Рождество в замке Нортумбери

Глава 12 О зелье бесстрашии или чашечке глинтвейна в Рождество

Бродить одинокой по огромному замку было… если охватить одним словом – волнительно. Но оно не передавало весь спектр ощущений: это было возбуждающе, остро, немножечко страшно, но больше вызывало восторг. Какой-то детский, всеобъемлющий, когда за каждым углом притаились тайна и чудеса.

Это походило на ощущения, когда я впервые ребёнком играла в увлекательную компьютерную игру-бродилку. Заходишь в дверь в новое помещение и не знаешь, что там тебя ждёт: то ли сундук с сокровищами, то ли монстры, то ли открытый люк в подземелье, а то, может, и найдёшь себе союзника.

Предвкушение от каждого нового уровня было столь велико, что меня от этой игры за уши не оттащить было. Вот и сейчас так же, только в разы острее, потому что всё по-настоящему. Я могла погладить прохладный тысячелетний камень в стене, провести рукой по латам, которые носили живые рыцари пятьсот лет назад, обвести резную морду то ли льва, то ли мифического животного на панели, обрамлявшей камин с меня ростом, в котором гудел ветер. Все эти ощущения были реальными и живыми.

Эх, жаль я не умею разжигать камин. То есть разжечь костёр дело нехитрое, конечно. Но подпалить замок в мои планы не входило. Понятия не имею что там с дымоходами, вентиляционными шахтами и прочими техниками безопасности. Лучше не буду рисковать. А вот свечи, все, что были в помещениях, в которых я находилась, зажгла. Гирлянды на ёлках никто и не выключал, они так и горели, когда я пришла.

Как и обещала Мэри, в Кросс-Холле стоял огромный стол со всеми блюдами, пока ещё под крышками. В ведёрках со льдом прохлаждалось шампанское, тазы с напитками стояли отдельно на сервировочном столике. Каждое блюдо было подписано.

Эта забота меня умилила, и я поспешила снять всё это на камеру телефона. Сначала табличку, потом поднимала крышку, снимала красиво сервированное аппетитное блюдо и сдабривала комментариями.

Но предварительно прочитала все сообщения, что были присланы за время отключения телефона. Особенно меня интересовало одно – от Димки.

«Делли, где ты? Я заезжал к тебе сегодня, хотел поговорить, никто не открыл. И на звонки ты не отвечаешь. Знаешь, мы с тобой как-то не так расстались. Я не хотел тебя обидеть. Просто в последнее время столько всего навалилось. Я устал. Мне показалось, что ты не любишь людей с проблемами. Тебе нравится когда всё легко и весело. Я, наверное, струсил. Но я скучаю по тебе. По нам. Послезавтра отъезд в Австрию. Ответь мне, давай встретимся».

Я закусила губу. Радостное настроение если не исчезло, то как-то померкло. Димкино сообщение всколыхнуло много чего в душе. И обиду: неужели я действительно выгляжу такой поверхностной, что кажется, что меня не волнуют проблемы близкого человека? И тоску: я тоже скучала по прошлому с Димкой. Но осознавала, что это прошлое. Будущее он сам разрушил. И опять нахлынула досада о том несбывшемся, что представляла в мечтах: романтической поездке вдвоём с любимым, весёлом Новом годе, куче новых ярких впечатлений.

Да лучше б он вообще ничего не писал, досадливо подумала я.

И решила прогнать досаду первым бокалом пунша.

Желудок насытился быстро. Глаза вот всё время косили то в сторону одного блюда, то другого. Поскольку я была здесь одна и гостей до моего отъезда не намечалось (некстати тут я вспомнила про Локвуда и вздрогнула), то позволила себя вести не очень прилично – устроила пир желудка, отщипывая помаленьку от каждого блюда. Всё равно никто не увидит, не осудит. А потом я всё уберу в холодильник-амбар и доем… Хотя… Чтобы всё это съесть даже за неделю, сюда следует пригласить весь Лоуверстон.

Всё было необычайно вкусно, надо написать это в открытке, которую отправлю Мэри.

Просто сидеть и есть было скучно. Я включала в телефоне то телевидение, то музыку – и кружилась в танце в соседнем Кингз-Холле. Его размеры позволяли устроить там и соревнования по танцам с приглашёнными зрителями, и каток, и гонки на велосипедах.

Ну а ещё там в центре стояла ёлка, и я водила вокруг неё хоровод. С бокалом шампанского в руках, до которого дошла очередь. Не могла я же не попробовать шампанское, стоимость которого исчислялась несколькими нулями после первой цифры. Где бы ещё удалось так пошиковать?

Но то ли после сладковатых пунша и глинтвейна, то ли просто надо было быть ценителем, я не оценила всю прелесть игристого, хотя, в целом, его любила. Ну, как, любила – два раза в год по праздникам. И лучше и дороже советского ничего не пила. Так что списав на свой плебейский вкус, я оставила шампанское в сторону и вернулась к сладко-пряному глинтвейну.

В замке было не холодно, но прохладно, слишком большие и высокие помещения трудно отопить даже водяным отоплением. Которое, понятное дело, и так экономили в пустующем замке, поддерживая просто плюсовую температуру. А пряный напиток приятно согревал и дарил хмельное веселье.

Интересно, где сейчас обещанные замковые привидения? Чем занимаются? Что-то их не видно и не слышно. Возможно, они не везде могут появляться? Или в религиозные праздники не смеют тревожить людей? Я вообще ничего о призраках не знала. И спросить некого.

Я решила, что если они тут, дать им возможность тоже отпраздновать. А я пока могу прогуляться по второму этажу, там ведь тоже столько интересного и неисследованного!

Я поднялась из-за стола и громко сказала:

- Дорогие духи этого дома! Приглашаю вас за праздничный стол отметить праздник. Угощайтесь, веселитесь, только замок не разнесите, прошу, – улыбнулась я, представив. – А то хозяин будет сердиться, нехорошо получится. Счастливого Рождества!

Я пошла к выходу на лестницу, как услышала где-то за спиной негромкое:

- Вы слышали? Ах, какая замечательная девочка…

- Тише ты, – шикнул второй женский голос. – Ещё напугаешь…

- А что, разве она может нас услышать? Гамильтон?

- Нет, нас она не слышит. Но надо быть осторожней, чтобы не выдать себя. Понаблюдаем пока, – сказал командный мужской голос, и всё смолкло.