Рождество в Конфетбурге

Глава 8

Так началась их новая жизнь в Конфетбурге. Нюся оказалась не просто говорящей кошечкой. Она была существом с железной, почти военной логикой, острым, как ее когти, языком и бездной практического, циничного здравомыслия, почерпнутого, видимо, из многолетних наблюдений за человеческой жизнью из-под дивана, со шкафа и подоконника.

Ее адаптация была молниеносной. Пока Мэри все еще ходила, изредка щипая себя за руку, чтобы проверить, не спит ли она, Нюся уже провела разведку боем. Она обошла весь чердак, засунула нос в каждый угол, поцарапала балку для метки, изучила вид из окна и составила свое кошачье мнение.

— Мир, где на улицах еда висит вместо гирлянд, людей с пышными формами не только не стыдятся, но, кажется, уважают, и постоянно что-то пекут? Машка, да тут тебе не испытание, тут тебе санаторий «Все включено»! Расслабь булки, ешь вкусняшки и получай удовольствие.

Именно Нюся завела ритуал: каждое утро она устраивалась на подоконнике пекарни, греясь в первом солнце, и вела тихие, но очень содержательные репортажи для Мэри.

— Вон тот мужчина в зеленом камзоле, —доносился ее голос, пока Мэри замешивала тесто. — Он пятый раз за неделю проходит мимо, пялится на витрину с эклерами. Но глаза у него бегают к двери. Ему не эклеры нужны, а повод с тобой заговорить. Ты что, слепая? Ах да, прости, я забыла — ты же все свои мозги на того твоего бесхребетного Леху потратила. Так вот, он симпатичный. И корзинку с булками украшенную интересненькими камушками, несет, значит, не бедный. Дай ему знак!

— Нюся, замолчи! — тихонько шикала Мэри, краснея у печи.

— Не буду. Ты теперь с персональным психологом и свахой. А то и тут умудришься свою жизнь коту под хвост пустить. Вон, смотри, девушка плачет у фонтана. Ей не сидр нужен, а тот самый «пряник для влюбленных», который светится. Надо подсунуть ей, через Агату. Маркетинг!

Комедийные ситуации сыпались одна за другой. Однажды Нюся, решив, что миска со свежими взбитыми сливками стоит слишком низко, устроила целое представление, чтобы получить добавку. Она села перед Агатой, подняла одну лапу и начала делать выразительные круговые движения в воздухе, направленные в сторону кувшина со сливками, при этом громко и мелодично мяукая с разной интонацией. Агата, широко раскрыв глаза, покатилась со смеху.

— Боже мой, Мэри, да твоя кошка — настоящий артист! Она прямо просит! Ну-ка, налей ей, я посмотрю!

Нюся, получив желаемое, бросила на Мэри многозначительный взгляд: «Видишь? Это вы, люди, свои беседы беседуйте, а мы, высшие существа, прекрасно обходимся с вами и пантомимой. Прикольнее».

По вечерам, когда пекарня закрывалась, они болтали. Вернее, Нюся вещала, а Мэри слушала, намазывая масло на свежий каравай.

— Ты умеешь делать людей счастливыми, — заявила как-то Нюся, вылизывая лапу после порции невероятно жирных здешних сливок. — Ты не видишь, но я — вижу. Заходит человек с лицом, как у несвежего кекса. Берет твой пирожок с вишней, откусывает — и раз! Лицо светлеет, глаза блестят. Ты делаешь вкусные вещи, которые лечат и тело, и душу. Твои руки — золотые, хоть и в муке. А этот твой бывший… — она фыркнула. — Он был просто безвкусный. Как пресная вата, как корм эконом-класса. Не переживай из-за мусора, который сам себя вынес.

Под этим неумолимым, но очень внимательным кошачьим присмотром Мэри начала меняться. Она все так же работала у Агаты, но теперь делала это не только из необходимости, а с азартом. Она начала осторожно вносить свои коррективы в рецепты — чуть больше лимонной цедры в заварной крем, чуть меньше сахара в тесто для пряников, новая, изящная форма для миндального печенья. Клиенты хвалили, возвращались. Агата, подняв бровь, стала поручать ей самостоятельные, сложные заказы — торт на помолвку, набор праздничных пряников для городского совета.

И однажды утром, умываясь, Мэри поймала свое отражение в маленьком зеркальце на чердаке. Круглые, порозовевшие щеки. Блестящие, собранные в небрежный, но уже не унылый пучок волосы. И глаза. Карие, «простые» глаза, которые теперь смотрели не с тоской и извинением, а с интересом, с легкой усталостью от работы, которую любишь, и с тем самым, долгожданным огоньком внутри. Она улыбнулась своему отражению. Отражение улыбнулось в ответ.

Но мир, даже самый сладкий и уютный, не бывает без ложки дегтя. Или, как вскоре выяснилось, без одной крайне ворчливой, подозрительной и совсем не дружелюбной вороны, которая стала методично гадить на подоконник пекарни, ужасно нервируя Нюсю и наводя на Мэри смутную тревогу.