Рождество в проклятых землях

Глава 4

— А-а-а!!! — визжала я на одной ноте, уставившись в то место на стене, откуда на меня изучающе взирало мужское призрачное лицо. Конечно, оно тут же исчезло или точнее, скрылось в камне, но моё сердце не собиралось выползать из пяток.

— Что случилось? — резко появилась запыхавшаяся Уласта.

— Там… там… — тыкала я в стену, не в силах совладать с речью.

Словно услышав меня, из стены показалась голова того мужчины, да ещё и в сопровождении женщины. Я подскочила на кровати, сначала прижимаясь к стене спиной, а потом упала на кровать и схватила плотный валик, что служил здесь подушкой, собираясь отбиваться.

— Призраки, — пропищала я, перехватывая валик.

— Ты их видишь? — спокойно удивилась старушка.

— Д-да, — закивала я, не меняя позы.

— Интересно… — наклонила она голову и прищурилась.

— Что интересного? Я боюсь призраков. Могла бы и предупредить.

— Не упокоенные души умерших могут видеть только близкие родственники или видящие.

— Мне они точно не родственники. Как их прогнать? — тряслась я со страху, косясь на неподвижную парочку.

— Не пугайте девушку. Не добавляйте мне работы, — махнула она небрежно рукой в их сторону, — я только-только поставила её на ноги.

Призрак мужчины закатил глаза, но почему-то исчез и утянул за собой женщину.

— Они не появятся больше? — не решалась я сесть на постель.

— Оставь в покое подушку, она тебе в любом случае не поможет. А вот то, что ты видящая, занимательно.

— Очень! Пережить потрясающее появление в другом мире и окочуриться со страху от знакомства с соседями. Безумно занимательная, но весьма короткая история, — у меня глаз дёргается, а она всё изучает меня своими неоновыми глазами. Кстати, призраки-то почти такого же цвета, просто значительно приглушённей.

— Видящая не может быть такой пугливой, хотя… ты ж не из нашего мира. А от этого ещё интереснее, — улыбалась она.

— Что значит видящая? — закусила я губу, потому что в голове уже каша из странной информации.

— Видишь то, что недоступно взгляду и восприятию любого другого мага, не то что немагов, — резко развернулась она ко мне и этот блеск в глазах мне ой как не понравился. — Сейчас как раз проверим!

— Может не надо? — прижала к себе валик, потому что даже сесть на кровать не успела. — Я не переживу ещё одной встречи с призраками.

— Да это ерунда, — махнула она рукой, словно ничего особенно, — привыкнешь. Лучше скажи, ничего во мне тебя не настораживает?

— Меня всё настораживает. Есть логичная мысль о том, что я слишком сильно ударилась головой и вообще сейчас в коме или что-то типа того. Как тебе такое?

— Как с тобой тяжело, — скривилась она, совершенно не походя сейчас на старушку. Вот если не смотреть на общую картину, то есть фигуру, то…

— Ты не старая, — выпалила я догадку.

— Ай, молодец! — захлопала она в ладоши совсем как девчонка. — Сколько мне на самом деле?

— Не знаю, — пожала плечами и предположила: — Не сильно старше меня.

— А сколько тебе? — прищур любопытный и вновь изменения в ощущениях.

— Мне двадцать почти. Но ты старше…

— Да, кивала она. В два раза… почти, — грустно усмехнулась она. — Мне тридцать семь. Двадцать восемь из которых я выгляжу именно так.

— А что случилось? — плюхнулась я наконец-то на матрац.

— Ты сказы прочитала? Хоть немного?

— Все прочла, — вздохнула я, хмурясь. — Неужели…

— Да, это история нашего мира для детей. Кратко, понятно и с чёткими разграничениями на добро и зло. Как тебе последняя?

— Не очень…

— Вторую книгу читала?

Я отрицательно помотала головой.

— Прочитай, тогда поговорим. Я ещё книгу о видящих принесу. Но тебе сейчас важно ходить и вообще шевелиться. Хотя бы по комнате.

Она оставила на столике поднос с едой и ушла. Вот и поговорили!

Стоило посмотреть на поднос, как желудок взвыл. Подниматься оказалось на удивление непривычно, точнее неустойчиво. Только что я прыгала на кровати, собиралась отбиваться от призраков, а теперь еле иду к столику на дрожащих ногах, да ещё и с остановками. Наверное, со стороны именно я сейчас на старушку похожа.

Пока ела, смотрела в единственное оконце на синее, не привычное голубое, а именно синее небо. Так хотелось выглянуть, увидеть другой мир, но почему-то накатила ностальгия. Запоздало пришло понимание, что мне не вернуться домой, не сходить на могилу мамы, не вдохнуть её запах, всё ещё оставшийся на одежде в шкафу, не… А нет больше ничего, о чём стоило жалеть!

Вот такая никчёмная у меня вышла жизнь. Ни друзей, только одногруппники и коллеги. Ни любимого, потому что времени не оставалось, а студентам нужна свобода, в то время как коллег мужчин-то и не было. Женатые повара не в счёт. Ни семьи…

Получается, что я ничего не потеряла? Как же так? Двадцать лет, а ничего не держит? Только могила матери? И как бы глупо не казалось, но я ревела, глотая слёзы, пыталась смириться с новой реальностью, сохраняя воспоминания в памяти, а маму в сердце. В конце концов, какая разница где хранить память о ней?