Рождественский отбор, или Агент под прикрытием

Глава 18

Лес дышал призраками — не только тенями ушедших зверей, но и фантомами недавних событий, навсегда отпечатавшихся в моей памяти. Холод, прежде злейший враг, теперь ощущался ледяным саваном, проникающим в кости и высасывающим тепло, словно ненасытный хищник. Но я почти не замечала его; ощущения были притуплены внутренней болью, что терзала, разрывая сердце и оставляя в нём зияющую пустоту.

Мы шли долго. Часы сливались в мучительный, бесконечный миг, каждый шаг отдавался болью в натруженных мышцах, но я не позволяла себе остановиться. Принцессы, спасенные из объятий Тьмы, но все еще слабые и дезориентированные, держались за меня, словно за спасительную нить. Их бледные лица были искажены страхом и усталостью, тела едва слушались. Их прерывистое, болезненное дыхание превращалось в крошечные облачка пара, мгновенно тающие в студенной, звенящей тишине леса.

Пульс Лилы был слабым, но ровным, а глаза, хоть и оставались затуманенными, уже не были пустыми. В них теплился едва уловимый огонек жизни, проблеск сознания, дающий надежду на её возвращение из бездны безумия. Я поддерживала её; хрупкое тело едва держалось на ногах, но она цеплялась за меня, как за последний шанс, за якорь в бушующем океане хаоса. Остальные принцессы – Элла, иногда стонавшая во сне, и еще трое, чьи имена я даже не запомнила в этой суматохе, их лица были лишь смазанными пятнами в моем сознании – шли за нами, словно тени. Их движения были неуверенными, голоса – слабыми, почти неслышными, похожими на легкий шепот ветра. Их тела были физически целы, но души… истерзаны, изранены, словно пропущенные через мясорубку, оставив лишь хрупкие, едва живые оболочки. Но они были живы. И это было главное.

В моей груди зияла пустота. Рей. Его исчезновение, его жертва были осязаемы, как пронизывающая боль, что никогда не отпустит, преследуя до конца дней. Я чувствовала его отсутствие, словно часть собственной души была вырвана, умерла вместе с ним. Я знала, что он сдержал Тень, пожертвовал собой, став её вечным тюремщиком и защитником мира, который его проклинал и не понимал. Он был моим героем. Его память, любовь, жертва горели во мне раскалённым углем, не давая сдаться, сломиться, утонуть в море отчаяния. Жертва Изабеллы и Мэй купила нам время, дала шанс. И я должна была воспользоваться им, быть достойной их жертвы, довести миссию до конца.

Мы нашли небольшую пещеру, скрытую от посторонних глаз за густым, покрытым снегом кустом. Она была сырой, холодной, но давала защиту от ветра и снега, временное убежище, где можно было отдышаться, собраться с силами, перевязать раны, оплакать давящие потери. Я уложила Лилу и других принцесс на землю, укутала их в свои холодные и промокшие плащи, хоть немного защищавшие от мороза и давшие крошечное утешение в этом аду. Я проверила их пульс, дыхание. Они были слабы, но живы. Их тела были истощены, но души… спасены. Я использовала скудные медицинские знания, чтобы облегчить их страдания, перевязать раны, согреть их, используя свои руки, тепло и любовь – теперь моё единственное оружие.

Пока они спали, погрузившись в тяжелый, беспокойный сон, я сидела, прижавшись к холодному камню, и вглядывалась в "Книгу Печатей". Её прежде пустые страницы теперь светились слабым золотистым светом, испещрённые древними рунами, которые я могла читать. Это был его язык, магия, знание. Он оставил мне это как прощальный дар, как часть себя. Я погрузилась в чтение, пытаясь найти ответы, понять произошедшее и решить, что делать дальше, ведь вся ответственность теперь лежала на мне.

Книга раскрыла передо мной всю правду о Теневой магии – не просто стихии, а разумной, древней сущности, что существовала до создания миров и была чистым воплощением хаоса и разрушения. Она говорила, что Тень нельзя уничтожить полностью; её можно лишь запечатать, усмирить, запереть в вечной темнице. Род Рея, Хранители, взяли на себя это бремя, пожертвовав собой, чтобы стать живой частью Печати, чья сущность удерживала Тень, не давая ей вырваться на свободу или поглотить мир.

Книга также рассказывала о последствиях ритуала Принца. Он действительно пытался поглотить Тень, но не смог. Он был разорван на части, его душа уничтожена, а сущность поглощена Тенью. Запечатанная, она теперь была осквернена, её природа изменилась: стала более целенаправленной, мстительной. Заточенная, она помнила и ждала своего часа, чтобы вырваться на свободу и отомстить. Этот фрагмент, словно ледяные клещи, сжал моё сердце: угроза не исчезла, лишь изменила форму, став коварнее, опаснее, личнее.

И Рей. Его жертва. Книга описывала, что он, Азариэль, последний из рода Хранителей, не просто запечатал Тень. Он поглотил её полностью, став её вечным тюремщиком. Его сущность теперь едина с Печатью: её сердце, душа, вечный страж. Он был здесь, но и везде – в каждой частице Печати и Тени, связанный с ней навечно. Его любовь и жертва стали частью Печати – её силой, защитой. Но и его проклятием: он обречён на вечное служение, одиночество, борьбу с бездной, ставшей частью его самого. Это проклятие, эта жертва, теперь были и моими. Я чувствовала его присутствие в себе, его силу, его любовь, которая давала мне силы, но и напоминала о его потере.

Печать не была разрушена, но изменена, перестроена и теперь сильнее, чем когда-либо. Но цена… цена была слишком высока: Рей, его жертва. Однако у мира теперь был шанс – шанс на спасение, на будущее. И этот шанс был в моих руках. Мой долг, моя миссия. Теперь я знала, что должна делать.

Принцессы. Они были спасены. Но в каком состоянии? Я внимательно осмотрела их. Их тела были истощены, но жизненные силы возвращались. Души, хоть и истерзаны, не были потеряны полностью. Они были в шоке, в ступоре, не безумны, но сломлены. Их можно было исцелить – физически и морально. Лила. Её сознание возвращалось быстрее. Она была сильным агентом. В её глазах, когда она открыла их, я увидела проблеск былого величия.