Розочка, или Вся правда о чудовище

ГЛАВА 3. Маскарад

Веррет. Веррет. В его имени было и дыхание ветра — того, что летит с равнин, и аромат вереска, окутывающего холмы сиреневым покрывалом на излете лета, и горделивость вепря, небрежно попирающего цветы мощными копытами. Я встретилась с ним лишь однажды, но с тех пор шептала его имя каждую ночь в окно, снова невольно заражаясь детской верой, что прошептанное сбудется. И каждый раз имя звучало иначе, наполняясь новым смыслом и ароматом.

«Возможно, мы еще когда-нибудь встретимся с вами, Джессейра», — слышала я словно наяву, и снова, как и тогда, руки становились потными, а горло, наоборот, пересыхало. Хриплые нотки в мужском голосе летели искорками от костра, что горит на дальнем холме, вызывая непреодолимое желание побежать к нему через мокрые травы, раздвигая руками густо-синюю ночь, в которой, как в киселе, запутались зеленые светлячки.

На бал-маскарад меня взяли, чтобы я помогала сестрам.

— Джесс, подержи шубку!

— Джесс, у меня, кажется, локон выбился сзади из прически. Поправь!

— Джесс, расшнуруй чуть-чуть корсет, а то по приказу матушки горничная меня так затянула, что я вздохнуть не могу.

Джесс! Джесс! Джесс! Я слышала это постоянно, но смиренно принимала правила игры. И на праздник Отверзания весны в усадьбу Еловой горы меня тоже позвали заодно. Этакий довесок к благородному графскому семейству. Но я все равно радовалась: сестры не часто брали меня на бал, поэтому уже с утра я была полна возбуждением и радостью.

Дорога проходила через лес. Солнце, раскалываясь на горящие осколки, тонуло среди еще голых веток деревьев. Я опустила стекло кареты, радуясь тому, что мы ехали без графа и графини. Вдохнула весенний запах — талого снега, чьи покрытые черной корочкой островки еще задержались в ложбинках, мокрой хвои и их — первоцветов. Тонкая хрустальная ниточка аромата, да что ниточка — тончайший волосок. Неуверенный и освежающий, он долетал из глубины просыпающегося леса, плыл среди холодных ветвей с пока твердыми капельками непроснувшихся почек, но я смогла вычленить эту хрустальную нить из общего клубка лесных ароматов, потянула за нее и усилила. Начала плести кружево, а затем укуталась в эти нити, как в тончайшую шаль. Мисси, сидящая рядом, ахнула.

— Пахнет цветами, — мечтательно сказала Долли, а Катти тихо сказала:

— Хочу такую туалетную воду, — и со значением поглядела на меня.

Конечно, магия скоро рассеется, но час или другой я смогу удерживать вокруг себя флер первых цветов.

— Виконтесса Катриана Леблер, виконтесса Одолира Леблер, виконтесса Амисилия Леблер и госпожа Джессейра Варкуш, — получив наши приглашения, слуга вычеркнул наши имена из книги гостей и с поклоном открыл дверь в танцевальный зал.

Бал обрушился на меня лавиной запахов. Духи дам и кавалеров, запах пота от разгоряченных танцоров, полироли для пола, кожи мужских сапог и дамских туфелек, аромат умирающих в жаркой атмосфере пионов и ранункулюсов, тающего воска свечей и многие-многие другие. Запахи обступили меня, навалились толпой, закрутили в вихре. А вместе с ними звуки и цвета. Любопытные взгляды в прорезях масок, шепоток и сдержанный гул голосов. Я покраснела, тушуясь от внимания, и отступила за спины сестер. Впрочем, и Мисси чувствовала себя не лучше. Из-под серебристой маски сверкали испугом ее голубые глаза, а губки сестры дрожали.

— Я нормально выгляжу? — шепнула она мне.

— Прекрасно! — и Мисси выдохнула.

Над головами танцоров плавали свечи, магически перемещаясь по воздуху. Огоньки заполошно били огненными крыльями от вихря кружащихся фигур. Мы с сестрами смущенно встали в круг ожидающих следующего танца. Но простояли недолго: дам явно было меньше, чем кавалеров, поэтому каждой из нас пришлось вальсировать. А после пары танцев с незнакомцами в масках я сбежала.

Странно — я так ожидала этого бала, но теперь испытывала лишь разочарование и неловкость. Ощущение пустышки, завернутой в золотой фантик, не покидало меня. Чужие неинтересные мне люди, пустые разговоры и бессмысленное передвижение вслед за кавалером, который вызывал у меня лишь отторжение. Я нашла глазами сестер: они увлеченно общались со своими партнерами, — успокоилась на их счет и проскользнула между гостями в соседний зал.

Там были расставлены столы с закусками. Боясь до дрожи погрешить против этикета, я, тем не менее, положила на тарелку несколько тарталеток и, дождавшись, пока на меня перестанут обращать внимание, скрылась от толпы за опущенными гардинами.

Пышные занавеси сразу же отрезали меня от людей. Двери на балкон здесь были приоткрыты, чтобы дать приток воздуху в переполненный гостями зал, и я поежилась от сквозняка. Узкое пространство между высокими окнами и спускающимися до пола гардинами показалось мне уютным убежищем. Я поставила тарелку на подоконник и без стеснения принялась за изысканное угощение, поглядывая на белые колючки звезд, зацепившиеся за черную бархатную ткань неба. Отставила пустую тарелку, но выходить из укромного закутка не захотела. Пусть бал идет, решила я, а я скоротаю время здесь, в одиночестве.

Вдруг занавеси колыхнулись, и в образовавшийся проем ступила высокая фигура. Я невольно зажмурилась, таким ярким мне показался хлынувший из зала свет, и испуганно отшатнулась.

— Я вас напугал? — раздался спокойный мужской голос.

Я вспыхнула. Какая неловкость!

— Прошу простить меня! — пробормотала, собираясь выскользнуть из интимного уголка.

— За что же я должен прощать вас… Джессейра?

Мужчина произнес мое имя, когда я уже взялась за портьеру, и я невольно замерла, пойманная на крючок изумления.

— Вы… знаете мое имя? Но как?

Теперь незнакомец полностью привлек мое внимание.

— Я ждал вас.

— Меня?

— Да… Джессейра.

Он произносил мое имя так, словно смаковал. Словно надкусывал шоколадные конфеты с ликером, и каждая оказывалась с новым вкусом. Я подняла голову и смело поглядела в глаза того, кто смог вычислить меня под маскарадной личиной, но чьего имени я сама не знала.