Розовый Дом. Путешествие через кошмар

Глава 2. Железное сердце

Лифт плавно, почти бесшумно поднялся на четвертый этаж. Когда двери разъехались, их встретил не свет, а густой, почти осязаемый мрак. Лишь одна-единственная лампочка под потолком в дальнем конце коридора мигала с нерегулярным, судорожным ритмом, на несколько секунд выхватывая из черноты детали, а затем снова погружая все в темноту.

Воздух здесь был другим — холодным, затхлым, пахнущим старой штукатуркой и пылью, без намека на сладковатую химию первого этажа. Тишину нарушал лишь едва слышный гул, доносящийся из-за стен, и противное жужжание мигающей лампы.

— Ну, гостеприимно, — пробормотала Алия, выходя первой. Ее голубое платье на мгновение вспыхнуло в свете лампочки, чтобы в следующую секунду снова стать серым силуэтом. Она невольно попятилась, наступив Элле на ногу. — Ой, прости!

— Ничего, — Элла ответила машинально. Ее глаза быстро привыкали к темноте. Она уже доставала из белого рюкзака тот самый фонарик. Узкий, яркий луч прорезал мрак, упершись в противоположную стену. Коридор был узким и длинным. По обеим сторонам располагались пять одинаковых темных деревянных дверей, пронумерованных от 1 до 5 ржавыми металлическими цифрами. Прямо по правую руку от лифта, в маленькой нише, стоял невысокий круглый столик, словно из какого-то кафе. На нем под стеклянным колпаком лежал один-единственный пожелтевший листок.

Подойдя ближе, Элла направила на него луч. Надпись была выведена старомодным пером, чернилами, которые казались слишком черными и слегка блестели.

«Задание четвертого этажа.
Перед вами пять дверей. За каждой — комната, полная вещей.
Ваша цель: найти в каждой комнате САМЫЙ ТЕМНЫЙ предмет. Не просто черный, а тот, что поглощает больше всего света, тот, в который упирается взгляд и не может оторваться.
Когда все пять предметов будут собраны, они укажут, где искать Ключ, отпирающий путь вниз.
Предупреждение: не все темное — безопасно. И не все предметы хотят быть найдены.»

Алия, заглядывая через плечо, свистнула. — «Не все предметы хотят быть найдены». Мило. Похоже на инструкцию к игре с дополненной реальностью. Только реальность, кажется, слишком уж дополненная.

Элла вглядывалась в буквы. — «Самый темный». Это субъективно. Как мы поймем? Мы можем выбрать неправильно.
— Значит, будем выбирать то, что внушает самый жуткий трепет, — с мрачной решимостью сказала Алия. Она повернулась к дверям. — Пять комнат. Как думаешь, ходить вместе или разделиться, чтобы быстрее?

— Вместе, — ответила Элла без тени сомнения, сжимая в руке фонарик. Ее костяшки побелели. — Ты слышала шепот? Я нет. Но я его... чувствую. Исходит от дверей. Мы не разделяемся.

Алия кивнула. Страх, наконец, взял в ней верх над азартом, и теперь она была только рада держаться ближе к подруге и ее белому рюкзаку со спасительными вещами.

Когда они с опаской двинулись по коридору, фонарик в руке Эллы выхватывал из тьмы крошащуюся штукатурку и паутину в углах. Мигающая лампочка на другом конце, казалось, подмигивала им с усмешкой.

Дверь №1 была простой, деревянной, с потрескавшейся краской. Алия толкнула ее, и они вошли в крошечное помещение, похожее на чулан прачки. В воздухе висела влажная, тяжелая духота и запах затхлой земли. В свете фонарика закружились мириады пылинок. Комната была пуста, если не считать старого сундука, обитого потертой жестью.
— «Самый темный предмет», — прошептала Элла, водя лучом по стенам. — Тут кроме сундука ничего нет.
Они с трудом открыли тяжелую крышку. Внутри лежала груда ветхой, когда-то белой ткани — простыни, наволочки, пожелтевшие от времени. Алия с отвращением перебирала их. И вдруг ее пальцы наткнулись на что-то холодное и скользкое, спрятанное на самом дне. Она вскрикнула и отдернула руку.
Элла, стиснув зубы, направила свет внутрь. Там, среди белья, лежала маленькая, черная резиновая перчатка — детская, для кукольного театра. Она была не просто черной. Она была цвета гниющей смолы, матовой и вязкой на вид, будто только что вынута из копоти. Она поглощала свет, делая пространство вокруг себя еще темнее.
— Вот он, — сдавленно сказала Элла, используя салфетку, чтобы поднять перчатку. Та была холодной и липкой. Они положили ее в один из кармашков рюкзака, ощущая, как от находки веет леденящим беспокойством.

Дверь №2 была тяжелее и с массивной железной ручкой. За ней их ждала не комната, а, казалось, целая библиотека. Полки от пола до потолка, забитые старыми книгами в потрепанных переплетах. Воздух пах пылью, кожей и чем-то еще — сладковатым, как разлагающаяся бумага.
Они стояли, ошеломленные масштабом поиска.
— Ну, тут можно провести неделю, — уныло констатировала Алия, глядя на бесконечные ряды томов.
Вдруг в самом дальнем углу комнаты, куда не доставал луч фонарика, раздался легкий звук — будто упала книга. Обе вздрогнули и повернулись.
Из-за полки вышел маленький мальчик. Лет семи, не больше. Он был бледным, почти прозрачным, одетым в старомодные короткие штанишки и рубашку с кружевным воротничком. Его лицо было серьезным, а глаза — огромными и печальными, цвета темного дождя.
— Вы ищете темные вещи? — спросил он тихим, но чистым голосом. Звук не шел из его губ, а возникал прямо в воздухе вокруг них.
Элла инстинктивно шагнула вперед, прикрывая Алию, хотя та была выше. Сердце бешено колотилось.
— Кто... кто ты?
— Я хранитель этого этажа, — ответил мальчик, не приближаясь. — Меня зовут Лео. Я умер здесь давно. От сердечной недостаточности. Доктор сказал, что мое сердечко было слишком слабым для этого мира. Теперь оно никуда не торопится.
Он сказал это с такой простой печалью, что ужас на секунду отступил, сменившись леденящей душу жалостью.
— Ты... помогаешь? — спросила Алия, ее голос дрогнул.
Мальчик кивнул. — Я не могу уйти. Но могу помочь тем, кто застрял, как я. Самый темный предмет здесь — не книга. Книги лишь хранят темные мысли. Ищите там, где тишина становится громкой.
Он поднял тонкую, почти невесомую руку и указал на массивный дубовый стол библиотекаря в центре комнаты. На столе стояла чернильница, а рядом лежало перо с потрескавшимся пером.
Элла подошла. На столе, рядом с пером, лежал маленький бронзовый колокольчик для вызова слуг. Он был покрыт патиной, но не темной. Она водила лучом фонарика, не понимая. И тогда она заметила: тень, отбрасываемая колокольчиком на полированную столешницу, была неестественно густой, гуще, чем должна была быть. Она была черной дырой в форме колокольчика.
— Тень? — спросила Элла, оборачиваясь к Лео.
Мальчик молча кивнул. — Иногда темнее всего то, что не имеет веса, но имеет отзвук.
Элла осторожно взяла колокольчик. Он был холодным. Тень под ним словно капнула на стол каплей чернил и осталась лежать плоским, бархатным пятном. Это было невозможно, нарушало законы физики. «Самый темный предмет» был не материальным объектом, а его тенью. Они не могли «взять» ее. Элла сфотографировала аномалию на телефон, а Алия, под впечатлением от слов мальчика, осторожно смахнула пыль с пергаментного листа на столе и написала на нем густым черным библиотечным карандашом: «ТЕНЬ КОЛОКОЛЬЧИКА».
Лео наблюдал за ними, и в его грустных глазах мелькнуло что-то вроде одобрения.
— Следующая комната, — тихо сказал он. — Там живет печаль. Она приняла форму. Будьте осторожны, не дайте ей к себе прикоснуться.
И с этими словами он растворился в темноте между полок, как развеивающийся дым.