Розочка, или Вся правда о чудовище

ГЛАВА 12. Утро

Я проснулась с первыми лучами солнца и подскочила на кровати мячиком. Комната была пуста, и только едва уловимый запах бессмертников бередил мою память.

Сегодняшнее видение было таким ярким, что я не могла поверить, что это был сон, бесследно растворившийся в ночи. Мама! Нет, это было воскреснувшим воспоминанием! И каким ярким! Но почему я не вспомнила этого раньше? Почему много-много лет прошлое убегало от меня?

Мы с Мисси любили забавляться волшебными картинками. С виду пустой белый лист бумаги, но стоило намочить его, как на нем тут же начинали проявляться красочные рисунки. Кто же брызнул водой на белый лист моей памяти?

Сестры часто допытывались у меня, что я помню из моего раннего детства. Я пыталась до боли в глазах и до звона в ушах вглядеться в эту белизну. И что? Ни-че-го! Словно кто-то стер все мои ранние воспоминания, вынул из моей головы. А сейчас, выходит, они начинают возвращаться ко мне?

Я свесила ноги с кровати. Оглянулась. Солнце ярко блестело в зеркале и на ключе, вставленном в замок изнутри. Значит, Веррет мне приснился. Хотя бы он был сном. Я с облегчением выдохнула, но при этом легкое сожаление коснулось моей души.

Громкие вскрики и охи с улицы привлекли мое внимание. Забыв, что я одета в ночнушку и не причесана, я прошлепала босиком к окну и опасно свесилась с подоконника, пытаясь понять причину чьего-то удивления.

— Башня! Смотрите, башня!

Три служанки, столпившись во дворе, показывали на что-то вверху. Я проследила взглядом за их указующими руками и ахнула сама.

Верхушка крайней башни замка выглядел иначе. Вчера еще бывшая грязно-серой, черепица крыши над башней выглядела сегодня ярко-брусничной, а верхний ярус стал ослепительно белым. Он поблескивал в лучах солнца кристаллами рафинада. Ниже неровная размытая полоса разделяла башню, и там белый цвет переходил в серый, чтобы стать ниже снова антрацитово-черным.

— Чудеса! Что это? — продолжали трещать служанки.

Потом я увидела, что во двор вышел солидно одетый мужчина, похожий на управляющего, и погнал служанок на работу. Но сам заложил руки за спину и остался стоять во дворе, с изумлением разглядывая изменившую цвет башню. Его взгляд скользнул и по моему окну, и я смущенно прыгнула внутрь комнаты.

Быстро умылась, привела себя в порядок и выбежала из спальни.

Утром замок смотрелся иначе. Слуги, которые уже принялись за уборку, кланялись мне. Порой шептались за моей спиной, но я не обращала на них внимание. Мне нужно было во что бы то ни стало найти вчерашнюю комнату-библиотеку.

Я нашла ее не сразу. Замерла на пороге, оглядываясь и вспоминая, как она выглядела вчера в ночи. Осторожно вошла внутрь.

Дама так же восседала на портрете, как и раньше, и по-прежнему смотрела на мир сквозь лорнет. Ни графина, ни корзиночки с булочками на столе уже не было. Под ногами раздался хруст. Я наклонилась. Какая-то черная пыль, а рядом микроскопические черные трубочки, нет, черный бисер…

— Детка! — воскликнула незаметно подошедшая сзади экономка, и я испуганно подскочила.

— Доброе утро, тетушка Эмет!

— И тебе доброго, Джесс! Если желаешь, то можешь позавтракать… одна… или с его светлостью. На стол накрывают. А пока запрягают лошадей тебе в карету.

Она говорила, делая странные паузы, и в словах доброй женщины мне послышался какой-то намек. Но что она мне хочет сказать?

— Проводите меня к его светлости, — твердо попросила я, и экономка, бросив еще один загадочный взгляд, повела меня в обеденный зал.

Проклятый герцог уже стоял там. Тетушка Эмет лишь молча махнула мне рукой и бесшумно отступила в глубь коридора, словно боясь помешать своему господину. Закрыла за моей спиной дверь. А я вошла, тоже невольно заробев и пытаясь ступать бесшумно по ковру цвета индиго с бежевыми узорами.

Он стоял, облокотившись о перила на балконе, там, где мы с ним разговаривали вчера. Я видела свесившиеся пряди темных волос и скорбно сгорбившуюся спину. Мужчина явно был погружен в свои невеселые мысли, потому что не замечал меня, пока я не подошла к нему близко-близко.

— Ваша светлость!

Он вздрогнул, но не повернулся ко мне, словно боясь показать уродливое лицо. Невольная жалость пронзила меня.

— Доброе утро, Джесс! Пришла попрощаться? — голос герцога был глух и безэмоционален.

— Скажите… — я невольно волновалась, задавать или не задавать этот вопрос, но привычка идти и говорить напрямую сказалась и сейчас. — Скажите, а то, что башня побелела, это… из-за меня?

Теперь он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло удивление. Неужели не видел? Странно, но сегодня уродство герцога не так сильно отталкивало меня, как вчера. Да, внешность хозяина замка не изменилась, но сейчас я видела не столько грубые черты лица, сколько взгляд мужчины — внимательный и умный.

— Что ты имеешь в виду, Джесс?

— Я видела гобелен в зале, — стала торопливо объяснять я. — Скажите мне, замок же был белым до проклятья, да? А потом почернел?

— И что?

— А то, что сегодня утром часть башни побелела, — выпалила я и смешалась.

— И ты подумала, что это из-за тебя?

В голосе мужчины прозвучала ирония, если не сказать насмешка. Я обиделась и окончательно растерялась.

— Значит, я ни при чем?

— Я этого не говорил.

Теперь я уже начала сердиться. Странный человек! Сначала едва ли не обманом зазывает меня к себе в замок, просит о помощи, а потом высмеивает и отталкивает! Кажется, обида явно нарисовалась на моем лице, потому что в глазах хозяина замка снова вспыхнуло веселье.

— Нести горячее? — спросила тетушка Эмет, появляясь на балконе. После утвердительного кивка господина она с замешательством посмотрела на меня и уточнила: — На двоих или на одного?

Теперь герцог вопросительно посмотрел на меня.

— Составишь мне компанию за завтраком, Джесс? — любезно предложил герцог. — Но я не настаиваю.

Я лишь кивнула, чувствуя себя неловко.