Рождество «на деревне»

Глава 10

В маленькой сельской церкви, окна которой в рождественскую ночь сияли ярко-красным светом, было тесно и торжественно. Воздух был густ от запаха ладана и восковых свечей, а под куполом, в узенькое окошечко, казалось, лились невидимые божьи лучи. Отец Гавриил, огромный, добродушный старик с окладистой бородой, провозглашал молитвы своим знаменитым густым басом, от которого, казалось, радость дрожала в воздухе. Его громкий голос, рожденный годами службы в дьяконах, заполнял всё пространство храма, не оставляя места для мирской суеты.

Дьячок Ерема, суетливый и юркий, поманил деда Константина Макарыча на клирос. Дед, чей лик сегодня был светел и лишен привычного пьяного блеска, приосанился и взял за руки детей. Ванька и Варька, прижавшись к деду, соединили свои голоса в торжественном пении. Звонкий дискант Ваньки и тихий, но чистый голосок Варьки вливались в общий хор, и это было то самое рождественское единение, которое преображает человеческие души. Лицо Варьки больше не казалось одеревеневшим, в нем светилась наивная вера, возвращающая ребенку отнятое детство.

Когда служба закончилась, все начали поздравлять друг друга, и в храме воцарилась та особенная мягкость и деликатность, которой так не хватало героям в их прежней, недетской жизни. Отец Гавриил вышел на амвон для проповеди. Он говорил не сухими поучениями, а просто и тепло, как умеют только добрые пастыри. Он упомянул о рождественском чуде, рассказав, как один маленький мальчик, ведомый лишь верой и надеждой, нашел дорогу к родному дому, и как Господь не оставил его в огромном, холодном мире.

Затем началось раздавание подарков всем детям. Ваньке досталась глиняная свистулька. Мальчик, забывшись от восторга, незатейливо свистнул на всю церковь, но тут же испуганно замер, побледнев и взглянув на темный образ в углу. Отец Гавриил лишь ласково улыбнулся и погладил его по голове, шепнув: <<Ничего, малый, Бог радость любит».

Варьке священник протянул новенькую азбуку в пестром переплете. Выяснилось, что девочка, замученная годами службы у ремесленников, не умеет читать.
— Я ее научу, батюшка! — горячо пообещал Ванька, сжимая руку названой сестры. — Я ведь и читать, и писать, и даже кадриль танцевать умею, меня Ольга Игнатьевна выучила!
В этом обещании слышалось то самое братство, которое есть основа исцеления человечества.

После службы отец Гавриил пригласил всех — и больших, и малых — на праздничную трапезу в церковный дом. Там их встречала матушка Нина, пышная, белолицая женщина с добрыми глазами. Она улыбалась детям так искренне, что Варьке на миг показалось, будто это вернулась её покойная мать Пелагея. Матушка угощала их шоколадными конфетами и марципанами, и в этом изобилии сладостей чувствовалось, что счастье осталось в доме и больше никуда не уйдет. На столе дышал жаром праздничный пирог, и жизнь, еще вчера казавшаяся кошмаром, теперь вырисовывалась так ясно и радостно, будто Млечный Путь перед праздником помыли и потерли снегом специально для них.