Рождество у бабушки

Глава 4

Глава 4.

Следующие два дня превратились для Антона в день сурка, только с хромотой.
Нога ныла, но не сильно скорее напоминала о себе при каждом резком движении.

Антон стал пленником дивана.
Его мир снова сузился до размеров гостиной, печки и ноутбука. Работа стояла. Вдохновение, если оно вообще существовало, явно боялось запаха мази от растяжений, которой теперь пахло в комнате.

Ближе к обеду второго дня, когда бабушка ушла к подруге, в дверь постучали. Коротко, по-свойски, и сразу открыли.
— Тук-тук! Есть кто живой?
В комнату, отряхиваясь от снега, вошла София. На этот раз она была без шапки, и волосы спадали по плечам темной волной. В руках она держала банку с чем-то темным и стопку старых журналов

Антон поспешно захлопнул крышку ноутбука (на экране снова был пасьянс «Косынка», а не великий роман) и поправил плед на ногах.
— А, это вы...
— И вам доброго дня, жертва, — она улыбнулась, проходя к столу. — Как нога? Ампутировать не придется?
— Врачи дают надежду. Жить буду, но в футбол уже не сыграю.
— Какой кошмар. Мир потерял великого форварда.

Она поставила банку на стол.
— Это малиновое варенье. Мама передала. Сказала, лучшее средство от хандры и воспалений. А это, — она положила рядом стопку потрепанных журналов «Наука и жизнь» за 1989 год, — чтобы вы не умерли от скуки. Интернета-то тут нормального нет.

Антон посмотрел на журналы, потом на неё.
— Вы решили меня добить?
— Я решила вас развлечь. Вы же тут сидите, киснете. Лицо такое, будто лимон съели целиком.
Она без спроса пододвинула стул и села напротив.
— Ну, рассказывайте. Как продвигается шедевр? Сколько глав написали?
— София, — вздохнул Антон, снимая очки и протирая их краем свитера. — У писателей есть правило: не показывать неоконченную работу. Это плохая примета.
— Да ладно вам, — отмахнулась она. — Просто скажите, про что хоть? Про любовь?
— Нет.
— Про убийство?
— Нет.
— А про что?

Антон замялся. Ему было стыдно признаться, что он сам не знает, про что. Что в голове у него каша из чужих идей и желания заработать денег.
— Про... про человека, который ищет смысл, — выдавил он расплывчатую фразу.
— Ску-у-ука, — протянула София, беря со стола сушку. — Знаете, почему у вас не пишется?
— Ну просветите меня, великий критик.
— Потому что вы ничего не видите. Вы смотрите в экран. А жизнь — она вон там.

Она указала сушкой на окно.
— Видите ворону на заборе? Вон ту, облезлую?
Антон посмотрел. На покосившемся заборе, и правда сидела нахохлившаяся серая ворона.
— Вижу. И что?
— А то, что это не просто ворона. Это Карлуша. Местный авторитет. Он ворует у собаки дяди Миши кости, а потом прячет их в водосточной трубе у почтальона. У него целая драма он влюблен в сороку, но она слишком ветреная для него.
Антон хмыкнул.
— Вы это сейчас придумали?
— Может быть. А может, и нет. Но это интереснее, чем ваш «поиск смысла», согласитесь?

Антон посмотрел на неё. Она сидела, грызла сушку, болтала ногами в шерстяных носках и смотрела на него своими ясными, смеющимися глазами. В доме было тепло, пахло малиной, и впервые за долгое время ему не хотелось никуда бежать.
— Давайте ногу посмотрю, — неожиданно сменила тему она.
— Не надо, там все нормально... — начал было Антон, но она уже встала.
— Надо. Я, между прочим, курсы первой помощи проходила.

Она присела перед диваном на корточки. Антон напрягся. Её руки коснулись его лодыжки — осторожно, почти невесомо. Пальцы были прохладными.
— Отек спал, — констатировала она деловито, но не убирая рук. — Синяк, конечно, красивый. Живописный. Вам идет фиолетовый.
Антон смотрел на её макушку, на выбившуюся прядь волос. Его сердце почему-то пропустило удар, а потом забилось чуть быстрее.
— София, — тихо позвал он.
Она подняла голову. Их лица оказались совсем близко. Антон увидел маленькую родинку у неё над губой, которую раньше не замечал.
— Что? — спросила она, и в её голосе исчезла обычная ирония.
— Спасибо. За варенье.
Она улыбнулась — мягко, немного смущенно.
— Выздоравливай, писатель. А то кто меня в книге прославит?

В этот момент хлопнула входная дверь — вернулась бабушка.
— Софьюшка! А я гляжу, чьи сапожки стоят!
Магия момента рассеялась. София вскочила, поправила свитер.
— Да я вот, баб Нин, больного проведать зашла! Ладно, побегу я, мне еще маме помогать надо.

Она быстро попрощалась и выскочила в коридор.
Антон остался сидеть на диване. Он посмотрел на банку с вареньем, на старые журналы, на ворону за окном.
Потом открыл ноутбук. закрыл пасьянс. И написал:
*«У Карлуши был скверный характер и разбитое сердце, но он всё равно каждое утро прилетал на этот забор...»*

Это было глупо. Это было не про «смысл жизни». Но это было первое живое предложение за три месяца.