Рождественская сказка.

рассказ

Однажды снежным вьюжным зимним вечером мы с сыном разговаривали. Я соскучилась и пришла в гости к уже взрослому женатому сыну. Жарко натопленная печка расслабляла и располагала к душевной беседе. А за окном метались в бешеном, им одним понятном танце снежинки, и завывал злющий холодный северный ветер. У меня с сыном сложились довольно близкие отношения. Он нечаянно разговорился, очень увлечённо рассказывая невыдуманную историю из жизни, а я внимательно слушала.

Случилось это не так давно. Сын прилёг на диван у телевизора, глаза были открыты. По телевизору демонстрировался увлекательный детективный фильм. Замельтешила долгая реклама, и как это иногда бывает, где-то на грани яви и дрёмы, парень увидел картинку из прошлой жизни. Показалось ему, будто он снова подросток, и ему ещё лет двенадцать, и лежит он на диване в отцовском родном доме в затерявшейся где-то на Вологодской земле маленькой деревеньке, что расположилась на самом берегу речки. До боли знакомая комната с нехитрой старенькой мебелью. Диван, на котором лежал паренёк, был произведён ещё в семидесятые годы прошлого столетия. На тумбочке стоял телевизор, но правда уже цветной. Его по старой традиции накрывали красивой салфеткой, чтобы меньше портился экран. На стене висели с незапамятных времён часы с кукушкой, где кукушка исправно вылезала из домика и куковала каждый час. Внизу от часов по цепям медленно опускались тяжёлые литые металлические гири. Так работал часовой механизм. Их даже не заводили, просто поднимали, дёргая за цепи, гири и всё. Маленькие окошечки всегда были занавешены яркими красивыми шторами. Так было сделано специально чтобы соседи завидовали их семейному достатку и благополучию. Под потолком висела смешная люстра. Почему смешная? Таких уже давно не делают. Посреди комнаты стоял стол, тогда так модно было. Большой обеденный стол с кучей стульев возглавлял комнату. Ну любили тогда по-соседски люди друг к другу в гости приходить! А в углу этой довольно большой комнаты за ситцевой ширмочкой была спрятана запасная кровать, настоящая железная с набалдашниками. Такую ещё называли панцирной за сетку металлическую, на которую укладывали тюфяк из ватина, чтобы спать мягче было. Деревня! Одним словом, деревня... Так жило большинство из населения нашей Российской глубинки. Теперь уже так не живут, теперь там только доживают.

А тогда всё ещё было. В хлеву за домом мычала корова Зорька. В загончике у сарая кудахтали курочки, где за ними присматривал петух Петька. А что? До Петра он не дорос, несушки вообще безымянные. Миленькая ещё молоденькая кошка Цыганка исправно ловила в сарайках мышей. И огород тогда садили большой, чтоб на всех овощей хватало и на людей, и на скотинку. А вдруг если какая оказия случится, и надумают взять поросёнка на откорм?

Дверь открыта в соседнюю комнату, или гостиную, или как её в шутку прозвали, «большим залом». А там чудеса, а там застолье. За столом сидели родичи, все весёлые, все ещё живые. Во главе стола горделиво восседала баба Маша, Мария, Мария Николаевна, и истинная крестьянка в седьмом поколении. Она высокая, статная русская красавица с орехового цвета томными глазами и тёмно-русой косой, уложенной в виде короны на голове. Мария - популярнейшее в начале двадцатого века имя и не только на сельской Руси, но и во всём мире и очень красивое по звучанию. Рядом с Марией за столом сидел её муж и отец папы, дед Миша, Михаил Иосифович. Борода густая, длинная, хитрые голубые глазки, - настоящий бульбашик. Дед Миша был урождённым белорусом. Закинула его судьба ещё мальцом в годы Великой отечественной войны 1941-1945 годов на Вологодчину, закинула да и забыла там. Пацан возмужал на чужбине, выучился на механизатора, пошёл работать в колхоз, где много лет трудился, пахал землю, засевал поля, собирал приличные урожаи. Как-то само собой получилось, женился на Машеньке - передовой доярке, местной красавице и умнице, и осел тут залётный паренёк навсегда.

Ферма у них рядом с деревней располагалась и совсем недалеко от дома. А что? На работу ходить удобно! И народили они и вырастили и в люди вывели четверых деток . Получилось в семье три девочки и один мальчик. А потом и внуки пошли один за другим. Давно это было, целую жизнь назад.

А рядом с бабой Машей и дедом Мишей сидели другие баба Рита и дед Витя, тоже улыбались, чокались рюмочками. Бабушка Рита, Маргарита Николаевна, по происхождению внучка священника с Ярославской губернии. Маргарита миниатюрная и очень трудолюбивая, а по образованию была бухгалтером. Не смотря на хрупкое телосложение, Николаевна могла горы свернуть при необходимости. Добрее бабы Риты не существовало человека. Мать Риты-Маргариты работала обычным школьным учителем, а отец Риточки погиб в годы Великой отечественной войны 1941-1945 лет в самом её начале в 1941 году.

Дед Витя, Виктор Михайлович сын русского потомственного крестьянина и черноглазой цыганочки Лизоньки, Елизаветы Петровны, которые встретились случайно и больше уже не расставались. Лишь Великая отечественная война разлучила их навсегда. О, как бы я любила своих дедушек, если бы не та война! А Елизавета была невысокая коренастенькая шустрая девушка, жаль малограмотная. Всю свою жизнь она отработала в местном совхозе. Даже в годы войны трудилась на ферме, Ей помогал подросший сын Виктор. Муж её Михаил так и не вернулся с войны, погиб в далёком 1943 году и похоронен так далеко, что и на могилу было не съездить. Так Лизавета в одиночестве и поднимала двоих детей, в деревне прокормились.

Что-то Виктору передалось от отца и от матери, и не только трудолюбие. У Виктора в огороде всегда всё росло и плодоносило, а скотина слушалась его беспрекословно, словно зачарованная. Да и на работе в смене поселкового заводика, где он слесарил, всегда был порядок в делах.

А вот и папа Коля, Коля-Коля, Николай. Вечно молодой и красивый, ушедший из жизни от тяжёлой болезни в сорок один год. Он тоже был механизатором и много лет трудился в родном колхозе. Как они все тут собрались - совсем непонятно.