Рождественский контракт

Глава 7: Истинная связь

Никогда не думала, что игрушки и сладости можно цеплять на длинные ветви ели с помощью шпаг и мечей.

Эльза тихо шепнула на ушко, что этой красивой традиции уже так много лет, что никто не помнит, при каком именно герцоге Рогвайере она появилась.

Сейчас же в роскошной столовой Рогвайеров одиннадцатый представитель древнейшей крови по очереди поднимал на руки малышей — детей прислуги. С помощью фамильной шпаги, у которой эфес был инкрустирован сапфирами, герцог помогал им повесить на ель засахаренный кружок ярко-желтого лимона или оранжевого апельсина, или игрушку, которую с помощью магии создавал прямо на глазах восхищенных детей.

— Ваша Светлость, я хочу зайчика! — заявил малыш, до которого дошла очередь. Белокурый и кареглазый, в нарядном костюмчике, он не отрывал от лица герцога восторженного взгляда.

В следующее мгновение Адриан Рогвайер широко улыбнулся и совершил еле уловимые пассы руками, после чего всю широкую мужскую ладонь занял зайчик из плотного белого кружева. Ребенок с радостным смехом взял игрушку и привязал к ней тонкую блестящую веревочку. Затем герцог вместе с мальчиком прицепили ее сначала на шпагу, а при помощи последней и на елку.

— Я мечтаю о снежинке, Ваша Светлость, — робко проговорила малышка с тонкими косичками и круглыми голубыми глазками, чертами лица очень похожая на камеристку герцогини.

Из-за широкой спины герцогского кучера я наблюдала, как на кончике шпаги рождается зимняя красавица, нежная и ажурная, и тоже из белого кружева.

Герцог аккуратно снял снежинку и дал полюбоваться девочке, а затем с участием малышки украсил ель игрушкой.

Я с интересом рассматривала игрушки, которых на ели было уже приличное количество. При этом старалась держаться от фальшивого мужа как можно дальше.

С невольной гордостью отметила, что созданные герцогом игрушки были либо перламутровые, либо белоснежные, как я советовала. И только засахаренные фрукты вносили яркие краски, которые совсем не портили общую картину.

Чтобы отвлечься от мужчины, его глаз и широкой улыбки, я размышляла о разном.

Не заметила, как мысли перешли к тому, что в Ирарии пока господствует время самодельных игрушек, как когда-то и в моем мире. До момента массового производства ёлочных фабричных игрушек, который начался с расцветом индустриализации, после чего те стали доступны каждому, а не только богачам.

Вспомнила, как некий владелец сети аптек нанял меня, чтобы я организовала для него и его родных Рождество в викторианском стиле. Я тогда справедливо уточнила у мужчины, в каком конкретно стиле он желает видеть праздник: до одна тысяча восемьсот сорок второго года или после него. А если после, то начиная с какого года, намекая на то, что только накануне сорок второго супруг королевы Виктории – принц Альберт, происходящий из немецкого рода, повелел установить и украсить в парадной зале Виндзорского дворца рождественскую елку, декорированную игрушками.

С легкой руки его высочества немецкая традиция декорации рождественского дерева вошла в дома Великобритании. И довольно долгое время ели украшались самодельными игрушками, легкой выпечкой, конфетами и мешочками со сладостями. Стеклянными же игрушками стали украшать значительно позже...

— Почему вы не пришли обедать, Анна? — Тихий голос герцога Рогвайера, прозвучавший совсем рядом и заставил меня очнуться от воспоминаний.

Невольно отшатнулась от мужчины, потому что тут же почувствовала к нему все то же самое, что утром на примерке платья. Однако я постаралась взять себя в руки и осталась на месте, заставив себя позорно не сбегать. Но не обернулась. Нашла взглядом свечу на пушистой ветви, которую недавно сама установила, и впилась в нее взглядом, словно утопающий в спасательный круг.

— Не было аппетита, Ваша Светлость, — пробормотала.

— Целитель приходил?

— Приходил.

— Вы выпили эликсир?

Голос Рогвайера неожиданно зазвенел от напряжения, и я догадалась, что-то вязкое и горьковатое на вкус лекарство, которое дал целитель, должно было помочь. Но... не помогло.

— Выпила, — шепнула и подумала, что пора сбегать.

— Анна, посмотрите на меня.

От страха и растерянности сердце упало куда-то в желудок, потом резко подпрыгнуло и забилось у горла. Охватила дрожь, бросило в жар, и показалось, что, если я сейчас же не коснусь герцога, то непременно сойду с ума.

— Извините, Ваша Светлость. Я снова неважно себя чувствую, — сдавленно прошептала я, сжимая пальцы в кулаки.Я бросилась прочь из столовой, чувствуя, как румянец поднимается от шеи к щекам.

Вернее, приложила все усилия, чтобы из помещения выйти спокойным шагом, и шла, сосредоточенная на том, чтобы обходить встречающиеся на пути человеческие фигуры, которые расплывались передо мной мутными пятнами.

Как только я вышла в коридор, мне полегчало. Под удивленными взглядами поварят, которые заносили в столовую подносы с выпечкой, я чуть подхватила неудобные для быстрой ходьбы длинные юбки платья. И почти сразу же услышала за спиной шаги. Торопливые, тяжелые. Явно мужские.

Сердце забилось быстрее — хозяина шагов оно узнало мгновенно.

Не успела я сделать шаг, как меня мягко, но уверенно схватили за плечо. И решительно развернули.

Юбки плотно обхватили ноги, будто взяли в плен, обездвиживая меня. Я пошатнулась с явным намерением упасть, но Адриан Рогвайер подхватил меня под локти.

Однако вместо того, чтобы помочь мне устойчиво встать, герцог вдруг уверенно притянул меня к себе.

Дыхание мгновенно перехватило. Я не подняла глаза на мужчину, уже зная, что в этом случае произойдет. Зацепилась взглядом за серебряную пуговицу на батистовой рубашке, желая лишь одного — чтобы Адриан Рогвайер отпустил меня и дал уйти.

Почти сразу мелькнула разумная мысль потребовать от мужчины объяснений. Здесь и сейчас.

— Миледи, нам нужно серьезно поговорить. — Произнес герцог и ловко подхватил меня на руки. — Это чтобы вы никуда не сбежали.