Рожденная в пепле

Глава 2

— Ненавижу смерть!

— Почему?

— А потому что в наше время человекможет всё пережить, кроме неё.

Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея»

Я плавала в непонятном черном тумане. Сколько я уже здесь? Час? Два? А может быть, несколько недель или даже год? Я не могла ответить на этот вопрос. Время тянулось бесконечно долго, все глубже втягивая меня в омут воспоминаний о прожитой жизни. Времени подумать было более чем достаточно. Я о многом сожалела. Стоило больше внимания уделять себе, маме, окружающей красоте мира. Как жаль, что мы, вечно спешащие люди, не замечаем того, что упустили… Картинки мелькали одна за другой.

Вот я маленькая первый раз села на велосипед и сразу же упала с него, больно оцарапав лицо и правую коленку. На мой плач сбежалось все семейство. Кровь испачкала мою новую беленькую футболку с блестящей диснеевской принцессой, но перепуганная мама не замечала этого, вовсю воркуя надо мной и заботливо дуя на рану. Людмила Владимировна всегда ставила мое здоровье превыше всего. А мне, пожалуй, стоило больше внимания уделять ее здоровью. К сожалению, наши родители не молодеют... А на велосипеды с тех пор я больше так и не садилась...

А вот я играю во дворе со своими первыми школьными подругами, первое сентября, я в парадной форме с веселым хохотом съезжаю с горки. Парадные носочки с бантиком давно не парадные, уже черные от пыли и грязи, в некоторых местах порванные, но мне так весело и радостно, что хочется одарить весь мир своей любовью…

Первый поцелуй, противный и липкий, и я совсем не понимаю, почему взрослым это так нравится. Парень напротив довольно щурится, прижимая меня к себе, а мне хочется только убежать и спрятаться под одеяло...

Экзамены, поступление в университет, первая вечеринка, первое отвратительное похмелье утром, первая работа и первые слезы из-за измены.

Вспоминая все эпизоды своей жизни, смотря все это как какой-то увлекательный, но до безумия грустный фильм, я все больше понимала, как бездарно я прожила эти годы. Все, чего добилась, все, к чему стремилась, было сейчас таким незначительным, безумно разочаровывающим, что хотелось умереть еще раз. Если бы Бог дал мне еще один шанс, если бы я могла еще раз прожить жизнь...

«А хочешь ли ты этого по-настоящему?» — шепнуло подсознание.

«Хочу!» — уверенно ответила.

По-настоящему хочу! Хочу жить, радоваться жизни, радоваться миру и дарить ему свою любовь. Я не была готова умереть. Я так много не сделала, так много не попробовала, так много не успела… Хочу свой дом, обязательно с садиком, в котором будет расти умопомрачительно пахнущая сирень. Хочу наглого рыжего кота, который будет непременно лазить по столу и воровать нечаянно забытую там колбасу. Хочу влюбиться в прекрасного мужчину. В единственного, преданного только мне, любящего меня с той же силой, с какой я буду любить его. А еще хочу подарить этому мужчине детей...

Я вдруг поняла, что до безумия хочу детей. И неважно, какого пола, какие они будут по характеру, сколько их будет, главное, чтобы они жили в любви и были счастливы каждое мгновение. Я до безумия хочу жить!

«А на многое ли ты готова?» — еще раз спросил меня голос.

«На все!» — мой ответ был все таким же уверенным, как и в прошлый раз.

«Готова ли ты на боль, страдания, унижения? Готова ли ты заплатить за новую жизнь?»

«Если, прожив эту жизнь, я пойму, что была счастлива, я готова заплатить за это счастье».

«Что ж, я дам тебе этот шанс! Я дам тебе возможность вновь прожить жизнь, пройти и горе, и радость, ощутить все, чего ты так жаждешь. Взамен ты должна пообещать мне одно... — голос в моей голове приобрел чарующие певучие нотки. — Ты исполнишь одну мою просьбу. Не сейчас, но в будущем я стребую с тебя плату за жизнь. Всего одно маленькое желание — и ты получишь все, чего так сейчас желаешь, — голос обволакивал, погружал в странное полусонное состояние. — Согласна ли ты, земной цветок, не кажется ли эта плата для тебя непомерной?»

«Согласна!»

Всего одна просьба, одно небольшое желание в обмен на жизнь. Не это ли тот шанс, которого я так жаждала? Я не знала, с кем заключаю эту сделку, что должна буду сделать, но сейчас готова была даже пойти на сделку с самим дьяволом. Жизнь! Я так хотела жить, так безумно мечтала об этом, что была готова на все. Мою душу разрывало от осознания того, что в скором времени смогу вновь обнять маму, сказать, как сильно ее люблю, как сожалею о потерянном для нас обеих времени. У меня было столько планов, столько желаний. Я хотела жить, и мне было совершенно неважно, с кем заключаю сделку и что мне нужно будет сделать в неопределенном будущем.

«Что ж, да будет так! Земной цветок, я Вирсавия — демиург иного мира — дарую тебе жизнь! Дарую ее, помня о нашем соглашении! Да помни и ты об этом, глядя на печать на своем теле. Пусть она напоминает тебе о еще невыполненном условии, о дарителе и о его милости! Живи! Да проживи эту жизнь с гордостью!»

А в следующее мгновение меня охватил огонь. Боль была еще более дикой, чем при смерти — меня сжигали заживо, не давая возможности потерять сознание, утонуть в спасительном обмороке. Мои суставы выкручивали, кости дробили в песок, а тело пронзали миллиардами тонких иголок. Крик агонии потонул в темноте, я уже давно сорвала голос и могла только хрипеть. Казалось, что смерть была немилостива ко мне в прошлый раз, но я ошибалась. То, что испытывала сейчас, можно приравнивать к самым изощренным пыткам, и я молила о забытье, жаждала прекращения агонии. И темнота сжалилась надо мной — пусть и не сразу, но она постепенно захватила мое тело, а потом и сознание. Уже на краю, в далекой черноте, все тот же голос прошептал: