Рождество у бабушки

Глава 6

Глава 6.

Счастье длилось три дня.
За эти три дня Антон написал больше, чем за последний год. История про ворону Карлушу неожиданно обросла деталями, второстепенными персонажами и превратилась в странную, смешную и трогательную повесть о жизни провинциального двора.

Антон работал запоем. Он просыпался, пил кофе и стучал по клавишам, улыбаясь собственным мыслям.
София была рядом. Она приходила после обеда, садилась с книгой в кресло у печки или тихонько занималась своими делами, стараясь не мешать. Иногда она подсовывала ему тарелку с яблоками или просто клала руку на плечо, проходя мимо. Это не отвлекало. Наоборот, её присутствие создавало тот самый фон покоя, который был ему так нужен.

В тот день за окном мела метель. Ветер выл в трубе, швырял снег в стекла.
Антон дописывал главу, где Карлуша воровал блестящую заколку у почтальонши. София сидела на ковре, перебирая старые аудио касеты бабушки.
— Смотри, — сказала она шепотом, показывая одну из старых кассет. — «Мелодия», восемьдесят пятый год. Поставим?

Антон хотел ответить «Давай», но в этот момент тишину разорвал звук.
Резкий, требовательный, чужеродный.
Это звонил его телефон, забытый на подоконнике. Экран светился тревожным белым светом.

Антон взял трубку. На экране высветилось имя *Вадим Игоревич (Агент)*.
Внутри всё оборвалось. Живот скрутило холодным узлом. Он совсем забыл про Вадима. Про контракт. Про Москву.
Он посмотрел на Софию. Она замерла с касетой в руках, вопросительно глядя на него.
— Я... я сейчас, — пробормотал Антон и, схватив телефон, выскочил в холодные сени, чтобы не говорить при ней.

— Алло? — голос предательски дрогнул.
— Антон! Ну наконец-то! — голос Вадима звучал как скрежет металла по стеклу. Быстрый, напористый. — Ты куда пропал? Неделю не могу дозвониться. Ты там в своей глуши совсем одичал?
— Я работаю, Вадим. Связь плохая.
— Работает он. Отлично. Что у нас есть? Синопсис готов? Первые три главы? Издательство рвет и мечет, Антон. Они хотят видеть текст. Помнишь, о чем мы договаривались? Острая социальная драма. Или триллер. Что-то, что взорвет рынок.

Антон прижался лбом к ледяному стеклу веранды.
— У меня есть текст, — сказал он неуверенно. — Но... это другое.
— Что значит «другое»?
— Это повесть. Про... про жизнь. Немного сказочная. Там про ворону, про зиму, про людей...
В трубке повисла тяжелая тишина.
— Про ворону? — переспросил Вадим ледяным тоном. — Ты что, издеваешься? Антон, ты в своем уме? Какой, к черту, ворона? Нам нужен бестселлер! Нам нужны деньги! Ты потратил аванс?
— Частично...
— Вот именно. Если ты не сдашь нормальный, продаваемый текст через месяц, тебе придется вернуть деньги. Ты этого хочешь? Хочешь вернуться в свою съемную конуру и писать статьи про кошачий корм за копейки?

Слова Вадима били наотмашь. Страх, липкий и холодный, пополз по спине. Антон вспомнил свою пустую московскую квартиру, долги, ощущение собственной никчемности.
— Нет, — тихо сказал он.
— Тогда соберись! — рявкнул агент. — Выбрось этот детский сад из головы. Садись и пиши то, что нужно. Взрослую, серьезную прозу. У тебя месяц. Иначе ты труп. В литературном смысле.

Гудки.
Антон стоял в темных сенях, сжимая телефон так, что побелели пальцы. Его уютный мир рухнул. История про Карлушу, которая пять минут назад казалась гениальной, теперь выглядела жалкой, никому не нужной писаниной неудачника.
«Я играю в игрушки, — подумал он с ужасом. — Я прячусь здесь, леплю снежки, пишу бред про птиц, а моя жизнь летит под откос».

Он вернулся в комнату. Вид у него был такой, словно он увидел привидение.
София всё так же сидела на полу.
— Кто звонил? — спросила она легко.
— Это был мой агент, — сказал он сухо, проходя к столу. — По работе.
— Случилось что-то? Ты бледный.
— Случилось, — он резко сел за ноутбук и ударил по клавишам, закрывая файл с повестью. — Случилось то, что я занимаюсь ерундой. Теряю время.
— Почему ерундой? — София отложила кассету и поднялась. — У тебя же хорошо получалось. Ты улыбался, когда писал.
— Улыбался? — Антон развернулся к ней. В его глазах стоял холодный блеск. — София, улыбки не оплачивают счета. Кому нужна эта писанина про ворон? Это мусор. Детский лепет. Мне нужно писать серьезные вещи. Мне нужны деньги, карьера, имя. А я тут с тобой... в бирюльки играю.

София замерла. Улыбка медленно сползла с её лица.
— В бирюльки? — переспросила она тихо. — То есть всё это время... мы просто убивали твое драгоценное время?
— Да! — крикнул он, хотя внутри всё кричало «Нет! Замолчи!». Но страх был сильнее. — Ты меня отвлекаешь. Эти прогулки, снежки, кассеты... Я не могу сосредоточиться! Я писатель, черт возьми, а не аниматор! Мне нужно работать. По-настоящему. Одному.

В комнате повисла тишина. Страшная, звенящая тишина, в которой был слышен только вой ветра за окном.
София смотрела на него несколько секунд. В её глазах не было слез, только глубокое, темное разочарование. Она словно увидела перед собой не того Антона, с которым валялась в сугробе, а чужого, злого человека.

— Я поняла, — сказала она ровным голосом. — Прости. Я не знала, что я — помеха для твоего величия.
Она подошла к стулу, взяла свою куртку. Надела шапку — ту самую, красную, которая теперь казалась Антону раздражающе яркой.
— София... — начал было он, чувствуя, как гнев отступает, уступая место стыду.
— Не надо, — она подняла руку. — Работай, Антон. Пиши свой бестселлер. Не буду мешать.

Она вышла. Дверь закрылась тихо, без хлопка. Этот тихий щелчок замка прозвучал громче выстрела.

Антон остался один.
Он посмотрел на ноутбук. Открыл новый, чистый файл.
Написал: *«Глава 1. Кровь на асфальте»*.
Смотрел на эти слова минуту. Две.
Потом схватил со стола кружку с недопитым чаем и со всей силы швырнул её в стену. Кружка разлетелась на осколки, оставив на обоях темное, уродливое пятно.
Он закрыл лицо руками и сполз по спинке стула.