Рождённый вновь

Глава 11

Таномир, крепко вцепился в шерсть волчицы и пригибался от хлестких веток, летящих в лицо. Несколько раз он чуть не слетел. Волчице перепрыгивала через огромные корни, изрывающие землю и уворачивалась от густого подлеска, покрытого густой паутиной, огибая живую стену большим крюком.

Они упрямо продвигались через сумрачный лес. Поначалу Таномир не замечал сгущения темноты, а когда заметил — удивился и расстроился. Надвигался вечер, а они еще не добрались.

Воздействовать на ведогонь Таномир не посчитал нужным — волчица, будто услышав его, побежала быстрее.

Она мчалась по неровному пересеченному лесу, хвост её развивался в сыром воздухе и комья земли летели из-под её лап.

Таномир плотно сжал зубы, чтобы от диких прыжков не прикусить язык и быстро окинул взглядом мчавшийся мимо них лес.

Пригнувшись к шее Утдайни, Таномир плотно сжал зубы, чтобы от диких прыжков не прикусить язык. Тревожно кинул взгляд на мчавшийся мимо них одинаковый, незнакомый лес. Без волчицы он ни за что не нашел бы здесь дорогу. Волчица же непонятным чутьем ориентировалась в этих деревьях, кустах и заваленных буреломом оврагах. Рвалась уверенно вперед, не испытывая сомнений.

Таномир услышал дыхание сзади – волк Дары бежал за ними, не отставая.

Иногда сквозь шум ударяющих по земле лап и шумного дыхания, Таномир различал резкие крики животных. Пару раз видел испуганные морды оленей, метнувшихся в сторону от них.

Наконец, волчица перешла на шаг и гавкнула.

Лес изменился. Ягель вперемешку с паутиной свисал космами с ветвей огромных елей, дубов и рябин, над которыми возвышалась воистину исполинская необъятная сосна. Она возносила свои ветви к небесам, поскрипывая древним туловом. Гнездо на вершине сосны обняли пять ветвей, словно пятерня заботливого великана. Из гнезда свисал хвост аспида.

         Волчица остановилась, часто дыша, и вывалила язык изо рта. За ними к дереву выскочил Сваор и завилял хвостом. Таномир спрыгнул на землю и почесал волчицу за ухом. Утдайни лизнула Таномира и скрылась в зарослях вместе со Сваором.

Пока он ехал, комары его не беспокоили, но стоило остановиться, сразу же нависла целая туча летающих кровопийц. Таномир сделал веник из стеблей багульника с гремящими коробочками семян и стал им обмахиваться. Комары возмущенно пищали, но не решались пронзить дурманящее облако.

По бугристому корню, заросшему сосновым подростом, Таномир добрался до ствола неохватной сосны.

Широкие расщелины древней коры наполнял толстый слой ворсистого ягеля. 

Таномир проверил ножны, перекинул сумку за спину, затянул потуже пояс. Стебли багульника засунул себе за пазуху и в штаны. Комары, совсем обалдевшие, врезались в лицо, руки, шею, тут же отлетали. 

Втискиваясь в трещины и цепляясь за изломы пластин коры, Таномир начал медленно взбираться по гигантскому необъятному стволу. Иногда попадались особенно широкие расщелины, тогда Таномир, упираясь ногами и спиной в противоположные стенки огромных трещин, полз вверх, как гигантская гусеница. Иногда приходилось выдалбливать углубления для руки или ноги. Нож увязал в эластичной коре и Таномир с трудом вытаскивал лезвие.

Изредка слышались ревы аспидов, но по сторонам Таномир смотреть не решался. Боязнь высоты, дремавшая на земле, проснулась и сковывала движения. Поэтому он старался не спешить. Осторожно подтягивался, выглядывая новые зацепки и трещины. И так же осторожно упирал ногу в очередную трещину. Хватался за следующий выступ.

Сколько же в глубине этого тулова годовых колец? Если в обычном дереве на спиле можно подсчитать до сотни колец, то в этом необъятном стволе заключена память тысячелетий. Наверняка, древняя сосна заскучала за свою долгую неспешную жизнь. И обрадовалась небольшому развлечению. Она с интересом смотрела, как на неё взбирается упорная букашка-однодневка. Букашка кряхтела и тяжело дышала, но упорно цеплялась за неровные уступы и медленно ползла вверх.

Таномир забрался к закату на гигантскую ветвь под самым гнездом. Здесь можно построить небольшую избу, да еще выгнать гусей пастись. Благо трава в обилии росла в каждой трещинке коры, а в более крупных расщелинах – целые лужайки для выпаса.

Руки устали и немного онемели, пока он лез, мертвой хваткой цепляясь в ненадежную слоистую кору. Таномир потряс руками, размял ладони с пальцами.

Гнездо гигантских размеров нависало над головой Таномира, покоясь на невероятно толстых ветвях. С земли казалось – гнездо сплетено из толстых веток. Вблизи же оказалось, что оно сложено из стволов деревьев. Огромная плетеная чаша покоилась на невероятно толстых ветвях.

Таномир подловил себя на обезбашенном кураже. Странно, но мысль о том, что его могут разорвать на кусочки, странным образом не пугала его, а наоборот – придавала сил и уверенности. Его заводило, что сейчас нельзя ошибиться.

Он перевел дух и осмотрелся по сторонам. 

Сверху лес казался дырявым одеялом, опушенным по лугам и дырочками полянками. С одной стороны небеса потемнели, с другой заходило солнце. На оранжевой полосе темными силуэтами возвышались исполинские сосны, увенчанные шапками аспидовых гнезд.

***

Гнездо над головой подрагивало. Оттуда раздавалось шумное дыхание и чавканье. Хвост аспида, свисающий из гнезда, вяло подергивался. Ведогонь аспида просматривался ясно.