Рождественский отбор, или Агент под прикрытием

Глава 20

Город, еще недавно казавшийся неприступным бастионом, теперь предстал лишь как нагромождение серых камней, освещенных тусклым светом редких фонарей. За его стенами, словно за невидимой завесой, чувствовалась нарастающая тревога, просачивавшаяся сквозь камень и наполнявшая воздух. Слухи о Демоне Леса и таинственных исчезновениях принцесс, смешанные с официальной версией гибели Принца Кассиана, сплетались в жуткую, непонятную паутину, заставляя людей шептаться в страхе, но не осмеливаясь поднять глаза, не осмеливаясь усомниться. Моя душа, израненная потерями и горем, продолжала болеть, но я знала: сейчас не время для слабости. Рей. Изабелла. Мэй. Их жертвы не будут напрасными.

Мы добрались до городской стены, и я почувствовала, как по спине пробегают мурашки. Стражники на башнях выглядели уставшими, их лица были бледными, глаза – пустыми. Они были марионетками Принца, или его фанатиками. И теперь, когда он был уничтожен, они оказались дезориентированы, сломлены. Они не ожидали нас. Не ожидали, что кто-то осмелится бросить вызов их миру.

Я повела принцесс к небольшому, незаметному входу, который, как я узнала из дневника Лилы, вел в старый, заброшенный канализационный туннель. Он был узким, грязным, но давал возможность проникнуть в город незамеченными, минуя основные ворота и патрули. Запах сырости, плесени и сточных вод бил в нос, но мы не обращали на него внимания. Каждый шаг был выверен, каждое движение – осторожным.

Мы выбрались на улицы города. Здесь было тихо. Слишком тихо. Город спал, погруженный в свой кошмар, не зная, что его спаситель был чудовищем, а его враг – героем. Я вела принцесс по узким, темным переулкам, обходя главные улицы, стараясь не привлекать внимания, сливаясь с тенями, как я когда-то училась у Рея. Его присутствие, его сила, его любовь – всё это было во мне, давая мне силы, давая мне надежду.

Наконец, мы добрались до дома Королевского Советника Аластора. Это был старинный, но скромный особняк, расположенный в тихом, отдаленном районе города, вдали от блеска дворца, его интриг, его лжи. Я почувствовала, как нарастает тревога. Это был момент истины.

Я постучала в дверь. Тихо. Но уверенно. Дверь открылась. На пороге стоял старик. Его лицо было изрезано морщинами, волосы – седыми, плечи – опущенными. Это был Аластор, Королевский Советник. Он выглядел усталым. Сломленным. Его тусклые и печальные глаза расширились, когда он увидел нас.
— Принцессы? — прошептал он, его голос дрожал. — Вы… вы живы?
Лила вышла вперед. Ее голос был слабым, но в нем слышалась сталь, несгибаемая воля, которая всегда отличала ее.
— Мы живы, Советник, — сказала она. — И мы пришли, чтобы рассказать вам правду. О Принце Кассиане. О его безумии. О Тени. О Демоне. И о том, что произошло.

Аластор молчал. Его глаза бегали по нам: по Лиле, по принцессам, по мне. Он не мог поверить. Это было слишком чудовищно, слишком невообразимо, слишком разрушительно.
Я достала "Книгу Печатей" и дневник Лилы. Положила их на стол.
— Это… это доказательства, Советник, — сказала я. — Все здесь.
Аластор взял книги. Его руки дрожали, когда он открыл "Книгу Печатей". Золотистые руны вспыхнули ярче, освещая его лицо и глаза. Он задохнулся.
— Это… это… — прошептал он, голос едва слышен. — Это невозможно. Это… это легенда.
— Это не легенда, — сказала я. — Это правда. И мы – живые доказательства.

Принцессы, одна за другой, начали рассказывать свои истории. О том, как они исчезли. О том, как оказались на алтаре. О том, как из них вытягивали жизненную силу. О криках. О Тени. О Кассиане. О его безумии. Их голоса были слабыми, но в них слышалась такая боль, такое отчаяние, такая правда, что ее невозможно было отрицать.
Аластор слушал. Его лицо бледнело с каждой новой историей. Он читал "Книгу Печатей", глаза его бегали по строчкам. Он смотрел на Лилу, на принцесс. И в его глазах я видела, как он борется с неверием, со страхом, с шоком, с правдой, которая разрушала его мир.

Наконец, он поднял голову. Его глаза были полны слез.
— Это… это чудовищно, — прошептал он. — Мой Принц… мой Кассиан… он… он мог…
— Он сделал, — сказала я. — Он уничтожен. Но Тень… она запечатана. Ценой.
Аластор посмотрел на меня. В его глазах я увидела понимание и… новую боль – боль от осознания жертвы.
— Демон… — прошептал он, его голос дрожал. — Он… он…
Я кивнула. — Он пожертвовал собой, чтобы запечатать Тень. Чтобы спасти мир.
Аластор закрыл глаза. Из его груди вырвался тяжелый, мучительный стон. Он оплакивал не Принца, а мир, который был так слеп, и героев, которых он проклинал.
— Что теперь? — прошептал он, открывая глаза. — Как… как мы расскажем это миру? Королю? Королеве? Они не поверят. Они… они разрушатся.
— Они должны знать, — сказала я. — Правда… она должна быть рассказана. И мы… мы поможем им. Мы будем с ними.
Аластор кивнул. — Хорошо. Я… я соберу Совет. Тех, кому я доверяю. Это будет трудно. Очень трудно. Но… мы должны. Ради будущего. Ради тех, кто…
Я знала. Ради Рея. Ради Изабеллы. Ради Мэй.

Развязка начиналась. Не с битвы, не с криков, а с правды. Горькой. Неудобной. Но необходимой.
Королевство Асгард. Шок, расследование, попытка восстановить порядок. Правда о Принце медленно всплывала, словно гниющее тело со дна болота, отравляя всё вокруг, сея хаос и недоверие. Аластор, старый, но сильный духом, взял на себя бремя ведения расследования, используя предоставленные нами доказательства. Было сопротивление, недоверие, гнев. Фанатики Принца пытались заглушить правду. Но голоса принцесс, их истории, их страдания – всё это было неопровержимо. Лила, окрепнув, тоже свидетельствовала, её слова, четкие и логичные, были убедительными.