Розочка, или Вся правда о чудовище

ГЛАВА 6. Гонец

— С ума сошла?

Черная маска на лице всадника сразу выдала посланца Проклятого герцога.

— Это вы едете в поместье Голубые Холмы за дочерью графа Леблер? — с трудом отдышавшись, спросила я.

— Да. А вы?..

Глаза всадника пронизывали меня любопытством.

— Джессейра Варкуш, — стараясь говорить спокойно, представилась я, — приемная дочь графа. Отец послал меня.

— Вот как? Разве в уговоре была приемная дочь?

Резкие слова гонца хлестнули меня не хуже пощечины. Я гордо выпрямилась.

— Мой отец, — на этом слове я сделала акцент, — ценит и любит меня так же, как и своих родных дочерей. Он никогда не делал между нами различия. А в уговоре не было условия, чтобы его сиятельство отдал именно родную дочь.

Мужчина сузил глаза. Нехотя кивнул.

— Садись!

Он протянул мне руку в перчатке, которая показалась мне огромной. Я содрогнулась, прикоснувшись к ней, но преодолела свое отвращение, поставила ногу на носок сапога гонца и подпрыгнула. Мужчина легко подтянул меня и усадил перед собой на лошадь. Обхватил рукой за талию. Другой потянул коня за повод, заставив его повернуть назад.

— Не боишься?

Я вздрогнула от вопроса. Теперь лицо незнакомца, скрытое маской, было совсем близко от меня. Я вдохнула идущий от мужчины запах танжерина, бессмертника, пачули, замши и амбры. Ого какой богатый аромат! И какой волнующий! Запахи обволакивали меня, ласкали мое обоняние. Ни за что не поверю, чтобы обычный слуга мог пользоваться таким дорогим парфюмом. Я еще внимательней пригляделась к посланцу Проклятого герцога.

Матерчатая маска закрывала его лицо полностью, оставляя лишь узкие прорези для глаз. Их серый цвет казался стальным, а взгляд острым и внимательным. Черты лица под маской казались грубоватыми и словно карикатурно увеличенными. Я слышала об уродстве слуг в Черном замке: рассказывали, что проклятие герцога касалось всех, кто поступал к нему в услужение. Так ли это? По крайней мере, они все носили за пределами замка маски.

— Чего я должна бояться? — с невольной дрожью в голосе спросила я.

— Упасть с лошади.

— А-а! Нет! Я же умею ездить верхом. Отец обучал меня тому же, чему и родных дочерей.

— Тогда держись!

Лошадь резко перешла в рысь, и я испуганно вскрикнула, но гонец держал меня крепко, не давая упасть.

Поля и луга замелькали. Пасущиеся овцы едва успевали лениво поднять головы, как мы уже проносились мимо них.

— Зачем я его светлости? — не смогла я удержаться, чтобы не задать вопрос, который мучил меня со вчерашнего дня. — Вернее, зачем ему одна из дочерей графа Леблер? Это такое наказание? Но за что? Разве мой отец или сестры сделали что-то, за что следует их покарать?

— А разве судьба всегда наказывает только виноватых? — ответил мне вопросом на вопрос гонец.

— Разве нет? Мне всегда думалось, что злых постигает кара, а добрых ждет награда.

Мужчина рассмеялся. Смех звучал из-под маски приглушенно, но был искренним и веселым.

— Какая забавная маленькая девочка! — отсмеявшись, сказал он. — Верит в сказки.

Я обиженно отвернулась.

— В жизни тоже так бывает, — пробормотала я.

— Тогда за что судьба наказала тебя, Джессейра? — вопросил гонец. — Лишив родителей и родного дома. За какие такие прегрешения пострадала ты?

— Не знаю, — растерялась я: мой собеседник был прав.

— В жизни мало справедливости, — продолжал внушать мне мужчина. — И тебе еще предстоит в этом убедиться.

Он пришпорил коня, и тот перешел в галоп. Я лишь крепче вцепилась в незнакомца. Мне надо было обдумать его слова. О справедливости и неотвратимости наказания. Раньше я рассуждала просто: раз Проклятый герцог наказан проклятием, значит, совершил что-то плохое. Раз я стараюсь поступать хорошо, то буду вознаграждена за это. Но вдруг это не так?

Возражения копились в моей душе вместе с раздражением, но я решила молчать и не начинать свою новую жизнь с конфликта. Тем более с тем, кто, по моему рассуждению, занимал не последнее место в доме герцога.

Я крепко держала узелок с пожитками, боясь потерять его. Наверное, можно будет послать в дом графа и за другими вещами, но вряд ли получится сделать это сразу.

Замок вырос перед нами внезапно, словно великан высунул свою голову из-за верхушек деревьев. Черный! Духи лесные, слухи не врали! Замок был черен, как антрацит.

— Держись! — сказал гонец, крепче прижимая меня к себе, и конь прибавил ходу.

Через четверть часа копыта коня уже грохотали по перекинутому над глубоким рвом каменному мостику. Мы влетели внутрь мощных стен с башнями, и за нами упала на землю решетка. Глухой стук ударил мне по нервам, и я беспокойно оглянулась.

— Не бойся, Джессейра, — шепнул мой всадник с усмешкой.

Он бросил повод подбежавшему слуге и легко спрыгнул с лошади. Протянул руки, и я соскользнула в них. Задрала голову и застыла в изумлении.

Замок был черен и поблескивал в лучах солнца стенами восьмигранных башен с узкими окнами, над которыми возвышались пронзительно остроугольные вимперги. По зданию словно однажды прошелся огонь, оставив лишь обугленные стены. А еще он весь был покрыт черными каменными горгульями. Они толпились на карнизах, обнимали капители, забивались во все ниши, сидели по бокам широкой лестницы, ведущей ко входу. Я задрожала, увидев в их слепых глазах хищный интерес.

— Добро пожаловать в Черный замок, Джесс! — чуть склонил голову привезший меня всадник и сорвал с лица маску.

Я посмотрела в его лицо и покачнулась.

Оно было словно порождением кошмаров. Глаза незнакомца утопали в глазницах, придавленных надбровными дугами с неряшливыми кустистыми бровями. Нос мужчины был не просто горбат, а, выходя из переносицы, устремлялся вверх, чтобы преломиться почти под прямым углом, а затем, длинный и остроклювый, нависал над толстыми губами лиловатого цвета. Нижняя губа была придавлена неровными острыми клыками. Подбородок имел два завершения, между которыми пролегало углубление, разделяющее его на неравные половины. Щеки были изборождены складками и покрыты бородавками с кустиками волос. Я даже не могла себе раньше представить подобное уродство.