Рождество по чужому рецепту

Глава 6

— Придётся спать у камина. — Итан нарушил молчание первым. — Встань, я подвину диван к огню.

Я послушно поднялась, прижимая к себе бутылку вина. Итан переставил к камину сначала столик, а потом и диван — так быстро и легко, будто они ничего не весили.

— Грейся, я схожу наверх, поищу что-нибудь тёплое.

Я устроилась на диване, скрестив ноги по-турецки. Через несколько минут вернулся Итан с чем-то непонятным в руках. Он сел рядом со мной и положил мне на плечи стёганое одеяло, а сам накрылся тонким, колючим пледом. Я развернула фольгу и отдала один сэндвич Итану.

— Я не голоден, — быстро отказался он, и именно в этот момент у него заурчал живот.

— Громче, чем мой пикап. Ешь.

Он секунду колебался, но потом сдался, и привычное равнодушие в его взгляде сменилось усталостью.

— Спасибо. Ты же его не отравила? — спросил он уже с набитым ртом.

— Скоро узнаешь, — я подавила смех и, откусив кусочек сэндвича, чуть не застонала. Как же я была голодна.

Итан тоже ел жадно, забыв о манерах и роняя крошки на чёрное пальто. Было странно видеть его таким, как в детстве. Я достала из сумки термос:

— Чай? Или может вино?

— Чай, — ответил Итан и вдруг резко дёрнулся, чуть не выронив остатки сэндвича.

— Что? Кто-то идёт? — прошептала я, чувствуя, как сердце заколотилось быстрее от страха.

— Нет, там мышь.

И правда, в углу комнаты, из-за какой-то коробки высунулась маленькая серая мордочка с глазами-бусинками. Мышь дернула носом, но убегать не собиралась.

— Господи, Хансен, — фыркнула я, глядя на то, как восемнадцатилетний парень вжимается в диван. — Ты что, боишься двадцатиграммового грызуна?

— Они переносят заразу.

— Как и эти пыльные пледы. Мы вторглись в её дом, вообще-то.

Я отломила кусок сэндвича и, игнорируя Итана, который явно считал, что я не в себе, бросила его в угол. Мышонок схватил угощение и тут же юркнул обратно в темноту.

— Приятного аппетита, малыш, — сказала я, отряхивая руки, и повернулась к Итану. — Ты же не собирался выгонять её в такую погоду? Это было бы бесчеловечно.

— Как бы я посмел, — усмехнулся он. — Значит, нужно стать мышью, чтобы заслужить твою симпатию?

Всего-то нужно не быть надменным лжецом.

Я сделала ещё несколько больших глотков из бутылки и поставила её на стол. Итан потянулся за ней и случайно коснулся моей руки. Его пальцы были ледяными, но это прикосновение обожгло меня. Я резко дёрнулась, едва не опрокинув вино, и мысленно отругала себя за эту реакцию.

Итан сделал вид, что ничего не заметил, глотнул вина, поморщился и протянул:

— Я чувствую яркие нотки застоявшейся пыли и безысходности.

— Идеально подходит к нашей ситуации, — я не выдержала и засмеялась.

Вино и правда было кислым, но благодаря ему я окончательно согрелась. Напряжение начало отпускать, но спать по-прежнему не хотелось.

— Спасибо, — вдруг сказала я, глядя на огонь. — За то, что остановился. Если бы не ты… наверно, я до сих пор стояла бы на дороге.

— Ты бы сделала так же, — пожал Итан плечами.

— На твоём месте я бы не была в этом так уверена, — я громко хихикнула, осознавая, что уже немного пьяна. — Вино отвратительное, пить его просто так невозможно. Давай сыграем в «я никогда не».

— Ладно. Я никогда не взламывал чужой дом, — он тоже засмеялся и выпил, а я невольно залюбовалась улыбкой, которую не видела с детства.

— Эй, а ты почему не пьёшь? Ты соучастница!

— Я заложница обстоятельств! Ты сам притащил меня в этот дом, — парировала я, но всё же отпила вина.

Итан прищурился, обдумывая следующий ход.

— Я никогда не застревал в горах, потому что моя машина заглохла.

Я хмыкнула и, глядя Итану в глаза, забрала у него бутылку и сделала большой глоток.

— Это удар ниже пояса, Хансен.

— Зато теперь твоя очередь. Попробуй меня удивить.

Его колено коснулось моего, и поняла, что даже не заметила, кто из нас сократил расстояние. Сейчас мы сидели почти вплотную. Я закусила губу, перебирая в памяти годы, когда мы ещё общались.

— Я никогда не ела на спор тарелку острого перца!

— Это твой кузен меня спровоцировал!

Мы рассмеялись, и на секунду мне показалось, что мы снова стали детьми, которые могли проводить каждый день вместе и при этом никогда не надоедать друг другу.

Смех постепенно стих, и вместо него повисла неуютная тишина. Итан крутил бутылку в руках, его улыбка медленно гасла. Через несколько секунд он посмотрел на меня, и его взгляд стал… горьким?

— Я никогда не переставал общаться с другом детства просто так.

Эти слова сбили меня с толку. Неужели он не понимает, почему я перестала с ним общаться? Или считает, что это его предали? У меня в голове было столько ответов для Итана, но я смогла только выдавить лишь один из них:

— Я никогда не выбрасывала рисунок друга, чтобы выслужиться перед отцом.

Итан нахмурился. Казалось, он и правда не понимал.

— Прости, Хлоя, я не хотел портить твою папку. И я не выбрасывал…

— Да при чём мои эскизы?

— А при чём здесь вообще мой отец? — Итан выглядел растерянным, будто не мог вспомнить, о чём речь. Или умело притворялся.

— Ты сам знаешь! Не заставляй меня произносить это вслух.

Итан открыл рот, чтобы возразить, но потом резко закрыл его, словно вдруг понял, что говорить что-либо бесполезно.

— Я никогда не судил о человеке, не попытавшись узнать правду, Хлоя, — тихо произнёс он.

Я ничего не ответила, изучая свои руки — что угодно, лишь бы не смотреть на Хансена. Он тоже молчал. Дрова в камине потрескивали, а за окном продолжал завывать ветер. Настроение для игр улетучилось. Итан со стуком поставил бутылку на пол, взял свой плед и встал с дивана.

— Ты что делаешь? — спросила я, наблюдая, как он направляется к старому продавленному креслу.