Рожденный под счастливой звездой

Раздел 2. Детство, ты куда ушло? Глава 2.1. Почему взрослеть так тяжело?

Четыре года пролетели как один большой миг, а я не успел оглянуться. Случилось столько всего, что и не сосчитать. Например, наши отношения с дедушкой Колей трещали по швам, как могли, мама, конечно, же пыталась наладить наш контакт и металась между двух огней, но все было безрезультатно. Дед реально поехал в последнее время, я его не узнавал, складывалось такое ощущение, что он готов поверить кому угодно, но только не мне. Это жутко бесило и приводило в тупик.

А все началось с простого недопонимания, которое повисло в воздухе после раскрытия правды, очевидно, о которой дед и не знал до сего момента. Эта правда настолько не укладывалась в его голове, он настолько не хотел её признавать, что сделал меня виноватым, а другой человек вышел сухим из воды. Тогда я впервые почувствовал ненависть к дяде Мише, с каждым последующим его промахом эта ненависть нарастала, пока не достигла апогея – я прекратил с ним какое-либо общение, а он похоже и не стремился к своему племяннику. Тот хороший дядя Миша в одночасье снял свою маску и явил свету истинное лицо.

Зимой случилось то, что привело и меня, и собственно, деда к тому, что мы имеем сейчас, а именно к сопливой мелодраме, где я стал отрицательным героем.

Январские каникулы Катька провела в нашем особняке. В конце прошлого года тетя Лена с дядей Мишей сильно поругались, из-за чего никто не знал, ну с кем не бывает. Все наши думали, что они в скором времени помирятся, но они почему-то не спешили с этим делом, поэтому решили раздельно справлять Новый Год. Дядя Миша тогда уехал загород в охотничьи угодья к своему приятелю, а Лена уехала с подругами в Доминикану, почему тетя не захотела взять дочь с собой, история, увы, умалчивает. Так, Катька осталась с нами справлять Новый Год и проводить каникулы. Я был рад, дед и мама радовались не меньше моего, все шло отлично, пока под конец каникул Катя не устроила мне представление, от которого я до сих пор нахожусь под впечатлением. 8 января где-то уже за полночь, когда я еще не спал, но уже лежал в своей кровати и общался с Элькой по видеосвязи, раздался неожиданный стук. Я попрощался с Элей и пошёл открывать дверь. На пороге моей комнаты стояла моя милая сестра с зареванными глазами и красным носом, но что меня удивило, и к сожалению, не натолкнуло ни на какие мысли, Катька была одета в какой-то пошлючий пеньюар. Я сначала и не придал этому должного значения, да и сам я был практически нагой, готовый ко сну. Я пропустил Катьку в комнату, предложил ей присесть на край кровати и накинул ей на плечи плед, так как она подрагивала, а сам встал рядышком, пытаясь понять, что случилось.

– Даняяя, я узнала такую вещь, такую вещь…– то ли от волнения, то ли от слез она не могла сформулировать свою мысль. – Вот скажи мне, Дань, ты меня любишь?

– Конечно, глупенькая, люблю, ты ж моя сестра, как я могу тебя не любить.

– Нет, а если бы я не была твоей сестрой? Ты бы смог любить меня по-настоящему???

– Как мне понимать этот вопрос? – спросил я в недоумении.

– Данечка, я сегодня узнала, что моя мама вышла замуж за моего отца, будучи беременной мной от другого мужчины. Этот мужчина бросил ее сразу же, как узнал о беременности. Понимаешь, Миша не мой отец, я ему не родная по крови дочь, я не твоя родная двоюродная сестра. Дааань, у меня в голове не укладывается. Как они могли так поступить, почему они ничего мне не рас-сказыва-лиии?? – дальше Катьку пробило на вой, поэтому я присел рядышком и приобнял за плечи, чтобы успокоить. Я с 14 лет знал, что Катя моя неродная сестра, что дядя Миша взял в жены Лену беременной, что об этом знал лишь мой отец и моя мама. Отец оставил запись об этом в своём дневнике. Я не стал говорить об этом Катьке, мне просто не хотелось ее добивать.

– Дань! – она повернула ко мне своё лицо, что-то недоброе блеснуло в её глазах, потом поднялась, скинула плед, любезно мной предоставленный, и начала стягивать с себя пеньюар подрагивающими пальчиками.

– Что…что ты делаешь? – спросил я, прибывая в шоке. Что же творилось в ее глупенькой голове, зачем она пошла на такое, она ж всегда будет для меня сестрой, это неизменно. Я встал, поднял несчастный плед и попытался ее закутать. – На, прикройся! Кать, это не шутки, ты моя сестра, я твой брат и точка!

– Дань, я люблю тебя никак брата, ну, пожалуйста, Дань, поцелуй меня – она потянулась ко мне за поцелуем, но я ее оттолкнул, все же завернул в плед и хотел было спровадить из комнаты, как вдруг она вновь освободилась от горемычной тряпки и начала кричать. Я ошарашено пялился на нее и не понимал, что происходит.

– Не хочешь, Данечка, по-хорошему, тогда будет по-плохому. Я сама к тебе пришла, стою перед тобой, в чувствах своих призналась, а ты даже не смотришь в мою сторону. Чем Эля лучше меня? Так что сам напросился, дальше я за себя не отвечаю! – она продолжила кричать.

Я никак не мог ее успокоить, не понимал куда делась моя милая младшая сестра Катя. Пока пытался сложить два и два, в комнату ворвался дед и тетя Люба. Они стали свидетелями эпичной картины: практически полностью обнаженная Катька стояла к ним спиной и обнимала себя за плечи, строя из себя жертву, напротив Катьки стоял я, голый по пояс, между нами валялся плед, Катька с заплаканным лицом. Дед понял все как не надо, быстро метнулся к Кате, поднял плед, укутал ее в него, и направил прочь из комнаты к тете Любе, дальше двинулся ко мне и зарядил по лицу со всей дури. Неужели он подумал, что я мог навредить своей сестре?

***

Виктория

Когда я услышала девичий крик, затем грохот, а потом хлопок устрашающей силы, сон как рукой сняло. Я быстрее вскочила с кровати, накинула халатик, надела мягкие пушистые тапочки и побежала в конец коридора, там находилась Данина комната. В голове успели пронестись самые ужасные мысли, главное, чтобы с моим мальчиком все было в порядке, остальное неважно.