Рождественский отбор, или Агент под прикрытием

Глава 4

Я стояла в полном мраке узкого каменного коридора, прислушиваясь к гулкому эху глухого стука закрывшейся двери. За ней, в глубинах замка, откуда тянуло леденящим холодом и отвратительным, металлическим запахом крови, серы и чего-то еще, невыразимо древнего, гниющего, словно сама смерть ожила, исчезли принц Кассиан и несчастная принцесса Элла. Мое сердце колотилось, как пойманная птица в клетке, отбивая тревожный ритм в ушах, а адреналин бурлил в крови, обжигая каждую вену, но разум был холоден и ясен, словно отполированный клинок, готовый к бою. Я только что стала свидетелем того, как человека, пусть и принцессу, вели на заклание, как жертву, и этот факт давил на меня, вызывая острую тошноту, от которой сводило живот. Сквозь толстые, казалось бы, непроницаемые стены доносились приглушенные, но все же различимые звуки – низкий, пульсирующий гул, похожий на биение гигантского сердца, загнанного в каменную темницу; и едва уловимый шепот, словно множество голосов слились в один, бормочущий что-то на непонятном, древнем языке, словно призывая кого-то. От этих звуков волосы на затылке вставали дыбом, а по коже пробегали мурашки.

Мой сканер-гребень, который я все еще держала в руке, пульсировал оранжевым светом, словно тревожный маячок, подтверждая, что я нашла сердце тьмы – место, куда вели все следы и исчезновения. Это было не просто подземелье. Это было место ритуала. Я вспомнила гравюры из «Книги Заточения и Пробуждения» в библиотеке. Линии, символы, черты оживали в моей памяти: «Ритуал Перехода. Кровь чистых дев. Сосуд. Призыв древнего божества». Все эти слова, которые еще вчера казались мне безумными теориями из старых сказок, теперь обретали ужасающую реальность, становясь осязаемыми и зловещими. Лила. Принцесса Элла. Сколько их было до них? Сколько еще будет? От этой мысли меня бросало в дрожь.

Внутренний голос, голос профессионального агента, твердил, словно сухой, безэмоциональный приказ: «Сбор информации. Никаких геройств. Возвращайся, доложи. Пусть этим займутся специально обученные отряды с подкреплением, планом эвакуации и нормальным бюджетом». Но другой голос, гораздо более сильный, пронзительный, голос Вики, которая ненавидела несправедливость и не могла пройти мимо чужой беды, кричал, перебивая все протоколы: «Иди туда! Спаси ее! Ты же не оставишь ее там, верно?! Ты же не позволишь этому психу сотворить это! Ты же не такая!» Образ Лилы, ее отчаянное послание, промелькнули перед глазами, смешавшись с искаженным ужасом лицом Эллы. А потом – лицо демона из леса, его золотые, проницательные глаза, его предупреждение: «Принц Кассиан не тот, за кого себя выдает. Ты можешь стать сосудом». Этого я не хотела. Ни в коем случае. Лучше смерть, чем стать чьей-то оболочкой.

Я достала пистолет, его холодный металл приятно лег в ладонь, даря ощущение хоть какой-то защиты. Проверила электрошокер, встроенный в брошь; его индикатор горел стабильным зеленым светом. Маленькие дымовые шашки, замаскированные под пуговицы, были наготове, их можно было активировать одним нажатием. Я была одета в свой черный боевой костюм, который идеально сливался с мраком подземелья. Он был тонким, но прочным, способным выдержать легкие удары и обеспечивающим полную свободу движений, словно вторая кожа. Единственное, что я не учла, это то, что здесь будет так холодно. Но сейчас было не до холода, не до дрожи в коленях. Моя миссия изменилась. Теперь это была спасательная операция, а не просто сбор информации. И я, Вика, была единственным спасателем на горизонте, без подкрепления, без плана Б, зато с горячим желанием разбить чье-то идеально напудренное лицо.

Не тратя ни секунды, я активировала скрытый механизм на ручке двери – сенсор, установленный мной незаметно для принца и синхронизированный с перстнем. Дверь бесшумно открылась, не издав ни единого скрипа, словно сама приглашала меня войти в бездну, в самое пекло. Оттуда потянуло такой волной запаха и холода, что я едва удержалась на ногах.

Я шагнула внутрь.

Вспышка света от моего миниатюрного фонарика, встроенного в перстень, резко разорвала кромешную тьму, царившую внутри, выхватив из нее зловещие очертания. Это было не коридор, а обширное помещение – древний склеп или хранилище, возможно, чье-то забытое святилище, пропитанное сыростью, застарелой кровью, медью и гнилью. Воздух был тяжёлым, пропитанным ароматом странных трав и благовоний, от которых начинало першить в горле и кружилась голова. Запах был настолько плотным, что казалось, он оседал на языке, оставляя неприятный привкус. В свете фонарика плясали тени, делая и без того жуткое помещение похожим на оживший кошмар из средневековых пыточных камер, или на гравюры из тех самых книг, что я видела в библиотеке. Стены были сложены из грубого, черного камня, покрытого мхом и поблёскивающей в свете чёрной слизью, словно живой, мерцающей субстанцией. На полу виднелись странные символы, нарисованные чем-то темным и липким, которые я уже видела в древнем фолианте. Они означали печати, призывы и жертвоприношения, и светились слабым, пульсирующим красным светом, словно кровь, текущая по венам.

В центре комнаты, на массивном каменном алтаре – жертвенном столе из черного, пористого камня, испачканном засохшей кровью, лежала принцесса Элла. Ее бальное платье было разорвано в клочья, обнажая бледную, почти прозрачную кожу, испачканную чем-то черным, напоминающим засохшую смолу или застывшую кровь. Глаза девушки были широко распахнуты, но в них не было ни капли осознания – лишь тупая, животная паника, застывшая в стеклянном взгляде, и легкий блеск безумия, словно ее разум уже покинул тело. Она была привязана к алтарю толстыми, грубыми кожаными ремнями, которые впивались в ее нежную кожу, оставляя красные, воспаленные следы. Ее тело судорожно извивалось в немом, отчаянном танце, пытаясь вырваться, но безрезультатно, словно она была в объятиях невидимого демона. Ее крик, который вывел меня из ступора в коридоре, оборвался в горле, превратившись в беззвучное хрипение, а из открытого рта вытекала тонкая струйка пены, смешанной с кровью. Она была уже почти на грани жизни и смерти, между реальностью и небытием.