Рождённый вновь

Глава 14

Ноги Боруслава в красных сапогах остановились. Твердые каблуки вмяли траву в землю у можжевеловых кустарников, опоясывающих широкой полосой Лысую гору. Из густых переплетений донесся стон.

Ноги уверенно шагнули в заросли на неясные звуки стона и возни.

Колючие ветки окорябали лицо и открыли женщину в круге, обозначенном узкой полоской взрыхленной земли. Задранный подол открыл голые бледные коленки. Низ рубахи — темный, верх светлый. Руки били по земле, вырывая траву.

Цветок Перунов загорелся ярче,  когда Боруслав перешагнул взбороненную землю и подошел ближе. В темноте лицо почти не видно. Доносилось тяжелое сбивчивое дыхание. Женщина сжала зубы и замычала, руками вцепившись в землю.

Женщина рожала.

Цветок вспыхнул ярко и погас. Боруслав положил потухший жар-цвет в карман.

Влага наполнила воздух, и повеяло холодом. Пахнуло земляной сыростью и затхлым болотом. Лес ожил, послышался шепот, шипение и шевеление в ночной темноте. За спиной захохотали, завизжали, засвистели.

Сейчас бы топор для легких родов, мелькнуло в голове.

Боруслав кинулся к роженице и попытался успокоить. Но ничего, кроме бессмысленного повторения «Сейчас, сейчас, сейчас» губы отказывались произносить.

Руки дотронулись до темной половины рубахи. Откинули влажный и темный от крови подол рубахи.

Женщина схватила за руку Боруслава слабой липкой хваткой и выдавила: «Таномир». Выгнулась и стала тужиться.

Боруслав завороженно смотрел на появление новой жизни. Сначала показалась головка, затем плечики, скрюченные ручки, ножки. Ребенок скользко вывалился прямо в расставленные ладони Боруслава.

Ребенок молчал.

Боруслав уставился на длинную пуповину, идущую от матери к ребенку. Что с этой живой веревкой делать?!

- Перережь… - слабо выдохнула роженица.

Боруслав вытащил нож и перерезал серую скользкую пуповину. И ребенок заплакал.

Вместе с этим плачем ударился в крик весь лес. Совсем рядом что-то нечленораздельно заорали, истошно завопили.

Боруслав воткнул нож в землю. Ночной лес захлебнулся, перейдя на вой и скуление.

Боруслав завязал дрожащими пальцами узелок ближе к животу ребенка. Положил ребенка к голове роженице. Та слабо улыбнулась и прижалась мокрым виском к орущему младенцу. Руки и ноги её расслабились.

Лес жалобно залаял.

Боруслав застыл, не зная, что делать дальше. Мысли медленно ворочались в голове, как льдины на весенней реке. Заходил кругами вокруг орущего ребенка с пергаментной кожей и роженице, лежащей в луже липкой крови и скользкой жидкости.

Он остановил свое хождение по кругу. Нужно помочь ей подняться, довести её до ближайшего дома и отмыть от крови.

Он наклонился и слегка потормошил её. Согнутые колени безвольно упали. Глаза неподвижно смотрели сквозь ребенка, а на лице застыла улыбка. Ребенок открывал маленький ротик и кряхтел, щуря глазки.

Что же с этим ребенком теперь делать? Кому его отдать?

Ребенок закричал.

Трясущиеся руки подняли плачущего ребенка и прижали к груди. Ребенок быстро успокоился и вскоре замолчал. Замолчал и лес. Шумел ветер в кронах и журчал где-то близко ручеек.

И на Боруслава снизошла благодать.

От ребенка шло удивительной силы успокоение. Маленькое тельце младенца расслабило большое тело Боруслава. Пальцы на ногах и ногах перестали дрожать, сгорбленная спина распрямилась, живот подтянулся, и голова гордо подняла подбородок. Тревога, страх и тоска вытекали из напряженного тела Боруслава, освобождая для живой горячей крови органы, кости и мышцы.

Боруслав пригляделся внимательно к новорожденному.

Скрюченное пухленькое личико со слюнявыми губками, ручки и ножки с козявками-пальчиками. 

Боруслав засмеялся. Тепло, идущее от ребенка, накрыло его с головой, и стало ему радостно. Теперь, казалось, нечего ему страшиться и не зачем переживать. Тепло испарило страхи, беспокойства и сомнения. Неповоротливые мысли-валуны сменились быстрыми мыслями-искорками. Эти искорки рассмешили его, настолько они были пусты и нелепы. Вдруг подумалось о жизни и смерти, вспомнились прожитые лета и незавершенные дела.

Внезапно смешные мысли вылетели из головы, и опустошенная голова зазвенела.

Боруслав крепко прижал к себе горячее дитя, наклонился и снял с пальца умершей кольцо с глазом дракона.

Звон в голове нарастал, и от него заболела голова. Чтобы хоть как-то унять эту боль — шагнул он вперёд, продрался через можжевеловый зарост и пошел по густой луговой траве.