Рождество у бабушки

Глава 9

Глава 9

Вечер тридцатого декабря выдался вьюжным. Ветер за окном разошелся не на шутку он выл в печной трубе, швырял горсти снега в стекла и раскачивал старые яблони в саду так, что те жалобно скрипели.

В доме было тепло, но тревожно. Электрическая лампочка под потолком то и дело мигала, намекая, что старые деревенские провода держатся из последних сил. — Ох, не к добру, — вздыхала бабушка, поглядывая на икону в углу. — Опять, поди, на подстанции авария будет.

И словно в подтверждение её слов, свет моргнул раз, другой, вспыхнул ярко-ярко и погас окончательно. Гудение холодильника стихло. Дом погрузился в плотную, бархатную темноту. — Ну вот, — констатировала бабушка в темноте. — Приехали. Антоша, где у нас свечи? — Сейчас найду, ба. Сиди, не вставай.

Антон на ощупь добрался до кухонного шкафа. Чиркнула спичка. Маленький огонек осветил его лицо, затем он зажег толстую хозяйственную свечу. Тени метнулись по стенам, превращая привычную комнату в таинственную пещеру.

В дверь громко постучали. — Кого там нелегкая принесла? — удивилась бабушка. Антон со свечой в руке пошел открывать. На пороге, вся в снегу, стояла София. Ветер выбил из-под шапки пряди волос, нос был красным. В руках она держала старый фонарь «летучая мышь».

— Нина Петровна, вы как тут? — с порога спросила она, вглядываясь в темноту. — У нас на всей улице свет вырубило. Я подумала, вдруг вам помощь нужна? Или свечи? — Заходи, заходи, милая! — отозвалась бабушка из кресла. — Мы-то в порядке, у нас печка есть. А вот чаю горячего не помешало бы.

София отряхнула куртку, разулась и прошла в комнату. В теплом свете свечи она казалась какой-то особенно родной. — Садись, — Антон пододвинул ей стул. — Я сейчас чайник на печь поставлю. Она ещё горячая, вода мигом закипит.

Через десять минут они сидели за круглым столом. Посредине горела свеча, отбрасывая мягкие блики на лица. В кружках дымился чай, пахнущий мятой. Бабушка, выпив полчашки, вдруг зевнула так заразительно, что пламя свечи колыхнулось. — Ой, что-то в сон меня клонит, — заявила она, поднимаясь. — Пойду я, прилягу. В темноте всё равно делать нечего. А вы сидите, молодежь. Свечей много.

Она ушла, оставив их вдвоем. Антон понимал, что бабушка снова хитрит, но был ей благодарен. Тишина между ними была уже не ледяной, а какой-то выжидающей. Слышно было только, как ветер бьется в стены, да как потрескивает фитиль.

— Страшно? — спросил Антон, глядя на профиль Софии. — Нет, — она покачала головой, глядя на огонь. — Я люблю, когда свет отключают. В этом есть что-то... настоящее. Мир сразу становится меньше. Только этот стол, чай и мы. — София, — Антон решился. Он крутил в руках чайную ложечку. — Прости меня.

Она подняла на него глаза. В полумраке они казались почти черными, бездонными. — За что? — За слова. За "бирюльки". За то, что вел себя как идиот. Я просто... испугался. — Чего испугался? — тихо спросила она. — Что я никто. Что если я не напишу эту чертову книгу, то моя жизнь не имеет смысла.

София молчала, обхватив чашку ладонями. — И как книга? — спросила она наконец. — Дописал? — Удалил, — честно ответил Антон. Её брови удивленно поползли вверх. — Удалил? Всё? Тридцать страниц? — Всё до последнего слова. Это был мусор.

— А что теперь? — в её голосе прозвучало сочувствие. — Вадим, наверное, в ярости? — Наверное. Мне все равно. — Антон подался вперед. Свет свечи осветил его лицо — уставшее, но спокойное. — Я начал писать другое. — Про что? Снова про Карлушу? — она улыбнулась, но без насмешки, тепло. — Нет. Про одного дурака, который приехал в деревню, чтобы спрятаться от жизни. И про девушку, которая научила его снова любить.

София замерла. Она смотрела на него не мигая. На её щеке, в ямочке, задрожал блик от пламени. — Это... правда? — Самая большая правда, на которую я способен.

Она опустила глаза, пряча смущение. — Ты странный писатель, Антон. То кричишь, то удаляешь книги, то пишешь про меня. — Я просто учусь, — сказал он. — Учусь видеть. Как ты говорила.

Он накрыл её руку своей. На этот раз она не отстранилась. Её ладонь была теплой. — Мир? — спросил он. София подняла голову. В её глазах плясали веселые искорки. — Мир. Но с одним условием. — Каким? — Завтра Новый год. Ребята собираются на озере. Будет костер, салюты, танцы на льду. Ты идешь со мной. Никаких ноутбуков, никаких дедлайнов. Только мы и праздник. — Согласен, — улыбнулся Антон. — Хоть на край света.

В этот момент, словно дождавшись развязки, лампочка под потолком моргнула и вспыхнула ярким, резким электрическим светом. Они оба зажмурились. — Ну вот, — рассмеялась София, убирая руку, но уже без спешки. — Сказка кончилась. Дали свет. — Нет, — Антон посмотрел на неё, щурясь от лампочки. — Сказка только начинается.