Рождественская песнь

Рождественская песнь

– Подросток, травма головы, шея, боль в животе, возможно, селезенка, потеряла сознание, пока везли.

– Ясно, везем её в третью, – уверенно произнёс мужчина в синем медицинском костюме и вместе с тремя медсёстрами принял у фельдшера скорой первую каталку со смуглой девушкой: лицо и одежда испачканы кровью и грязью, длинные темные пряди и короткая чёлка промокли от растаявшего снега и прилипли к лицу. – Грейс, – обратился врач к одной из женщин, – позвони в хирургию, пусть будут на готове.

Грейс отпустила металлический поручень каталки и быстро направилась к телефонному аппарату, что весел на стене. Набрав номер хирургического, она что-то коротко произнесла в трубку.

А в дверь напротив уже въезжала еще одна каталка с пострадавшим. А за ней на входе маячила третья в сопровождении другой бригады. Врачи и фельдшеры спешили укрыться под навесом при входе: снег валил стеной. Синие отсветы машин скорой ритмично мерцали в мелькающем белом аду.

Грейс направилась к вновь прибывшим:

– Чёртов снег! Ну, и Рождество! Что у вас?

– Девушка, боль в спине, шея, сотрясение, – ответила полноватая темнокожая женщина с ярко-алыми губами. – У нас двое, и ещё одного сейчас привезут с порезами от стекла, – добавила она.

– Да что там было?! – спросила другая медсестра.

– Паук сцепился с очередным клоуном в маске, – ответил молодой фельдшер, с силой толкая каталку вперед по скользкому от талого снега полу. Грейс принялась ему помогать. Девушка на каталке была в сознании, но, судя по нахмуренному лицу, её сильно мутило.

– Мисс, вы слышите меня? – обратилась к ней Грейс.

– Я… Что? Да. Где Америка? – слабо проговорила пострадавшая.

– Ваша подруга? Она тоже пострадала? Значит, у нас.

– Где?

– Пресвитерианская больница. Не волнуйтесь, мисс, о ней позаботятся.

Дела у мисс Мишель Джонс-Уотсон были не плохи: ушибы, сотрясение – ничего опасного. Грейс ещё раз посмотрела в карту на назначения врача, а затем перевела взгляд на девушку. Та сидела на кровати в больничной рубашке в горошек, с бандажом вокруг шеи.

– Мне срочно нужно позвонить, – заявила мисс Джонс.

– Конечно, без проблем! Телефон среди ваших вещей? Его сейчас принесут, – обнадеживающе улыбнулась Грейс, а затем продолжила:

– Послушайте, думаю вы сможете мне помочь. Мы уже выяснили личности других пострадавших, кроме одной девушки. Вы упомянули свою подругу, когда вас доставили. Америка, кажется?

– Да, что с ней? Она в порядке?

– Её прооперировали наши замечательные хирурги: боюсь, пришлось удалить селезёнку. Травма головы довольно серьёзная, но всё будет хорошо.

Девушка поджала губы и выдохнула, прикрыв глаза.

– Мисс Джонс… – еще раз начала Грейс.

– Мишель, – поправила та.

– А-а, Мишель, нам нужен номер родителей девочки, чтобы сообщить им о случившемся: её телефон заблокирован.

– У Америки нет родителей, только, эм… опекун, – после некоторой заминки произнесла девушка.

– Прекрасно! Может быть, у вас есть номер? – обрадовалась медсестра и приготовилась записывать данные в карту. – Как его зовут?

– Стивен Стрэндж.

– Кто? – лицо Грейс смешно сморщилось, как персиковая косточка.

Мишель немного опешила от такой реакции, но решила, что дело в супергеройской известности доктора. Она попыталась деланно вздохнуть:

– Да, да, знаю, его часто пута…

– Доктор Стивен Винсет Стрэндж? – не дав ей договорить, намеренно выделяя каждое слово, произнесла Грейс.

«Да чтоб меня!» – шепотом выругалась Грейс, закрыв за собой дверь в палату. «Если это такое рождественское чудо, то ну его на фиг!» – подумала она и, поджав губы, с прямой спиной зашагала в направлении склада.

– Эй, Грейс! – окликнул её медбрат Боулз.

Женщина встала как вкопанная и медленно развернулась на пятках, натянув улыбку. Ухмылка на лице молодого пуэрториканца обещала отменный геморрой.

– Там старый Грэг в холле. Тебя ждёт, – произнёс парень и шмыгнул в открывшуюся дверь лифта. Грейс открыла было рот, чтобы что-то сказать. Затем закрыла рот, так не издав и звука. «Та-ак, и какие еще сюрпризы меня ждут сегодня?» – подумала Грейс, развернувшись в прежнем направлении.

Забрав телефон Джонс, она решила заглянуть в приёмный покой. Рождественский хаос захватил Чистилище. Холл перед регистратурой, в центре которого стояла праздничная ель, был заполнен людьми. Одни тихо, другие не очень – ожидали: кто – своей очереди в регистратуру, кто – новостей о состоянии родных. В толпе посетителей нашлись Санта, мужчина с гирляндой, туго обмотанной вокруг шеи; блондинка в коротком платье из пайеток с гипсом на ноге. Дополнял картину льющийся из динамиков негромкий рождественский джаз.

«Ещё даже шести нет. Это будет длинная, длинная рождественская ночь, – подумала Грейс, поглаживая нагрудный карман. – Потребуется дозаправка», – мелькнуло в голове.

Женщина подошла к регистрационной стойке.

– Где? – коротко спросила она у плотного темнокожего мужчины не старше двадцати восьми, с мясистыми губами и оленьими рожками из ёлочного дождика на голове. Амаль, так звали парня, оторвался от своих бумаг, посмотрел на неё и кивнул головой в направлении окна напротив. Там, рядом с кофейным автоматом и кулером, на скамейке сидел прямой и тощий, как палка, старик. Седые волосы, морщинистое лицо, выцветшие прозрачно-голубые глаза, недельная щетина. В руках была трость, резиновым концом которой он ковырял шов между гранитными плитами пола. Время от времени старик поглядывал на грузного мужчину, что сидел на скамье напротив. У толстяка была одышка, он всё время вытирал платком свой лысеющий лоб и иногда поглаживал бок, задерживая при этом дыхание.

– Здравствуйте, мистер Корни! – с легкой усмешкой поздоровалась Грейс, подойдя к старику.

Мужчина будто не расслышал её, даже головы не поднял.

– Грэг! – чуть громче и резче позвала она.

– А? Что? Кто? – намеренно широко взмахнув руками, отозвался тот и посмотрел на неё снизу вверх преувеличенно круглыми глазами. – А, наконец-то, милочка!