Рождество на троих

2.1

Арский

Я успел проводить Миру, решить ещё пару вопросов, но злость так и не отступала.

Я злился и на Лену, и на себя…

На нее, за то, что в ее глазах я не видел и капли вины, или сожаления… Лишь вызов.

Злился на себя за то, что чуть не сорвался и не заткнул ее красивый ротик поцелуем. 

В тот момент я чувствовал себя настоящим животным, потому что боролся с желанием наброситься на нее. Проучить, заткнуть, наказать… Но по-другому. Не силой.

Зарыться руками в эти темно-русые волосы, чтобы не позволить ей снова сбежать.

– Да будь все проклято!– рявкнул, с силой ударив по рулю.– Стерва! Стерва!

Я ненавидел ее. 

Ненавидел за то, что до сих пор думал о ней. Хотел. Помнил. Сука, любил.

Понял, что до сих пор люблю ее.

Предательницу и обманщицу, которая клялась мне в любви, а потом просто предала и сбежала.

Что я отлично понял за свои тридцать пять лет это то, что женщины по натуре своей существа меркантильные. И даже за добрыми порывами всегда присутствует скрытая выгода. 

Но пять лет назад, когда в моем офисе появилась Ларина, улыбчивая и язвительная красавица, которая не боялась поставить на место даже меня, я отчего-то решил, что она другая. Не такая, как все эти накрашенные куклы.

Возможно потому, что влюбился в эти карие глаза? Или потому, что сначала получал от нее по лицу за свои домогательства, чаще, чем следовало? Каждую неделю я рвал очередные заявления об увольнении своей гордой помощницы… Но от своих чувств все равно не смог сбежать ни я, ни она… По крайней мере, тогда я думал именно так. И командировка в Питер перед Рождеством это отлично доказала.

Я резко вывернул руль и въехал во двор пятиэтажного дома, где жила Лена, и заглушил двигатель.

Полчаса назад Стас сбросил мне адрес Лариной, и сообщил, что у нее есть четырехлетний сын. О наличии у моей Колючки мужа было неизвестно. А вот наличие сына заставила мое сердце биться чаще… И сейчас меня обуревали смешанные чувства. Судя по дате рождения мальчика и по срокам, он вполне может быть моим. Но навряд ли Ларина стала бы рожать от мужчины, который просто был ее заказом. 

Скорее это сын одного из ее постоянных любовников, или же самого Вольского.

Я считал ее своей, не зная, что она никогда мне и не принадлежала. 

Моя голова устало опустилась на руль, и я шумно втянул в лёгкие воздух.

Я понимал, что просто мог уехать сегодня с Мирой обратно в Москву, и послать к черту  эту покупку «Флор-арт».

Но не сделал этого.

Потому что хотел получить ответы на свои вопросы от женщины, которую до сих пор любил больше жизни. Хотел узнать, почему она врала мне в глаза. Почему она предала меня.

И, в конце концов, мне просто необходимо было убедиться мой ли это сын. И теперь, наконец, найдя ту, которую искал столько лет, я просто не мог ее упустить.

Я выбрался из машины, и поднял голову, взглянув в окна третьего этажа. Там горел приглушенный свет.

Дверь домофона открылась с характерным звуком, отвлекая меня от мыслей. На улицу вышла женщина с маленьким мальчишкой, укутанным так сильно, что торчал только его маленький нос. В одной руке малыш держал веревку от санок, которые со скрежетом тащились по крыльцу, а под мышкой покоилась ледянка. И в области сердца неприятно защемило при виде этой по-доброму милой картины.

– Мы вечелам ещё никогда не катались!– заявил радостно малыш, поправив шапку.

– Ну, вот сегодня и покатаемся,– ответила молодая женщина, быстро скользнув по мне взглядом.

Перехватив дверь, чтобы не позволить ей закрыться, я пропустил эту веселую парочку, и юркнул в подъезд.

Перескакивая через несколько ступеней, я спешил в сторону нужной мне квартиры, мысленно решая, как начать разговор. 

Ларина не заслуживала любви.

Я убеждал в этом себя снова и снова, пока поднимался на третий этаж.

Она была единственной женщиной в моей жизни, которую я был готов носить на руках, а она воткнула мне в спину нож. Стерва.

Добравшись до нужной двери, я крепко зажал кнопку дверного звонка.

Но все мои убеждения полетели к чертям, когда дверь распахнулась, и я увидел там знакомые до боли карие глаза.

Лена была при полном параде. Черное платье отлично подчеркивало ее стройную фигуру, изгибы которой я до сих пор отлично помнил. Пухлые, естественные губы, накрашенные ее любимой красной помадой, манили. Я сжал руку, чтобы побороть в себе желание, зарыться пальцами в темно-русые распущенные волосы.

В то, что Лена вырядилась так для меня, я поверить не мог. Куда она намылилась?

В карих глазах застыл страх.

– Леша?– звук ее голоса стал моей последней каплей.

Все мысли вылетели из головы. И вместо всякого приветствия, я влетел в квартиру, придавив Лену к стене, и сделал то, от чего едва смог удержаться утром… Впился в эти губы жадным поцелуем.