Рождество по чужому рецепту

Глава 7

Скинув ботинки, я свернулась калачиком у самой спинки дивана, оставляя Итану как можно больше места. Он застыл рядом, словно не решаясь подойти, и впервые я видела его таким растерянным.

— Чего ты ждёшь? — не выдержала я. — Просто ложись на другую сторону, Хансен.

Итан вздохнул, аккуратно снял свои дорогие ботинки и осторожно сел на край. Диван под ним заскрипел, и он подтянул ноги к себе.

— Можешь вытянуть ноги. Я подвинусь.

— Я ворочаюсь во сне, Хлоя, — его голос звучал напряжённо. — У меня сорок второй размер. Не хочу случайно пнуть тебя во сне.

На Итана было жалко смотреть. Его голова покоилась на другом конце дивана, а корпус был выгнут под неестественным углом. Я закрыла глаза и попыталась уснуть, но чувствовала, как ноги Итана медленно сползают на пол.

— Да можешь ты уже нормально лечь наконец? — не выдержала я.

— Ты сама позвала меня к себе.

— Да как ты… — я открыла глаза, уже собираясь послать его к чёрту, но, когда увидела его мученическое выражение лица, передумала.

Надо просто продержаться эту ночь. А для этого нужно поскорее уснуть.

— Вставай.

Он, не сказав ни слова, подчинился и направился к креслу.

— Ложись сюда, — сказала я, переворачиваясь на бок и освобождая ему место рядом.

— Ты… серьёзно? — я не видела его выражение лица, но голос звучал так, будто лечь рядом ему предложила не я, а мой отец.

— Быстрее, пока я не передумала.

Он аккуратно лёг, оставляя между нами расстояние, и я почти чувствовала, как он балансирует на самом краю, чтобы не упасть.

— Если ты начнешь храпеть, я тебя вытолкну на пол.

— Не сомневаюсь, — прошептал Итан, и я услышала в его словах улыбку. — Спокойной ночи, Хлоя.

— Спокойной ночи, Итан.

Мы лежали так близко друг к другу, что я чувствовала каждое его движение: как он делает вдох и выдох, как слегка двигает лопаткой, как пытается поместиться на диване. Я зажмурилась, приказывая себе поскорее отключиться, но, как назло, не получалось. Тело ныло от неудобной позы, а запах пыльной обивки смешался с его древесным, с едва уловимыми нотками корицы, парфюмом.

— Ты напряжена.

— Интересно, почему бы это?

Его тело завибрировало от смеха.

— Я не об этом, — он помолчал, и я уже подумала, что на этом всё, но он продолжил. — Ты в последнее время ведёшь себя по-другому. И я не про этот вечер.

— Не делай вид, что знаешь меня, Хансен.

— А разве нет?

— Мы не разговаривали десять лет, Итан, — напомнила я, глядя в темноту перед собой.

Молчание, которого я ждала ещё несколько минут назад, сейчас почему-то было неловким.

— В той папке было твоё портфолио? — чуть помедлив, спросил он.

Воспоминания о работах, которые я собирала полгода, а потом сама же испортила, навалились на меня. Со мной всегда так: бью посуду на кухне, роняю ножи, теряю вещи... Удивительно, что отец хочет доверить мне ресторан.

Итану я ничего не ответила, надеясь, что он решит, будто я уснула, но он не отступал.

— Несколько рисунков сохранилось. Папка у меня в машине.

— Да, это было портфолио для поступления в академию искусств, — вздохнув, призналась я.

— Твой отец знает?

— А ты как думаешь? — усмехнулась я и почувствовала, как дрогнуло его плечо.

— Уверен, что нет.

Не знаю, нарочно ли, но Итан немного приблизился ко мне, и это простое движение заставило меня замереть. Вдруг то, что мы лежали так близко, пусть и в верхней одежде, стало таким очевидным. Мне нужно было срочно отвлечься от этого, и я выпалила первое, что пришло в голову:

— А ты собираешься продолжать дело отца?

— Придётся, — тяжело вздохнул он.

— Даже не попытаешься вырваться?

— Не знаю, — он помолчал, а потом нерешительно спросил: — Осуждаешь меня?

— Нет… Но у тебя ещё есть время передумать.

«А вот у меня его мало», — добавила я про себя. Я и так достаточно тянула с подачей документов, потому что думала, что предам этим отца.

Каждый раз, когда я уже была готова отправить заявку, я возвращалась домой, видела счастливого отца, который строил планы на наше будущее… и снова всё откладывала. Я боялась даже представить, как он отреагирует на то, что его единственный ребёнок не собирается продолжать дело всей его жизни.

И тут я вдруг осознала, что Итан, возможно, единственный, кто меня понимает. До этого момента я почему-то была уверена, что он рад продолжать дело отца, но сейчас стало очевидным — он в такой же ловушке, как и я.

— Как будто мы виноваты в том, что они не завели ещё детей, — пробормотала я. — Будь у нас братья или сестры, мы могли бы свалить ответственность на них.

Итан засмеялся.

— Надо попробовать сказать это отцу.

— Ничем хорошим это не закончится, — хихикнула я, представляя реакцию мистера Хансена на такую претензию. Его вечно равнодушно-высокомерное лицо исказилось бы сначала от недоумения, а потом от злости.

— Скажу кое-что странное, но я рад, что мы застряли здесь, — прошептал Итан так, что я еле смогла расслышать его слова.

— Всегда рада поломать пикап и застрять в глуши, чтобы порадовать ваше высочество.

— Надеюсь, ты не заберёшь свои слова назад, когда я попрошу тебя повторить, — было слышно, как он улыбался. — Но вообще я серьёзно. Так приятно побыть просто Итаном.

От его слов внутри что-то сжалось, и мне пришлось сделать паузу, чтобы голос не дрогнул.

— Я понимаю, — прошептала я. — Отдала бы всё, чтобы быть просто Хлоей всю жизнь.

— Если кто-то из нас и сможет вырваться, то только ты. Твои работы потрясающие. Ты поступишь, куда захочешь.

— Спасибо, Итан.

Он ничего не ответил, и скоро его дыхание стало глубоким и размеренным. Пользуясь тем, что он меня уже не слышит, я тихо прошептала в темноту:

— Я тоже рада, что мы застряли здесь.