Рождественская сказка

❄️ ГЛАВА 7

Под кожей Рождества

Вена проснулась раньше Алины — и это удивительно, потому что сама Алина просыпалась сегодня от мельчайшего шороха, будто сердце её жило собственной жизнью. Она лежала, укрывшись пледом до подбородка, и смотрела на потолок, пытаясь понять: то, что случилось вчера… это было реально? Или это очередной рождественский сон, который испаряется при первом солнечном луче?

Но стоило ей повернуть голову и увидеть на стуле красный шарф Марека, который он забыл — или, скорее, оставил специально, — всё стало ясно.

Её жизнь больше не была прежней.

Она поднялась с кровати, подойдя к окну. На улице, как по заказу, падал медленный, ленивый снег — тот самый, который не метёт в лицо, а падает так мягко, как будто старается никого не потревожить. Свет от фонарей превращал каждую снежинку в маленький блестящий ромбик.

Алина вдохнула через стекло холодный воздух — и сердце отозвалось дрожью.

— Ну что, Фростберг, — тихо пробормотала она, — ты вообще понимаешь, во что вляпалась?

Где-то в её телефоне — восемь сообщений от Леа, три фото и одно голосовое, где подруга говорит таким вдохновенным тоном, будто речь идёт не о свидании, а о падении кометы.

И ещё… одно уведомление.
От Марека.

«Доброе утро. Я знаю, что звучит внезапно, но… могу я сегодня увидеть тебя раньше, чем мы планировали?»

Её ладони стали горячими. Она закрыла глаза.

— Господи, ну почему он пишет так… спокойно?!

Алина бросилась в ванную. Холодная вода, тёплая вода, потом снова холодная — привычный утренний ритуал, который собирал её мысли обратно в кулак.

Её отражение посмотрело на неё молочно-шоколадными глазами — всё теми же, но в них сегодня было что-то новое. Тонкая, едва заметная искорка.

Или опасность?

Да, скорее второе.

Алина поймала себя на том, что улыбается. И не просто улыбается — улыбается так, будто кто-то включил внутренний рождественский фонарь в её груди.

Она вытирает лицо полотенцем и шепчет:

— Ладно, Марек Ратнер… играем по твоим правилам. Но не думай, что победа у тебя в кармане.

🎄🎄🎄

Когда Алина вышла из подъезда, город пах горячей выпечкой и морозом. Она натянула варежки и сделала несколько шагов — и услышала его голос.

— Ты пришла раньше, чем я ожидал.

Она резко обернулась — Марек стоял, прислонившись к ограждению возле входа. Высокий. Чёрное пальто. Снежинки на ресницах. И этот его взгляд… такой прямой, такой уверенный, что у любой другой девушки ноги бы подкосились.

Алина же лишь вздёрнула подбородок.

— А ты слишком рано приехал. Мы, вообще-то, договаривались на два.

— Я знаю, — он улыбнулся уголком губ. — Но я не привык ждать.

Он сделал шаг. Потом ещё один.
И теперь они стояли так близко, что Алина могла считать оттенки синего в его глазах.

— Твой шарф, — сказала она, держа вещь в руках, будто это был контрабандный товар. — Забыл у меня. Возвращаю.

Марек засмеялся мягко, глубоко — так, что у неё по спине побежали мурашки.

— Я не забыл. Я оставил. Честная диверсия.

— То есть ты теперь ещё и вещи раскидываешь, чтобы у меня был повод встретиться с тобой?

— Работает же?

Алина, вопреки себе, улыбнулась.

Тогда он протянул руку.

— Пойдём. Мне нужно показать тебе одно место.

— Марек… если это снова что-то вроде таинственных поездок на два часа…

— Нет. На этот раз — пешком.

И он взял её за руку.

Тепло его пальцев было почти слишком личным. Она хотела выдернуть руку — честно хотела — но вместо этого позволила себе половину секунды слабости. Всего чуть-чуть.

Этого хватило.

🎄🎄🎄

Они шли рядом по узким улочкам. Витрины были украшены золотыми звёздами, стеклянными шарами, венками из свежей хвои. Люди вокруг улыбались, кто-то пел рождественскую песню, кто-то нес огромную коробку, утыкаясь в неё носом.

Алина заметила, что Марек идёт чуть ближе, чем нужно. Будто охраняет.
Будто боится, что она растворится среди толпы.

— Ты ведёшь меня к чему-то опасному? — спросила она, притворно насторожившись.

— Да. — Он кивнул. — К моему миру.

Алина замолчала.

Марек редко так говорит.

Обычно он улыбается, строит из себя самоуверенного наследника, играет роль. А сейчас… нет. Сейчас он был серьёзнее зимнего неба.

— Я не показываю его кому попало, — продолжил он. — Но ты… ты заставляешь меня быть настоящим.

— А в чём твоя «настоящесть», Ратнер?

Он улыбается. Но грустно.

— В том, что, когда всё вокруг блестит, я чувствую себя выцветшим.
В том, что у меня есть всё — и при этом внутри пусто.
И в том, что когда я увидел тебя… впервые… я впервые захотел, чтобы кто-то разобрал меня на части и не испугался.

Алина остановилась.

— Звучит… странно, — сказала она честно. — Но я понимаю.

Он вскинул бровь.

— Понимаешь?

— Да. Потому что я, Марек… не люблю золотые обёртки. Я люблю правду. Даже если она колючая.

— А ты колючая? — спросил он тихо.

— Только если ко мне лезут слишком близко.

Он подошёл ближе.

— Вот так, близко?

Она сглотнула.
Сердце стукнуло два раза слишком сильно.

— Ещё ближе — и я укушу, — предупредила она.

— Тогда я рискую, — шепнул он.

И их шаги снова слились.

🎄🎄🎄

Они пришли в небольшой дворик, скрытый между зданий. С виду — ничего особенного: старые фонари, лавочки, ёлка, которую украшали дети. Но воздух здесь был… другой. Тише. Свежее.

— Это? — удивилась Алина.

— Место, куда я приходил мальчишкой, — ответил Марек. — Место, где мне было спокойно. Где я… переставал быть Ратнером.

Она посмотрела на него.
Его профиль, освещённый мягким светом, был неожиданно хрупким.

— Здесь ты настоящий? — спросила она.

— Только тут.

— И зачем ты привёл меня?

— Чтобы ты знала, куда я прячу своё сердце, когда оно слишком громко стучит.

Она крепко вздохнула.

— Марек…

Он сделал то, чего она не ожидала:
легко, почти нерешительно, взял её ладонь обеими руками и посмотрел так, будто искал ответ.