Рождество в замке Нортумбери

Глава 2 О тёте Люсе, семейный ценностях и немного о верблюдах

На новогодние каникулы мою съёмную квартиру в столице оккупировали родственники. Их у меня было много. Среди них была Люся-Громовержец, как мы её называли. Моя какая-то там двоюродная или троюродная тётка, но которая всем аки мать родная. У тёти Люси было деревенское детство и правильные моральные ценности. Семья и родственные связи – самое главное в жизни. Она знала всех ближайших и дальних родственников, отслеживала все родственные связи, скрупулёзно собирала историю предков.

Собираться на праздники всей семьёй – обязательное условие для всех. Всей семьёй –подразумевалось всем близким родственникам со своими семьями. Родственники мужа-жены тоже могли войти в этот круг, если соответствовали общеукрепляющей родственной цели в глазах тёти Люси.

Видя незнакомое лицо и спрашивая у тёти Люси: «Тётя Люся, а это кто?», я могла получить такой ответ:

- Это племянник по брату дяди Коли – сына крестного Игната, внучатого племянники тётки Ольги, что была двоюродной бабкой Ксении – твоей прабабки по отцу.

Я задумчиво многозначительно кивала и даже вроде бы иногда понимала. Тёти Люсиными стараниями некоторые родственные хитросплетения в голове откладывались.

Ну а бабка Ксения вообще была легендой. Поэтому все родственные связи как нити, отходили от неё. Люся пошла в неё, и потом будет такой же легендой для потомков. А я, если кто про меня вспомнит, буду троюродной племянницей бабы Люси.

Надо отдать должное, наряду с бестактным вмешательством в дела семьи родственников, за них Люся и болела всей душой. Если, не дай бог, в какой семье случится беда – Люся и укомплектованная по задачам команда родственников была тут как тут, спеша на помощь. Разводов в наших семьях также не предусматривалось. Люся с единомышленницами стояла на страже семейных ценностей. Если кто отбился от рук – загулял, запил и прочие непотребства, а супруга/супруг задумалась о разводе – Люся грудью на амбразуру защищала устой семьи. Провинившегося ждал общественный суд и порицание. Вторую половину обрабатывали на смирение и прощение.

- Это твой крест. Ты его выбрала и неси, – увещевали несчастную всей гурьбой. – Семья – самое главное в жизни. У всех бывают трудные периоды. Надо с достоинством их выдержать. Всё пройдёт, всё перемелется… Зато в старости одна не будешь.

Не знаю, действовала ли эта поддержка, или то был древний страх бабского одиночества, но никто так и не осмелился сбросить с своих плеч ярмо брачного союза, в котором один везёт, другой едет и погоняет. Хотя, на мой взгляд, большинству и стоило бы.

Почему-то в нашем роду большинство женщин были умными, красивыми, сильными, хозяйственными, в общем, из тех, что я б сама на такой женилась. А мужики безвольные нытики с большим самомнением. «Я хозяин!» – так, гордо выпятив грудь, обходит петух свои владения и трясёт своим разноцветным ярким хвостом.

Мне это напоминало баянистый, но вечный анекдот:

Две дамы беседуют о замужестве.

- Мне кажется, – говорит одна, – что замужество напоминает мираж в пустыне – с дворцами, пальмами и верблюдами. Сначала исчезает дворец, за ним пальмы и, наконец, остаёшься с одним верблюдом.

Знаю, что мои родители тоже хорошо покуролесили в молодости. Но к тому времени, когда я пошла в школу, у них всё устаканилось. Теперь они живут душа в душу и воспитывают двух младших детей, моих братьев. Они ещё школьники, один только закончил начальную школу, второй пошёл в первый класс. Конечно, я рада, что родители пережили свои трудные времена и не развелись, поэтому помалкивала о своём несогласии с постулатами не-развода тёти Люси.

Сама она напутствовала меня в Москву словами:

- Помни, Аделин, разводов в наших семьях не бывает! Выбирай раз и на всю жизнь.

Сама тётя Люся также несла на себе свой крест, руководила крепкой рукой мужем-подкаблучником, четверыми детьми и многочисленными внуками.

На все каникулы я, как путняя дочь, должна была возвращаться домой, чтобы провести эти дни с семьёй – она ведь самое важное в жизни. Но Новый год тоже. А потом, тётя Люся, собрав всех детей по родственникам, от пяти до двенадцати лет, что не поддались простуде к этому времени, везла их в Москву, чтобы показать столицу и походить по новогодним ёлкам и детским представлениям.

В этот год я впервые планировала не ехать на Новый год домой. А провести его с любимым. Квартира также планировалась быть предоставленной родственникам, но планы изменились! И я их предупредила. Выдержать сейчас Люсю-Громовержца, прозванную так за бойкий характер и громогласный голос слышимый на всю округу, и пучок шилопопых детей, ни минуты не находящихся в покое, я сейчас была не в силах.

Домой ехать тоже не хотелось. Во-первых, было действительно жаль несбывшихся мечт о поездке. После того как в подробностях представила каждую минуту будущего отдыха в Европе, как-то особенно грустно возвращаться домой, я и так провожу там всё время, вон, даже в ноябре смогла выбраться на пять дней. Потому что у тёти Люси день рождения седьмого ноября, в день революции. Все родственники должны быть как по команде. Только смерть будет оправданием отсутствия. И все праздники стали превращаться в какую-то рутину, одна и та же обстановка, интерьеры, люди и разговоры. А хочется новых впечатлений и чего-то необычного, чудесного – Новый год же! Во-вторых, хотелось побыть одной. Сейчас я не искала общения. Сейчас я чувствовала себя улиткой в домике, в котором хочется отсидеться и переварить произошедшие события.

Совсем недавно я смотрела один из любимых фильмов «Отпуск по обмену» и подумала, как было бы здорово так с кем-то поменяться и уехать от всех проблем.