Рождество по чужому рецепту

Глава 23

— Может, попробуем что-то в таком стиле? — спросил Итан, положив на стол один из артбуков, не особо разбираясь, что именно в нём изображено.

— Думаешь, приёмная комиссия оценит, если мы скопируем стиль Кандинского? — хмыкнула я, но Итан не отреагировал.

Сегодня он мало походил на себя. Его обычно прямая спина сейчас была сгорблена, под глазами залегли тени, а взгляд — в те моменты, когда мне удавалось его поймать, — выдавал, что мыслями он находился далеко отсюда. Неудивительно, сама я, скорее всего, отреагировала бы так же, если бы узнала, что кто-то копает под моего отца.

Вчера я, недолго думая, отправила Итану все фотографии документов. Знала, что если помедлю хоть на минуту, начну думать, как смягчить удар, или, что ещё хуже, попытаюсь разобраться во всём сама.

Итан имел право знать. И теперь он знал, но, кажется, его это совсем не радовало.

Он механически перелистывал страницы, даже не всматриваясь в них. И, хоть он предложил съездить в Норт-Хилл, чтобы поискать вдохновения для нашего будущего проекта, я знала, что ему просто необходимо было подумать обо всём вдалеке от Холли-Спрингс.

Сейчас мы сидели в какой-то книжной кофейне, между нами громоздилась стопка тяжелых глянцевых артбуков по архитектуре, классической живописи и истории искусства. Итан захлопнул книгу и вцепился в неё так, будто это была шея Вэнса.

Я подалась вперед и мягко потянула тяжелый том на себя. Итан даже не шелохнулся, его челюсти были крепко сжаты, а пальцы намертво впились в книгу. Тогда я присела рядом с ним на мягкий диванчик и сделала то, от чего ещё недавно была бы в ужасе — накрыла его холодную руку своей. Осторожно, почти невесомо провела большим пальцем по его коже, надеясь хоть так передать крупицу спокойствия.

— Итан, — тихо позвала я. — Может, поговорим о том, кого нельзя называть?

Он вздрогнул, а потом, будто только осознав, что я рядом, расслабился и отпустил книгу. Я положила её на стол поверх стопки. Моя рука опустилась на диван, но Итан машинально накрыл её своей.

— Я не понимаю, — начал он хриплым голосом и откашлялся, — он отдал Вэнсу права на визуальное оформление десертов, на названия… Буквально на всё, из чего состоит «Фьорд».

— Наверняка он подписал это не глядя. Или не знал, о чём договаривался. Отец говорил, что тогда у них были тяжёлые времена, и мистер Хансен в отчаянии обратился к Вэнсу.

Надо же, как легко оказалось защищать врага своей семьи.

Итан достал телефон и увеличил одно из фото.

— Но зачем Вэнсу одалживать отцу деньги и регистрировать товарные знаки на себя? Он как будто сразу планировал, что вернётся и будет его шантажировать. Что будет за нелегальное использование чужой интеллектуальной собственности?

— Может, у твоего отца остались какие-то наработки? Так он сможет доказать, что это его авторство.

Но Итан только покачал головой.

— По документам отец просто выполнял работу для Вэнса. И передал ему права.

— Не похоже, что он об этом знает. Думаю, ему надо обо всём рассказать.

— И как я ему объясню, откуда у меня документы? — усмехнулся Итан.

— Вряд ли его это будет заботить, когда он узнает, что ему грозит иск и огромные штрафы.

На самом деле, это и штрафами назвать нельзя. Вэнс запросто может потребовать сумму упущенной выгоды и моральный ущерб. По крайней мере, это я поняла, полночи читая юридические статьи.

Итан перелистнул фото и нахмурился ещё больше.

— Как Вэнс получил отчёт о техническом состоянии объекта? Он сделан в декабре.

Я пожала плечами, взяла свободной рукой кружку чая и сделала глоток.

— Нанял кого-нибудь. Больше интересно, как оказалось, что мистер Хансен не в курсе отсутствия разрешения на вытяжку.

— Возможно, тогда всеми делами занимался Вэнс. Видимо, отец во многом доверял ему. Чего не скажешь о мистере Моретти — иначе он бы не ушёл. — Итан замолчал, всматриваясь в пустоту перед собой, и заговорил только спустя несколько минут: — Ты говорила, что ему срочно нужны эти здания. Но почему он тогда не шантажирует отца?

— Возможно, уже начал. Или ждёт, пока мистер Хансен окончательно ему откажет. Если бы он хотел подать на него иск, то, наверное, уже сделал бы это.

— Наверное. Я сегодня расскажу всё отцу. Возможно, он успеет поменять меню и оформить разрешение до того, как к нему придёт Вэнс.

Я не стала говорить, что даже если он поменяет меню, Вэнсу не составит труда доказать, что Ларс тринадцать лет использовал его и получал с этого прибыль. Судя по подавленному выражению лица Итана, он и так это знает.

— Тогда поедем домой? — осторожно спросила я, опасаясь, что он воспримет это как моё желание уехать, а не заботу о нём.

— Да, я расскажу ему, и вместе мы это решим, — повторил Итан, всё ещё смотря в стену, как будто не услышал мои слова. Он шумно выдохнул, его плечи расслабились, и он повернулся ко мне и легко улыбнулся. Посмотрел на меня внимательно, как будто впервые за сегодня увидел, и в его взгляде промелькнуло что-то тёплое. — Спасибо, Хлоя.

— Рада побыть твоим шпионом, — засмеялась я, хотя знала, что он имеет в виду совсем не это.

— Я должен как-то отплатить тебе за искусно проделанную работу.

Почему-то я вспомнила вчерашний поцелуй, и мои щёки вспыхнули, но вслух я только усмехнулась:

— Искусно проделанную? Это про то, как Вэнс чуть не поймал меня в шкафу?

— Тем более, тебе полагается доплата за риски, — он поднёс мою руку, которую всё это время держал в своей, к губам, и оставил на ней быстрый поцелуй. — Глинтвейн и трдельник?

— Слабовато ты оцениваешь мою работу, — шутливо скривилась я.

— Это только аванс, — он прищурился, а потом убрал книги обратно на полки и протянул мне руки: — Пойдём?

***

Когда мы вышли из кофейни, уже начинало темнеть. Снег хрустел под ногами, но ветра не было, и мне было удивительно тепло — то ли из-за этого, то ли от того, что Итан шёл совсем рядом и задевал моё плечо своим.