень сомнения.
- Ты очень в этом уверен, брат Арихон. Я же подозреваю другое.
- Что ещё ты там подозреваешь? – недовольно буркнул старший из Императоров.
- Наверное, ты сочтёшь меня идиотом. Пока мы ехали до той развилки от нашего места для проведения совместных ритуалов, мне не один раз пришла в голову мысль, что нас кто-то преследует. И такое же странное чувство. Но я ни разу не объявил об этом ни одному из вас, полагая, что вы подозреваете то же самое.
- Прекрасно! – ехавший немного позади него Сехантер злорадно хохотнул. – Мы с Арихоном даже не сомневались в твоей проницательности по поводу наших мыслей о тебе, брат Эристан. Ехать рядом с нами, что-то там чувствовать и подозревать, думая, что мы делаем то же самое – ну не идиотизм ли, в самом деле?
Услышав это, Эристан побагровел и едва не схватился за свой короткий Императорский жезл с намерением стукнуть им издевающегося собрата. Однако вовремя взял себя в руки.
- Возможно, это и так, Сехантер. Но теперь, когда нам, по времени, уже пора въехать во владения Иеры и мчаться прямиком к Ардаманту, мы всё плутаем среди этих треклятых холмов. Не кажется ли вам, братья мои, что мы скачем по кругу? Взгляните вон туда…
Он указал на северо-запад, где не так далеко от них чернели две скалы – высокие, голые и мрачные, как башни цитадели Матушки Тьмы, похожие друг на друга как две капли воды. Тут же Арихон с Сехантером вспомнили, что уже проезжали мимо этого места два дня назад.
- Как… - Арихон едва не поперхнулся, кровь прилила к его лицу, глаза выкатились из орбит. – Почему ты сразу не сказал нам, что мы заблудились?!
Он развернул меронга в сторону Эристана и стал напирать на него, вооружившись коротким жезлом, готовый в сей же миг связать его Тёмными магическими путами и сбросить вниз. Однако тот оказался проворнее и сам соскочил со своего скакуна. По негласному закону Императорского братства, всаднику запрещалось вступать в сражение с пешим или безоружным противником. Поэтому вслед за Эристаном спешился и Арихон.
- Если ты действительно обладаешь даром видеть больше, чем я и Сехантер, то почему промолчал раньше?
Эристан бросился защищать себя и вынул свой жезл, очень похожий с виду на оружие своих собратьев.
- Клянусь всем, что имел и имею, я не знал, что мы заблудились и сбились с пути. Если сейчас ты убьёшь меня или причинишь иной вред, наше братство распадётся. Вдвоём с Сехантером вы мало чего добьётесь, а я теперь, пожалуй, по достоинству могу оценить силы нашего противника.
- Какого противника?! – заорал Арихон, трясясь от обуявшего его гнева. – О ком ты, во имя Тьмы, опять говоришь?
- Того, кто преследовал нас на главной дороге и положил поперёк неё белую ткань, чтобы мы её переехали! Никто из нас троих не знает, кто это такой, и никто из нас не оценил по достоинству его хитрости. Осталось только узнать, откуда нашему врагу, которого мы ещё не видели в глаза, ведомо о вашем суеверии? Теперь вы поняли оба? Он нарочно сыграл на нашей с вами вере в дурную примету, чтобы сбить нас с пути и пустить скакать по кольцевой дороге, пока бы мы до смерти не загнали своих меронгов и не заплутали в этом лесу!
- Тьма тебя разрази, Эристан! – выругался спешившийся последним третий Император. – Или того самого, кого мы не знаем! Какого…
- По кольцевой, говоришь? – владыка Арден-Моргула прервал речь Сехантера, в которой не видел большого смысла. – А как ты думаешь, куда может вести вон та дорога и почему ты уговорил нас ехать именно по этой, утверждая теперь, что она ведёт по замкнутому кругу и проложена кем-то, я думаю, нарочно, чтобы сбивать с пути врагов Ардаманта?!
- Я… я…
В этот раз ярость Арихона стала неуправляемой. Он бросился на незадачливого владыку Эспириона и повалил его наземь, вцепившись в горло. Эристан захрипел и сделал попытку освободиться. На помощь ему пришёл Сехантер и получил в ответ мощный удар в челюсть.
И тут до слуха всех троих долетело довольно отчётливое:
- Истуанвар сессам даорисс гаджен алавар… селам даола?
Императоры тут же прекратили драку и оглянулись во все стороны, услышав странную речь на незнакомом им древнем языке. И лишь в уме Эристана мелькнуло, что это был язык Мудрецов Аттары. Но перевести на наречие, на котором изъяснялись Императоры и их приближённые, он не смог, также как и на язык коренных геспиронцев.
- Вы слышали это? – поднявшись на ноги и отряхнув грязь, обратился он Арихону с Сехантером. – Кто это мог сказать такое и, главное, о чём?
Но они молчали, отвернувшись от Эристана, и неподвижно смотрели в сторону чёрных скал, от которых начиналась ещё одна дорога. Владыка Эспириона взглянул туда же, на развилку, и увидел там примерно ту же картину, что и несколько дней тому назад, перед началом их злоключений: поперек дороги, на которую они намеревались выехать, чтобы узнать, куда она ведет, лежало что-то белое. Лоб его покрылся испариной, однако Эристан в очередной раз совладал с собой и выдал своим собратьям:
- Так и есть, я был прав. Это некто нас просто дурит. Наверняка какой-нибудь посланец от Иеры, которая всем своим нутром желает, чтобы мы задержались на пути к ней в гости. Мы ведь все знаем, что в Ардаманте и его окрестностях творится Тьма ведает что. Так что вы теперь решите, оставаться здесь или ехать по той дороге?
На раздумья у Императоров ушла почти вся ночь, проведенная у костра.
- Поедем, Тьма вас разбери! – скомандовал Арихон, едва забрезжил рассвет. – По меронгам!
- Если эта дорога не выведет нас в Ардамант, то хотя бы приведёт куда-нибудь и нам не придётся целую вечность петлять по замкнутому кругу, - обрадованно заявил Сехантер, похлопав по лощеному боку своего скакуна.
Эристан же ничего не ответил. Его не переставали мучить всё те же вопросы: кем был тот таинственный некто, что уже второй раз на пути Императоров в Ардамант расстилал перед ними белое полотно и почему до сих пор не показался им на глаза? Но теперь к ним присоединился ещё один: почему, несмотря на предостережения предков ещё в их далёкой-предалёкой юности, Арихон всё же отдал приказ седлать меронгов и ехать? На эти вопросы он пока не находил ответа.
Ответ же пришёл позднее, причем всем троим сразу. И тогда, когда что-то менять было уже поздно.
………………………………………..

- Ваше Величество!..
Королеву Иеру под вечер клонило в сон, и она связывала это ни с чем иным, как с излишним количеством съеденной пищи и выпитого вина за дневной трапезой, на которой с левой стороны накрытого стола восседали гонцы, вернувшиеся с трёх сторон обширного острова за пределами Ардамантского Королевства, а с правой сидели послы, возвратившиеся из долгого путешествия во все четыре стороны света за пределами Геспирона. Для чего нужно было это собрание, было понятным: будущая владычица Элайи желала знать обо всём, что происходило в её потенциальных владениях.
Гонцы, отпрвленные во владения Императоров, доложили об отсутствии оных в своих замках и о начавшихся повсюду беспорядках, которые пока ещё кое-как удавалось утихомирить.
- Сила мятежей нарастает, несмотря на все усилия карательных отрядов, - докладывал один из гонцов. - К тому же по нашему острову ползут слухи, что значительная часть геспиронцев, которых считали пропавшими без вести, собираются в тайные общества, формируют тайную армию в окрестностях Арден-Моргула и в ближайших селениях и убивают императорских шпионов. Эти убежища пока никем не найдены, разведчики из числа Воронов ничего вразумительного сказать не могут. Кроме того, народ сплетничает о том, что Император Арихон и два его собрата из Геллоуда и Эспириона заняты тем, что ожидают какого-то подкрепления с небес, проводя для этого магические ритуалы.
- Ясно, - усмехнулась Королева. – Императоры прекрасно справляются со своей ролью правителей Геспирона, чего уж от них ожидать, если они, не дай Боги, станут владыками всего мира! А вы что скажете? – обратилась она к остальным сидящим по левую руку.
Те пересказали приблизительно то же, касающееся Эспириона и Геллоуда.
- Что ж, прекрасно, мне как будущей толковой Императрице всё это вполне на руку. Но я не вижу здесь ещё одного гонца – Кавантара, направленного в дебри моих нынешних владений, чтобы узнать, как мой Чёрный вихрь угомонил наших бунтарей и мятежников и уничтожил наших врагов. Одного созерцания поваленного леса мне недостаточно. Где он?
- Мы не можем этого знать, Ваше Величество, - ответил один из стражников. – Кавантар ещё не возвращался.
- Ясно, - нахмурившись, угрюмым тоном ответила Иера. – Теперь я спрошу послов в дальние страны, что они нового узнали в мире по четыре стороны от моря, окружающего наш славный остров. Рассказывайте.
С правой стороны было десять человек. Они по очереди, неторопливо, рассказывали Её Величеству о том, что происходило в мире Элайи.
- Значит, разрушены столицы Королевств, которые могли быть моими потенциальными врагами, - заключила Иера с улыбкой удовлетворения, поглядывая мимоходом на ухоженные пальцы своей правой руки, украшенные тонкими перстнями со сверкающими в свете ламп драгоценными камнями. – А правители оставшихся пребывают в страхе, как бы на них внезапно не обрушилась небесная кара, и не предпринимают никаких действий? Молодцы наши Императоры, искренне горжусь! Вот только скажите, почему всё стихло прежде, чем хоть один правитель явился к Императору Арихону и двум другим Императорам с личной петицией о сдаче им своего государства, и почему таинственный Жезл исчез, только чуть-чуть не долетев до Арохена?
- Ваше Величество! – тут же отозвался один из посланцев, молодой парень с едва наметившимися усами и шевелюрой соломенного цвета. – Когда я подъехал к Арохену, то увидел три обезглавленных трупа на краю дороги. У каждого на груди был императорский знак. Это были послы Императоров, а кто их обезглавил – никому не известно.
- Значит, тот, кто их убил, присвоил Жезл себе, - заключила Королева. - И где же нам теперь искать этого убийцу?
- А нигде! – выпалил один из присутствующих помимо послов, рослый бородатый мужчина в шапке набекрень. – За эти дни я изъездил почти половину Геспирона в одиночку, следя за тем, что делают Арихон и его собратья. Если это тот тип, о ком я подумал, тогда он сам идёт сюда.
Иера Тан побледнела и едва не вскочила с места, опрокинув кушанье и питьё. Но сдержала себя.
- Как?! Зачем он идёт сюда?
- По следам Императоров, - ответил в шапке. – Он преследует их с самого их отъезда от кратера, где они раз или два в сезон собираются для проведения ритуалов. А они едут прямиком сюда, к вам в гости, милостивая госпожа. По северной дороге, что ведёт отсюда в Эспирион.
- Задержать их!!! – завизжала Королева. – Остановить!! Я приказываю всем стражам замка не спускать глаз с северной дороги! Выставите воинов, если среди них остались верные мне, а предателей убейте! Роэн!
- Простите, Ваше Величество, - почтительно поклонившись, ответил начальник стражи – Роэн, двоюродный брат утонувшего в океане Рохана Энт-Гри. – Мы всё сделаем по вашему приказу и за ваше щедрое вознаграждение. Однако, стоит ли вам опасаться того, кто имеет счёты с Императорами, а не с вами лично?
- Не рассуждать! Действовать! Выставите стражу и пошлите воинов – в моём замке не должно быть ни Императоров, ни того, кто их преследует. Ослушавшимся приказа я повелю отсечь головы!
До сих пор Иера Тан была уверена в том, что человек, задумавший избавить мир от Императоров родом с Энибии, при случае не тронет её, слабую женщину. Однако теперь её уверенность в этом сильно пошатнулась. Внутренний взор волшебницы чётко подсказал ей, что некто, упорно преследующий Императоров и сжимающий в руке меч, намерен уложить их вовсе не из своих личных интересов и соображений мести. Этот некто был намерен освободить мир от всех присутствующих в нём Тёмных правителей и их верных слуг, ждущих приказов. А одним из таких правителей, как ни крути, была она, Иера Тан.
Результатом этого внезапного осознания явился страх. Точнее сказать – ужас, безотчётный и неконтролируемый. Это был не просто страх смерти: на какой-то миг ей представился флуоресцирующий голубоватым пламенем меч, рассекающий не только её плоть, но и её суть, и пламя, пожирающее то и другое.
И тут же, немного погодя, в её сознании явственно прозвучал чей-то голос:
«Об этом беспокоиться не стоит. Ты будешь уничтожена прежде, чем сюда доберётся убийца Императоров. И чтобы этого не случилось так скоро, тебе нужно повидаться с Целителем и принять его условия.»
По этому голосу, прозвучавшему в её голове, нельзя было понять, чьим он был – мужским или женским, но это было не столь важно.
«Так ведь это шанс для меня, - решила тут же Иера. – Шанс, которым можно воспользоваться, усыпив бдительность своих врагов, даже если придётся пойти на их условия.»
О каком Целителе шла речь, она, конечно, тут же догадалась.
В общем, обед и послеобеденное время пошли насмарку и во вред королевским нервам, хотя кто-то неведомый всё же дал ей туманную надежду на то, что всё ещё может обернуться наилучшим для неё образом.
И поэтому она снова торжествующе смеялась в своей опочивальне, вызвав вновь у Ильмены и нескольких служанок мысль о сумасшествии своей повелительницы. Потому что смех этот был демоническим и звучал ужасно, заставляя всех слышавших его трепетать от страха и прятаться по углам.
А затем Королеву потянуло в сон, поскольку силы её были на исходе – и магические, и человеческие, и она задремала в своём кресле.