Розочка, или Вся правда о чудовище

ГЛАВА 4. Танец

Каждый раз, когда он делал эту маленькую паузу перед моим именем, сердце у меня пропускало удар, словно я ожидала услышать что-то другое и каждый раз обманывалась. Я смогла лишь склонить голову и вложила вспотевшую от волнения руку в его — твердую и теплую, с длинными гибким пальцами. Он опустил глаза и вздрогнул. Взгляд незнакомца упал на колечко на моем мизинце — маленький изумруд, изящно оправленный в золото. Оно вспыхнуло в лучах луны. В глазах мужчины появилась какая-то затаенная мысль, но через секунду он поднес мои пальцы к своим губам. Затем пожал мою руку, но не успела я возмутиться такой вольности, как незнакомец уже вывел меня из-за занавесей в зал. Я невольно заморгала, так ударил по моим привыкшим к темноте глазам яркий свет магических свечей, что плавали над толпой.

Мой спутник, облаченный в фиолетовый камзол с серебряной искрой, повел меня в бальный зал, не выпуская руки, словно боялся, что я убегу. Я шла в каком-то трансе, не в силах отнять ее. Бежать! — во второй раз мелькнула прежняя мысль, но я снова позволила ей выпасть из рук смятым конфетным фантиком к куче других, отброшенных таким же небрежным жестом.

— Аппелетто, — сказал незнакомец.

— Что?

Я заставила себя оторвать взгляд от его насмешливо изогнутых губ и ямочек на щеках и поднять глаза выше. В свете свечей грустные глаза незнакомца были больше похожи на зеленые турмалины, порой меняя цвет на дымчато-серый топаз. Это завораживало и пугало. Я снова почувствовала, что тону в его взгляде.

— Аппелетто, — повторил мужчина. — Танец, завезенный давно из-за океана. Сначала завораживающе и опасно медленный, потом ускоряющий темп.

— Я умею его танцевать, — чуть с обидой сказала я: неужели он считает, что мне не дали должного образования?

Ну и пусть я лишь приемыш в графской семье, но учителя уделяли мне столько же времени, сколько и Долли, Катти и Мисси. А кое в чем я даже превзошла своих сестер.

— Я в этом не сомневался, — усмехнулся незнакомец. — Я лишь хотел вам указать на то, как будут… будет развиваться танец.

И снова эти многозначительные паузы, как будто намеки на что-то большее, чем обычный маскарадный флирт. Маленькие ловушки, в которые я должна попасться. Или уже попалась?

Музыканты взялись за смычки, и духоту танцевального зала пронзили дрожащие, как струи ливня, скрипичные трели. За ними последовал бас виолончели. Звуки клавиш клавесина — капли, падающие на гладь озера. Незнакомец властно притянул меня за талию, и начался танец.

Аппелетто и правда сначала мучительно медленный, словно оттягивает развязку, неуверенно продвигается вперед. Шаг в сторону, медленное кружение, шаг в другую сторону, снова кружение. Рука незнакомца на моей талии жгла меня даже сквозь ткань, а неотрывный взгляд заставлял то и дело покрываться мурашками. Да что же это такое? Почему он на меня так действует?

Первые танцы на сегодняшнем балу не оставили у меня никаких воспоминаний, кроме неловкости и желания поскорее распрощаться с партнерами, тогда как аппелетто с незнакомцем заставлял трепетать от кончиков ног до макушки.

— Зачем вы пригласили меня? — снова решилась я пойти в контратаку — нет, я решительно должна была сбросить с себя чары незнакомца. — Если вы знаете мое имя, то также знаете, что я приемная дочь графов Леблер. Без титула. Без приданого. Я никто.

— Разве… Джессейра?

Глаза незнакомца теперь смеялись. Надо мной? Зал качался и плыл от звука скрипок. Лица казались смазанными мокрой губкой набросками портретов.

— Да! Ни один мужчина в этом зале не обратил бы на меня внимания, знай он, кто я, — с уверенностью сказала я. — Я не интересная, никому не известная девушка, и ни один приличный кавалер в здравом уме и твердой памяти не захочет сделать мне предложение.

Я с обидой обрушила на моего партнера затаенную боль и почувствовала, как мои щеки залил румянец гнева. Да что это со мной? Я вела себя совершенно неприлично!

— Тогда они глупцы, — небрежно бросил мой визави, и у меня от удивления распахнулись глаза.

— Нет, это не так! — я сама не знала, почему меня тянуло на спор с незнакомцем. — Я действительно незавидная невеста.

— Вы самая красивая девушка на сегодняшнем вечере.

— Вы это смогли разглядеть под маской?

— Глаза — зеркало души. А ваша душа прекрасна. Как и все остальное.

Я млела от этих комплиментов. Но так же нельзя! Я решительно встряхнула головой.

— Даже если и так, то кому это важно? Я даже не знаю своих родителей. Если бы не граф, то, возможно, моя судьба бы была работать прислугой в таверне. Если не чего-нибудь похуже.

— А вы не помните своих родителей?

И почему в каждом вопросе незнакомца мне слышался подвох?

— Нет, — сухо ответила я. — У меня не сохранилось никаких воспоминаний до того времени, как меня удочерили граф и графиня.

— Вы ничего не помните?

— Нет. Но графиня не раз намекала на то, что оказала честь, взяв в семью безродную сироту. И вот поэтому я должна сама зарабатывать себе на жизнь.

— Ваши духи восхитительны, — серьезно сказал незнакомец. — Но знаете, чего им не хватает?

— Чего же?

Он задел меня за живое, поэтому мой вопрос поневоле прозвучал грубовато. Но незнакомец не оскорбился, а продолжал меня молча кружить, и я снова увидела прежнюю улыбку на его лице — загадочную и чуть насмешливую.

Но вот танец сблизил нас. Мой кавалер обхватил меня за талию и приподнял. Мои локоны упали ему на лоб. На секунду он почти коснулся лицом моей груди, и я вспыхнула. Но вот мой партнер уже поставил меня на пол и в этот миг прошептал на ухо:

— Золотая роза.

— Что?

Я была словно в полусне: музыка слышалась сквозь стеклянную преграду, люди вокруг казались тенями, а смысл слов ускользал.

— Золотая роза. Редчайший цветок, завезенный сто лет назад из-за океана и обладающий, по слухам, уникальным ароматом. Говорят, что он набирает силу в полночь, и вдохнувший этот аромат человек всегда с тех пор будет искать его. А не найдя, сходить с ума. Вы представляете, что это означает?