Розочка, или Вся правда о чудовище

ГЛАВА 13. Сказка

Когда герцог привел меня в библиотеку, я даже не удивилась. В золотой паутине солнечных лучей бились крохотные пылинки. Тишина стояла такая плотная, что на ней можно было разлечься, как на перине. Давешняя дама осоловело взирала на меня с портрета и чуть ли не зевала.

— Садись, Джесс! — предложил герцог, но сам отошел к окну и прислонился к подоконнику. Я уселась, не зная, куда девать свои руки. — Ты о чем-то хотела со мной поговорить?

— Я… М-м-м…

Язык прилип к гортани, не давая произнести ни слова. Нет, я не боялась герцога. Давешний страх куда-то делся, что удивляло даже меня саму.

— Кто-то подсыпал мне сегодня ночью в напиток пыльцу черной бабочки, — внезапно сказала я, не зная, с чего начать.

— Это не шутка, — нахмурился герцог. — Я накажу слугу, по вине которого это произошло. Кто это сделал?

— Никто. То есть это был портрет. Наверное. Все подозрения падают на него.

Звучало по-идиотски. Герцог тоже явно развеселился.

— Вот даже не знаю, что делать, — развел он руками. — Не представляю, как наказать портрет. Вырезать холст и убрать в футляр? Отнести картину на чердак и закрыть его? А ты уверена? Может, тебе это просто приснилось, Джесс?

— Я ни в чем не уверена, — с досадой сказала я, — со вчерашнего дня. Нет, даже с позавчерашнего. И вообще…

Мне хотелось пожаловаться на свои неприятности, но я вдруг сообразила, что выбрала неверный объект для моих жалоб. А между тем, все! Все стало странным. Моя жизнь, такая ясная до недавнего времени, с недавних пор превратилась в клубок тайн. Увиденные во сне родители, которых я не могла вспомнить столько лет. Кем они были? И как они были связаны с герцогом? Кто подсыпает мне постоянно пыльцу черной бабочки? Это она вызвала у меня странные видения на грани реальности? Вроде, в этом не было ничего страшного. Тогда почему…

— Ты хочешь сказать, что я, ворвавшись в твою жизнь, испортил тебе ее? — вкрадчивым тоном спросил герцог.

А это не так?

— Это не совсем так, — сказала я.

— Джесс! — герцог вдруг отделился от окна и направился ко мне. Я испуганно вжалась в спинку дивана, боясь, что он сделает, как вчера — нависнет надо мной. Но мужчина вдруг остановился. Я увидела, как он поджал губы, а его и без того длиннющий нос еще больше вытянулся от огорчения. В глазах мелькнули гнев и обида. Он остановился, не дойдя до меня пары шагов и отрывисто сказал: — Карета ждет тебя, Джесс!

Эти слова ударили по мне, так что я порывисто вскочила и выпалила:

— Позвольте мне помочь вам!

Лицо герцога закаменело и побледнело. Он медленно поводил головой из стороны в сторону. Но я уже закусила удила.

— Вы хотите сказать, что сначала заманили меня сюда, а теперь гоните?

— Ты сама прыгнула под копыта моего коня!

— Вы! Вы сами рассказали мне о пророчестве и проклятье!

— А с чего ты взяла, что именно ты девушка из пророчества?

— А почему башня побелела?

— Дождь грязь смыл!

— Ага! А кто грозу нагнал, чтобы я не могла вчера уехать?

— Какую еще грозу?

— Такую! Магическую!

— Ты подозреваешь, что это был я?

— А кто тогда?

— Духами лесными клянусь, что это был не я!

— Ха!

— Ты мне грубишь, Джесс?

Я увидела словно со стороны, как глупо мы выглядим: нависший и рычащий на меня герцог и я, растрепанным воробушком наскакивающая на него: руки в боки, а на лице румянец гнева.

— Я помочь хочу!

— Много на себя берешь!

— Всего лишь спасти одного упрямого осла!

Лицо герцога искривилось от изумления, а затем он вдруг расхохотался, весело и искренне. Я пару секунд смотрела на него, а затем тоже начала смеяться. Нет, смех не сделал лицо мужчины привлекательней, отнюдь, но все же его смех был заразительным.

Герцог отер глаза от слез. Плюхнулся на диван и вытянул ноги. Я, чуть поколебавшись, плюхнулась рядом с ним.

— Давно я так не веселился, — сказал мужчина. Протянул мне руку: — Мир?

Я, чуть поколебавшись, пожала его уродливый мизинец с когтем.

— Перемирие. Так как снять с вас проклятие?

— Хм.

Герцог снова вскочил на ноги и пошел к полкам. Я наблюдала, как мужчина ходит вдоль них, нагибается, становится на цыпочки — словом, ищет что-то среди многочисленных книжных томов. Я поймала себя на мысли, что, если не видеть уродливого лица и рук, то герцога можно счесть даже красавцем. Тонкую талию, широкие плечи и исходящую от мужчины харизму я отметила, еще когда ехала с ним на коне и он держал меня в стальных объятьях. Но увы, этого было бы недостаточно для меня, чтобы испытать хоть малейшую симпатию. И еще ведь был Веррет, средоточие моих тайных помыслов и желаний, мой сон и моя мечта…

— Ага, вот она! — с удовлетворением сказал герцог и снова уселся рядом со мной на диван.

— Что это?

Я с любопытством покосилась на небольшой толстый томик, обернутый в бархат и замкнутый на серебряные застежки. Герцог, заметив мой интерес, усмехнулся. Расстегнул застежки, и они сердито клацнули, освобождая томик от оков.

— Где же она была? — пробормотал мужчина, проглядывая оглавление. — Ага! Вот!

Я невольно подвинулась ближе к герцогу и засунула нос в страницу.

— «Розочка», — прочитала я. — Это что, сказка?

— Семейное предание, — пояснил мой собеседник. — О том, как одного из наших дальних родственников постигла беда. Он был превращен в дикого зверя, уродливого и лицом, и телом. «Тут из-за кустов вышел страшный зверь и заревел: «Кто посмел сорвать мой любимый цветок?» Несчастный отец остолбенел от ужаса. На голове чудища были рога, а изо рта торчали кривые клыки. Лицом он напоминал то ли бы быка, то ли льва и был черен…»

Я невольно покосилась на герцога, и тот с иронией встретил мой взгляд.

— Да, Джесс, мне значительно больше повезло, если ты об этом.

— А рога вы нигде не прячете? — хихикнула я.

— Я не женат, а посему пока не осчастливлен этим атрибутом, — парировал герцог.