Рождество у бабушки

Глава 3

Глава 3

Вечер опустился на деревню синими сумерками.
В доме бабушки единственным источником звука был телевизор шёл какой-то бесконечный сериал. Антон сидел за столом, смотря в пустой экран ноутбука. Спина затекла, глаза болели. Результат за день был плачевным два абзаца, которые он переписывал пять раз и в итоге стер.

— К черту, — тихо сказал он и захлопнул крышку.

Ему нужен был воздух. В доме стало невыносимо душно от запаха пирогов и собственной беспомощности.
Он вышел в прихожую, натянул ботинки.
— Ты куда на ночь глядя? — выглянула из комнаты бабушка.
— Пройдусь, ба. Голова болит.
— Оденься теплее, там мороз крепчает! Шарф возьми!
— Да взял я, взял.

Антон натянул ботинки, замотался шарфом и вышел на крыльцо. Мороз тут же ударил в нос, выветривая сонливость.
Он побрел по улице, сам не зная куда. Просто подальше от мигающего курсора.

Он побрел вдоль улицы. В окнах домов горел свет, мелькали тени, где-то лаяли собаки. Все жили своей обычной жизнью ужинали, смотрели телевизор, укладывали детей. Только он один слонялся в темноте.

Он сам не заметил, как дошел до конца улицы, туда, где дома заканчивались и начинался спуск к замерзшей реке. Днем здесь, наверное, было шумно весь склон был испещрен следами санок и ледянок.

Тишину вечера нарушил звук. Сначала тихий, он становился всё отчетливее по мере того, как Антон приближался к спуску к реке.
Это был перебор гитарных струн и смех.

Антон остановился у края оврага. Внизу, на расчищенной площадке у замерзшей реки, горел костер. Вокруг огня сидела компания молодежи. Рыжие искры взлетали в черное небо, смешиваясь со звездами. Какой-то парень в расстегнутой куртке перебирал аккорды и пел что-то тихое, душевное про зиму, про снег за окном.
Голос у него был хрипловатый, но приятный.

Антон замер, прислушиваясь. В этом было что-то завораживающее ночь, огонь, музыка. Он почувствовал укол зависти. Они там, внизу, смеются, живут, греются друг об друга. А он стоит тут, наверху, застегнутый на все пуговицы, одинокий и неприкаянный со своей ненаписанной книгой.

Он сделал шаг вперед, чтобы лучше разглядеть лица, и, сам того не заметив, вышел на середину накатанной ледяной дорожки, ведущей с холма.

— С дороги!!! — отчаянный крик разрезал тишину.

Антон обернулся, но было поздно.
На него, как снаряд, неслась тень. Он успел увидеть только расширенные от ужаса глаза и красное пятно шапки.
Удар был ощутимым.
Мир перевернулся. Небо и земля поменялись местами. Антон почувствовал, как его ноги подкосились, и он рухнул в сугроб. Сверху на него навалилось что-то мягкое, пахнущее ванилью.

— Ты глухой, что ли?! — раздался над ухом возмущенный голос. — Я же кричала!

Антон с трудом открыл глаза. Он лежал на спине, утопая в снегу. Прямо на нем, растрепанная, с шапкой, съехавшей набок, лежала София.
— Вы... — прохрипел Антон, пытаясь вдохнуть выбитый из легких воздух. — Вы сумасшедшая.
— А ты кегля! Кто стоит посреди трассы?

Она скатилась с него в снег. К ним уже бежали ребята от костра.
— София! Вы живые?
— Живые, — буркнула она, отряхиваясь. — Вроде.

Антон попытался подняться. Он оперся на правую ногу и тут же охнул, скривившись от резкой боли в лодыжке. Нога предательски подогнулась.
— Черт...
— Что такое? — София тут же оказалась рядом, её тон сменился с возмущенного на обеспокоенный. — Ушибся?
— Нога, — процедил Антон сквозь зубы. — Кажется, подвернул.
— Ну вот, приехали, — вздохнула она. — Сбила писателя. Теперь точно бестселлера не будет.
— Зато будет некролог! — в шутку добавил парень с гитарой.

— Очень смешно, — огрызнулся он, держась за плечо подбежавшего парня.
— Да ладно тебе ворчать. Саш, помоги до дома довести.

Обратно шли втроём. Антон прыгал на одной ноге, опираясь с одной стороны на Сашу, а с другой — на Софию. Она, к его удивлению, оказалась довольно сильной для своего роста.

— Опять вы, — бормотал Антон, морщась от боли при каждом шаге. — От вас одни неприятности. То в дом без спроса являетесь с этим дурацким молоком, то с ног сбиваете.
— Скажи спасибо, что я легкая, — фыркнула София. — Был бы это Саша, от тебя бы мокрое место осталось.

Когда они ввалились в дом, Нина Петровна всплеснула руками — Батюшки! Что случилось?! — Ничего страшного, баб Нин, — поспешила успокоить её София, помогая усадить Антона на диван. — Небольшая травма. — Ага, София его просто санями протаранила — весело вставил Саша, проходя следом.

Она стянула с него ботинок. Лодыжка слегка припухла, но, к счастью, ничего страшного не было — обычное растяжение.
— Лёд нужен, — скомандовала София по-хозяйски. — Баб Нин, у вас есть что-то в морозилке?
— Курица есть мороженая.
— Пойдет.

Через минуту Антон уже сидел на диване с замороженной курицей, прижатой к ноге. Саша, убедившись, что с ним всё в порядке, ушел обратно к костру. София осталась. Она сидела на краешке стула, всё еще румяная, с растрепанными волосами, и смотрела на него.

— Больно? — спросила она уже тише, без иронии.
— Терпимо, — буркнул Антон. Курица холодила кожу, но боль понемногу отступала. — Спасибо, что дотащили.
— Извини, — вдруг сказала она. — Я правда кричала. Просто санки...
— Да ладно, — он махнул рукой. — Сам виноват. Заслушался.
— Заслушался? — она склонила голову. — Песню?
— Угу. Хорошо поют. Душевно.

Они помолчали. В печке трещали дрова, часы на стене мерно тикали.
— Ладно, пойду я, — София встала. — А то ребята меня потеряют. Ты это... не вставай особо. Завтра зайду, проверю, жив ли.
— Зайдешь? — с недоверием переспросил Антон.
— Ну, я же виновата. Должна искупить вину. Может, молока принесу. Или вдохновение.

Она улыбнулась, натянула свою красную шапку и вышла в ночь.
Антон остался сидеть с курицей на ноге.
— Неугомонная, — проворчал он вслух, глядя на закрытую дверь. — Сплошное стихийное бедствие.