Розовый Дождь

Глава 3. Школа фей

Глава 3. Школа фей

1.
– Левой! Левой! Раз! Два! Три! Левой! Левой! Раз! Два! Три! Левой! Левой! Левой! Напра–а–а–а–во, стой! Раз! Два!
Длинный строй худеньких девочек – подростков с еще непропорционально вытянутыми ручками и ножками, одетых в одинаковые уставные светло серые туники, звонко и практически одновременно притопнул по плацу из розового пористого бетона подбитыми железом деревянными сандалиями и замер, не шелохнувшись, словно змея перед броском. Со стороны могло показаться, что девочки даже и не дышат, хотя каждая из них перед маршем пробежала по 10 миль пешего кросса и любой человек, мужчина, на их месте задыхался бы от усталости.
Но в том–то и дело, что стоявшие ровным строем худенькие девочки – подростки не были людьми. Об этом говорили, главным образом, прозрачные крылышки у них за спиной, но не только. Одинаковые светящиеся даже во тьме волосы, полностью лишенные растительности бело – розовые тела, необыкновенно тонкий и хрупкий скелет с полыми, как у птиц, костями, а также воистину не человеческая выносливость и всегда активная жизненная позиция насекомого в сочетании с несгибаемой силой воли – вот отличительные свойства расы Поднебесных, высшей расы Целестии, женская ипостась которой только с легкой руки людей зовется «феями».
Да, феи не были людьми, хотя внешне и походили на человеческих девушек, но беда была бы тому несчастному мужчине, которому вздумалось бы повести себя с ними чересчур вольно! Одного движения изящного феиного пальчика хватило бы, чтобы в одно мгновение убить человека, хотя феи никогда и не прибегают к такой мере воздействия, чаще всего предпочитая усыплять и перевоспитывать дерзких нарушителей порядка.
Длинная змея шеренги растянулась по правой стороне огромного плаца, у здания столовой, как и все здания Школы построенного в виде правильного стеклянного, полностью прозрачного прямоугольника розового цвета с ромбовидными многоугольниками окон – сот.
Учебный отряд №15 только что совершил утреннюю разминку и теперь стоял у столовой, в ожидании доклада от дежурных, накрывавших на стол в их секторе. И ждали – не шелохнувшись. В самом деле, один посторонний звук, один шепоток – и могла быть «влетка». Две воспитательницы – «старшие сестры» – с нашивками «ЖАЛА» на груди и на нарукавных повязках с бесстрастными лицами, вытянувшись по струнке, коршуном смотрели каждая за своей половиной шеренги с электрошоками наготове – белоснежными металлическими прутами, по заостренному концу которых угрожающе пробегали сине зеленые искры. Все воспитанницы учебного отряда, усвоившие горькую науку жесточайшей дисциплины, стояли, не шевелясь, хотя у каждой из них от полутора часов «разминки» урчало в животах: помимо кросса были занятия на гимнастических снарядах, виражи в воздухе – опасные и утомительные – и полоса препятствий.
Пока девочки стоят, не шелохнувшись, мы сможем спокойно оглядеть окружающее их пространство.
Помимо прямоугольной столовой справа здесь были и другие здания. Слева стоял «Улей» или общежитие – одного размера и величины со столовой – тридцать этажей. Перпендикулярно по отношению к обоим зданиям находилось собственно здание Школы, тоже в тридцать этажей. Там располагались учебные классы. Напротив Школы стояла еще одна тридцатиэтажка – в ней располагались Библиотека, Лаборатория и Тренажерные залы. Ее называли «Практикумом». Плац представлял из себя ровную площадь из розового – мягкого и пористого – бетона, на который можно было без всякой опаски падать даже с большой высоты (но, главным образом, после удара электрошоком).
На стенах всех четырех зданий, прозрачных настолько, что можно было без труда увидеть, чем и кто там занимается, а также на стойках по краям плаца было развешено множество ярких, красочных плакатов. На одних были просто лозунги, типа «Сама погибай, а доверенный Создателем мир выручай!», «Вместе мы все – порознь ничто!», «Ты для Сообщества, а не Сообщество для тебя!»
На других можно было увидеть движущиеся изображения – волевые женские лица с лучащимися энергией глазами, несгибаемым взглядом смотрящих куда–то вдаль или буквально испепеляющие ненавистью каких–то уродливых врагов, вроде чудовищ из зоны Предела. Но были и такие плакаты, где феи любовно гладили ланей, зайчат, голубок с источающими любовь и тепло лицами. А были и комбинированные, где изображения сочетались с лозунгами.
Вот, например, одна из фей сложила свои тонкие ручки на груди и устремила мечтательный взор на небо, томно полуприкрыв глаза, а внизу надпись: «Создатель, я люблю Тебя!» А вот и три феи в пурпурных туниках и золотых диадемах, держащихся за руки, и надпись: «Единство Премудростей – Единство Сообщества» или другой вариант этого же плаката: «В Единстве – наша Сила», «В Единстве познается Любовь».
А вот и плакат с пепельноволосой Старшей Сестрой «ЖАЛА». Она изображена поражающей клинком смертоносного луча десятки ужасных монстров с лицом, не выражающем ничего, кроме воли к победе и презрения к смерти. А внизу надпись: «Моя Верность – непоколебима!»
На другом плакате была нарисована фея с маленькой крылатой девочкой рядом и бескрылым мальчиком на руках и надпись: «Мои дети – мой долг перед Сообществом».
А вот и нечто похожее на творческий подход – плакат–аллегория: вся Целестия с маленькими человечками, зверьками и прочими обитателями покоится на руках колоссального размера феи с необыкновенно добрым и нежным лицом, по щекам которой, оставляя влажные дорожки на персиковых щечках, скатываются слезы умиления, и надпись: «Порядок и Процветание Целестии – наш Священный Долг перед Создателем!»
Эти и многие другие надписи и изображения каждая стажерка видела по тысячи раз на дню (и это не считая того, что во время пробежек на «разминках» эти и многие другие лозунги скандировались и пелись в виде специальных рифмованных речевок). А потому они въедались в память так крепко, что любая из девочек могла воспроизвести их даже если ее разбудить в три часа ночи (что иногда практиковалось в Улье). И это не удивительно. Ведь в этом четырехугольнике по большей части и проводила все тридцать лет обучения и воспитания любая юная фея от семи до тридцати семи лет от роду, пока, по окончании обучения, она не направлялась на предназначенное для нее по решению Совета Школы место служения – зачастую пожизненное – Священным Принципам Порядка и Процветания.
2.
Наконец, стеклянная дверь столовой бесшумно открылась и, четко печатая шаг, две со стороны почти неотличимые девочки спустились по крыльцу и подошли к обоим воспитательницам. Встав по стойке смирно, они ударили кулачком правой руки в грудь, а потом вытянули правые руки на всю длину в уставном салюте, символизировавшем полную самоотдачу воле старших сестер.
– Старшие Сестры, задание по подготовке к завтраку успешно выполнено! – в один голос отчеканили обе стажерки. А потом, по знаку воспитательниц, они встали с краю шеренги, чтобы возглавить колонну, которая должна отправиться на завтрак. Чуть только они заняли свои места, как раздалась команда:
– Напра–а–а–а–аво! На завтрак – шаг–о–о–о–ом марш! – и вот уже бесцветная и безмолвная шеренга, еще мгновение назад замершая, словно змея, подстерегающая жертву, вдруг ожила и стала подниматься строевым шагом через стеклянный портал сектора №15 общей столовой. После чего стажерки принялись также четко и организованно рассаживаться на свои места, каждая – согласно своему номеру, вышитому на груди туники и выбитому на спинке казенного стула.
Внутри столовой обстановка была предельно аскетичной. Одинаковые розовые занавески, длинные розовые столы из искусственного дерева и стулья с номерами на спинках из того же материала, стандартные миски, кружки и столовые приборы – тоже с номерами, соответствующих номерам стажерок. Завтрак тоже стандартен – розовая каша на первое, розовый сок на второе, розовая вата на третье. По свистку одной воспитательницы младшие сестры молча принялись за еду, в то время как вторая по секундомеру засекала время приема пищи. Стажерки должны были уложиться в пять минут.
Пронзительный свист – и тут же феи вскакивают с мест (вне зависимости, успели они доесть или нет) и уже стоят строем, каждая за спинкой своего стула с руками по швам. Дальше – дежурные остаются убирать, а остальные строем идут, печатая шаг, в учебный класс. Впрочем, урок начнется только через тридцать минут – после завтрака полагается пятнадцать минут отдыха в рекреации на пятнадцатом этаже здания Школы.
По команде «вольно» и свистку девочки облегченно вздохнули и как козочки на лугу тут же разбрелись кто куда. Большинство рухнуло на мягкие розовые кушетки и диванчики – ноги болели от строевой, которую ненавидели все стажерки черной ненавистью, гораздо больше, чем от «разминки». Не дай Создатель не попасть в общий ритм, отбивавшийся барабанщицей учебного отряда, – удар электрошоком тебе обеспечен! Впрочем, к 15–му году обучения строевая доходит до такого автоматизма, что никто уже не ошибается, но устаешь от напряжения все равно.
Но кое–кто отдыхал по–другому. Одни взяли лежавшие в шкафчиках из искусственного розового дерева, стоявших по бокам рекреации, скакалки и с наслаждением прыгали, другие, взявшись за руки, танцевали, третьи играли в мяч, а кто–то даже кувыркался в воздухе, играя в догоняшки. Но были и такие, что тряслись, побледнев, как бумага – они не сделали домашнее задание и теперь им предстоит «влетка». Несколько из таких девочек пристали к подружке, видимо, отличнице и пытали ее навязчивыми просьбами.
– Ну, Миленочка, ну, золотце, ну, сестренка, – взывали они к самой низкорослой фее из всего Отряда №15, которая с виду казалась младше остальных. – Скажи, ну, скажи, как решается уравнение из семи неизвестных! Честное слово, вчера так устала и заснула!.. А как определить угол поражения, если сила равна 5000 эр при сопротивлении 5М?.. А как можно распределить 30 унций розового концентрата на 30 дней, чтобы иметь минимальное количество эр, достаточного для боя средней продолжительности? А как… а как… а как… а как…
Милена даже не пыталась ответить на эти и многие другие вопросы несчастных – за десять минут, да и для такого количества страждущих это было физически невозможно. Она лишь с искренним состраданием смотрела на бледные от испуга лица сестер и мысленно просила Создателя смягчить сердца строгих воспитательниц. В самом деле, может, их и не спросят сегодня, а спросят ее или других отличниц и их, как говорят послушницы, «пронесет»?
Наконец, раздался пронзительный свист, и вот уже в считанные мгновения стадо игривых козочек превратилось в монолит из стоящих попарно неподвижных послушниц, которые, звучно печатая шаг, зашли в учебный класс.
3.
Учебная комната №15–21 была стандартной, ничем не отличимой от тысяч таких же комнат – клонов. Длинные плоские столы – пеналы из искусственного дерева, длинные скамейки, возвышение с кафедрой для воспитательницы, с которого она могла видеть каждую послушницу как на ладони, учебный визатор на стене за спиной воспитательницы – и больше ничего. Голые стеклянные звуконепроницаемые стены вокруг.
Как только послушницы зашли и заняли свои, согласно номерам, места, тут же вспыхнул экран визатора и девочки как по команде вскочили на ноги и запели гимн Сестре – Премудрости, предварявший каждое занятие. Из экрана полилась торжественная и красивая мелодия, а по его поверхности пробегали сменяющие друг друга изображения.
Все изображения были объединены одной общей темой. Это был нескончаемый поток плодов совокупной премудрости Сообщества фей. Причудливые машины, благодаря которым феи поражали легионы врагов Сообщества, облегчали жизнь людям и другим подопечным созданиям, обеспечивали процветание дикой природы Целестии. Общим рефреном видеоряда были три феи в пурпурных туниках и золотых диадемах – олицетворения Премудрости Сообщества – чьи изображения, исполненные величия, ненавязчиво сменяли каждый третий или четвертый кадр.
В Гимне Премудрости пелось о том, что все в мире сотворено премудрым Создателем и все в мире – прекрасно, но часть этой премудрости Он милостиво подарил феям, своим верным дочерям. Ее они должны употребить на всемерное укрепление и внедрение Священных Принципов Порядка и Процветания в Нижней Целестии. Припев гимна состоял из торжественной клятвы, которую давали от лица всего Сообщества три Премудрости и которую повторяли из уст в уста юные послушницы. Гимн этот, впрочем, трудно передать словами. Это скорее выражение глубоких чувств, чем мыслей, и постоянное повторение одного и тоже рефрена: «Наши знания – наше служение – наш долг».
Наконец, мелодия умолкла и экран визатора погас, а воспитательница и воспитанницы, вытерев слезы умиления, начали урок.
– Итак, сестры, – как всегда строго чеканя слова, сказала преподавательница предмета «Общая теория магического поля» – одной из базовых дисциплин учебной программы Школы, меряя шагами пространство возле кафедры. – Начнем урок, как всегда, с проверки домашнего задания. Кто напомнит мне тему предыдущего урока? – Преподавательница резко остановилась и цепким, оценивающим взглядом обвела всю классную комнату.
Тут же поднялся лес рук. Особенно активно тянули руки девочки, не выучившие уроки, чтобы «засветиться» на таком легком ответе.
– Прошу, №15–03 – быстро и сухо произнесла преподавательница, указав на малорослую «отличницу», которую «пытали» не сделавшие домашнего задания девочки в рекреации. Она знала все нехитрые уловки послушниц и не поддавалась на них.
Низенькая девочка с длинными тонкими косичками, переплетенными, как и у всех, невзрачными серыми лентами, быстро вскочила из–за парты и четко произнесла:
– Тема предыдущего урока: «Особенности магического боя в условиях недоступности естественных источников розового субстрата».
– Хорошо. Какой же выход Сообщество рекомендует в этой ситуации?
– Использовать неприкосновенный запас сухого розового концентрата, всегда хранящегося у каждого члена Сообщества в несгораемой капсуле на груди и в секретном кармашке на ремне туники под бляхой.
– Замечательно, №15–03. Я помню, ты всегда очень хорошо и внимательно слушаешь на уроках. Ну, а теперь, сестры, приступим к проверке домашнего задания. Сестра №15–07 – на кафедру!
Фу! Пронесло! На этот раз вызвали послушницу, приготовившую урок.
Печатая шаг, девочка взошла на возвышение и, одев учебный анализатор с тускло серым камнем, спроецировала решение задачи на плоский кристаллический экран визатора размером почти во всю стену.
– Условия задачи были таковы. Как распланировать использование неприкосновенного запаса сухого розового концентрата в условиях окружения противником на протяжении тридцати дней, если каждый день приходится вступать в оборонительный бой средней степени тяжести и продолжительности, – четко и ясно произнесла послушница.
Последовавший затем ответ ученицы точно передать на человеческом языке невозможно. Яркий луч анализатора на лбу послушницы выводил замысловатые формулы, графики, нарисовал объемную трехмерную схему, внутри которой были обозначены векторы магических Сил различной заряженности и направленности. Девочка довольно ловко выдавала результаты расчетов.
– Довольно, №15–07! Задача решена на «отлично». Сделай вывод.
– Так точно, старшая сестра! – вытянулась по струнке худенькая «семерка». – Минимум двадцать унций, максимум 100 «розового концентрата» потребуется для тридцатидневного боя в условиях недоступности «розовых облаков».
– А что будет потом? – не выдержала преподавательница и задала провокационный вопрос, не входивший в стандартное решение задачи.
– Неприкосновенный запас сухого концентрата – 500 унций – фея может продержаться и дольше!
– А если окружение продлится еще дольше? Вопрос всем, сестры, не отсиживаемся! – воспитательница строго оглядела розовые парты и сидящих за ними послушниц. Школа Фей учила своих юных учениц не только практическим навыкам, но и навыкам абстрактного мышления, хотя и в заранее жестко заданных рамках догматики Священных Принципов Порядка и Процветания.
Озадаченные девочки загалдели и принялись выкрикивать разные гипотезы совершенно фантастического характера, вроде того, что произойдет чудо, которое сотворит Создатель, что врагам Сообщества надоест такое упорное сопротивление, что придет неизвестно откуда взявшееся подкрепление…
Но тут в воздух взметнулась тоненькая беленькая ручка малышки №3 и воспитательница тут же дала ей слово, сделав знак другим молчать. «Тройка» была любимицей всех учительниц их потока – и за постоянное усердие в учебе, и за дисциплину, и за незаурядные умственные способности.
– У Триединой Премудрости, Старшая сестра, есть самые мощные анализаторы в Поднебесье. Они рано или поздно засекут попавшую в беду фею и Сообщество непременно придет ей на помощь. Триединство Премудрости – это триединство любви, а любовь сильнее всех видимых и невидимых врагов Сообщества вместе взятых! – как по учебнику продекламировала «тройка» и воспитательница украдкой смахнула слезы умиления, вторые уже за этот урок, со своих щек.
– Садись, №15–03, отличный ответ! – и тут вдруг всегда строгая учительница как–то смягчилась что ли, замялась. Ее всегда бледные, сильно напудренные щеки окрасились румянцем. – Когда–то, девочки, – тихо произнесла она, – со мной так и произошло. Стадо кровожадных мурронов, не поддающихся гипнозу и почти не уязвимых для воздействия магии, заперло нас с сестрой в обледенелой пещере, мы не могли подать сигнал бедствия, так как лед экранировал лучи анализаторов. Но перебить этих ползучих упырей мы не могли – их было очень много, а у нас был только неприкосновенный запас концентрата. В той ситуации мы могли только отбивать их атаки и держать защитное поле. И тогда, девочки, мы с сестрой решили именно эту задачку и распланировали концентрат на максимально долгий срок. Мы продержались ровно три месяца и когда наши силы были уже на исходе, Триединая Премудрость заметила нас и лично пришла на помощь… – голос учительницы дрогнул и она замолчала.
Притих и весь класс. Девочки с завистью смотрели на учительницу – мало того, что она совершила подвиг, так ведь еще и никто об этом не знал: такая скромность – одна из высших добродетелей члена Сообщества. А те девочки, что не сделали домашнее задание, покраснели – им стало стыдно, что они не усвоили такую важную тему.
Но вот Старшая Сестра пришла в себя, мечтательный взгляд исчез, глаза вновь вспыхнули строгим и требовательным ледяным огнем, губы опять сжались в тугую как тетива натянутого лука нить. Испепеляющим взглядом «уничтожив» провинившихся сестер, она процедила:
– Вы думаете, девочки, что мы вас тут в Школе третируем и мучаем для своего удовольствия? Что задаем задачки, чтобы вы не спали по ночам и не видели радостей жизни, да? – фея как–то злорадно усмехнулась и в глазах ее мелькнул кровожадный огонек. – Так думала и я в вашем возрасте, а между тем – каждая задачка на уроке, каждая буква Правил – написаны кровью! Кровью тех фей, которые не делали уроков, а потом, попадая в такие ситуации, погибали, и кровью фей, которые на своем опыте, ранами, полученными в боях за светлое настоящее и будущее всей Целестии, открывали те принципы и законы, которым мы вас учим в этих уютных и светлых аудиториях.
«Виновницы», наконец, не выдержали и тут же еще раз громко разревелись, размазывая слезы по щекам и обещая, что отныне всегда будут делать домашнее задание, а учительница, довольно усмехнувшись, послала мысленный сигнал на экран визатора и на нем появилась крупная надпись:
ТЕМА УРОКА: «Общие принципы магического поля в аномальной зоне «Пустыня Желаний».
А в это время соседка по парте послушницы №3, легонько «боднув» ее тонким остреньким локотком в бок, прошептала:
– Слушай, Милка, а ведь наша «Белоснежка», оказывается, героиня! А я думала, она всю жизнь тут просидела, в четырех стенах!
Милена же не спускала восхищенного взгляда со своей учительницы, которая в это время запускала на визаторе красочную объемную схему Пустыни Желаний, а потом одними губами прошептала, скрестив тонкие ручки на груди:
– Создатель, умоляю, сделай так, чтобы я попала в «ЖАЛО»! Я тоже хочу совершать подвиги на Дальних Рубежах, я тоже хочу сражаться с чудовищами, я тоже хочу стать такой, как она!
Следующим у послушниц Учебного Отряда №15 был, пожалуй, самый серьезный и строгий предмет всей программы под несколько корявым названием «Социомантия». Этого предмета боялись абсолютно все послушницы, но не потому, что он был каким–то чересчур сложным. «Общая теория магии» – гораздо сложнее, тут надо знать уйму всего – магические формулы, вычисление углов, теорию сопротивления антагонистических сил, магического поля и т.д. и т.п.
В «Социомантии» ничего такого не было. Точнее даже сказать, истины, которые преподавались там, лежали на поверхности, были абсолютно самоочевидны для всякого члена Сообщества. Трудность состояла в том, что этим истинам надо было следовать с абсолютной точностью. Малейшая ошибка в формулировке, малейшая неточность объявлялась «беззаконием» и за это следовало наказание – не только снижение отметок и незачеты, но даже и штрафные послушания. За эту особенность предмета девочки прозвали его «догматикой» и тихо его ненавидели, тем более что в школьной программе он числился одним из главных предметов, оценка которого идет напрямую в диплом.
Вела предмет всегда одна и та же преподавательница – сама Жемчужно Белая Ее Верность. Никому другому этот предмет доверить она не хотела – и это при ее–то колоссальной занятости! Впрочем, курс не отнимал у нее много времени. Она преподавала его раз в неделю, поочередно на всех потоках, а основной материал для лекций и семинаров готовили ее помощницы. Понятно, что на ее занятиях была идеальная тишина и внимание. Даже особо сонные послушницы – и те умудрялись засыпать сидя и с широко открытыми глазами.
Сегодня темой урока была заявлена, как всегда, «необыкновенно важная для формирования миросозерцания фей» теорема: «Женщина – космологическая ось Вселенной».
Как всегда, после ритуальных приветствий и гимна премудрости, Ее Верность обрушила на головы своих учениц масштабную трехмерную презентацию (она обожала использовать техномагические эффекты на занятиях). Окна аудиториума задернуты автоматическими шторами и из хрустального прозрачного шара, вложенного в отверстие круглого учительского стола, полыхнул поток радужного света, постепенно принявшего форму трехмерной картинки. Звучный, мелодичный, но в то же время металлически твердый и жесткий голос Ее Верности рассказывал, комментируя вспыхивающие одно за другим потрясающе красочные видения.
– Как известно, первым существом видимой вселенной была женщина. Еще в те времена, когда в Целестии царил хаос, когда не было континентов, материков и островов, а в безжизненном первобытном океане не водились и бактерии… – перед глазами замерших в восторженном трепете послушниц между тем проносятся картины ужасного хаоса, в котором пребывала тогда Целестия – небо без солнца, сплошные молнии и громы, не умолкающие ни на минуту, бурные черные волны бескрайнего океана, непрекращающиеся ливни.
–…на Острове Фей – этой благословенной цитадели нашей цивилизации – уже зародилась разумная жизнь. Из куполовидного Первоцвета – первого цветка, который произвели благословенные Создателем розовые пески, оплодотворенные первыми (и единственными в своем роде) розовыми дождями – появилась единственная в своем роде Девочка…
Бушующий черный океан в одно мгновение сменился красочным пейзажем хорошо знакомого Острова Фей, только тогда на нем не было ничего – ни колоссального Чертога Собраний, ни ходячих деревьев, ни летающих осьминогов, ни прочей живности. Лишь розовые пески вокруг Розового Озера – в восточной части побережья которого вырос колоссальный цветок, напоминающий чем–то розу. Цветок медленно раскрыл свои мягкие лепестки – и внутри бутона восхищенным взорам послушниц показалась – очаровательная маленькая золотоволосая девочка в розовом платьице, но с уже взрослыми, смотрящими не по–детски серьезно, васильковыми глазами.
– …Почему девочка? Ответ на этот вопрос прост. Женщина является средоточием творящей и созидающей силы вселенной. В этом смысле она является живым образом Создателя на земле. Женщина – это то существо, которое первым видит родившееся дитя, это то существо, от которого полностью зависит его жизнь и благополучие, которая является источником любви, нежности и заботы. Без женщины невозможна жизнь на земле. Мужчина – это только помощник, без сомнения важный, но вторичный элемент бесконечного цикла воспроизводства жизни, это спутник, вечно вращающийся вокруг планеты, это луна, вечно отражающая чужой свет…
Перед глазами юных фей развернулась масштабная картина – как из второго цветка, уже голубого цвета, по форме напоминающего лотос, – появляется бескрылый мальчик. Девочка – между тем – выглядит уже значительно старше и у нее за спиной очаровательные прозрачные как слюда крылышки. Сменяющийся видеоряд дает возможность увидеть, как девочка начинает воспитывать своего мальчика, как ребенка, учить его грамоте, наукам и магии. Как затем, повзрослев, они вступают в брак, и вот уже беременная молодая женщина рождает двойню, которую со слезами на глазах прижимает к груди счастливый отец.
– …Конечно, скажете вы, – между тем монотонно продолжал голос Ее Верности, – а как же быть с homo sapiens, а также другими видами фауны Целестии, в семьях которых мы наблюдает явное доминирование самцов над самками?..
Тут девочки видят несколько человеческих семей, стадо крупнорогатого скота, во главе которого стоит мощный бык, прайд человекообразных обезьян.
– …Однако это ничуть не должно удивлять вас, поскольку все эти существа находятся ниже по развитию по отношению к расе Поднебесных в иерархии живых существ (девочки видят лестницу по нисходящей, на ступеньках каждой из которой изображено какое–то живое существо, на вершине лестницы – крылатая фея). Между прочим, если мы обратимся, например, к высокоразвитым насекомым – пчелам, муравьям, осам, – то увидим, что здесь соотношение полов вновь приобретает правильные пропорции. И это также не удивительно, поскольку интеллект и организаторские способности этих существ намного превышают даже человеческие. Да, человек – любимое творение Создателя, но также верно и то, что это – не самое развитое из сотворенных Им существ, которому еще только предстоит «дорасти» до высшего уровня, чтобы сравняться с нами, подобно тому как ребенку еще предстоит дорасти до уровня родителей...
4.
После четырех пар лекций и практикумов юные послушницы строевым шагом сходили на обед. А потом наступил долгожданный часовой перерыв.
За стеклянным прямоугольником из четырех зданий Школы, обрамлявшим розовый плац, располагались – с юга на север – спортивная площадь, которую скорее можно назвать полноценным спортивным городом, и амфитеатр. А с севера на юг – Цветочный Угол – самый настоящий цветопарк с озером для купания.
Спортивная площадь включала в себя все мыслимые и немыслимые спортивные снаряды и сооружения, раскинувшиеся под вечно ясным голубым небом Целестии. Амфитеатр – усыпанную розовым песком площадь, окруженная множеством рядов трибун на 600 послушниц и 60 преподавательниц Школы. Здесь проводились самые разные мероприятия – от празднований «красных дат» календаря и награждений особо отличившихся до учебных боев со специально выращенными чудовищами или их иллюзиями.
Цветочный Угол был просто местом для отдыха, хотя и здесь зачастую проводились самые разные учебные мероприятия, например, в довольно глубоком пруду проводились занятия по глубоководному нырянию и плаванию, а в густых зарослях исполинских травяных лесов – учебное ориентирование на местности. Но главным образом Цветочный Угол «населялся» в короткий час послеобеденного отдыха. Именно в это время сюда слетались несколько сотен юных фей, чтобы насладиться, наконец, вожделенной свободой после часов муштры на занятиях и на плацу и размять свои прозрачные крылышки. У постороннего наблюдателя, попади он туда в послеобеденный час, могло создаться впечатление, что он видит луг, заполненный роем жужжащих пчел – только пчелы эти были в человеческий рост.
Больше десяти квадратных миль Цветочного Угла были заполнены куполообразными, в несколько раз выше средней феи, яркими цветами, от которых исходил приторный медовый аромат. От этого аромата как рукой снимало усталость и поднималось настроение. Юные девушки и девочки в «мышиных» серых туниках облепляли цветы не хуже пчел, родство с которыми постоянно подчеркивалось на уроках «догматики».
Большинство блаженно развалились на мягких венчиках цветов, отдыхая после обеда – по две, по три, а то и по четыре на цветок. Угощаясь сладким нектаром, весело жужжали о самой разной чепухе, о которой говорят, наверное, все девчонки в мире, независимо от того, к какой расе они относятся. Другие совершали пешие прогулки, играли в догоняшки, прыгали через скакалку или купались в озере. Ко многим пришли плюшевые зверята – из тех, кто не был занят другими делами, ведь на зверят тоже налагались послушания: иначе кто будет стирать одежку занятых по горло учебой юных фей? кто будет убирать их уютные комнатки? кто будет шить им платья на выходные? Свободные же зверята приходили в обеденный перерыв, чтобы поразвлекать своих юных хозяек, принести им что–нибудь вкусненькое и сладенькое, составить компанию для игры в мяч или в городки.
Один из цветков – внешне напоминающий со стороны исполинский пунцовый мак – облюбовали послушницы №№15–03, 15–04, 15–01 и 15–02. Сняв с себя надоевшие до тошноты форменные туники и оставшись в одном нижнем белье, они загорали, с наслаждением подставив свои по подростковому немного угловатые, худощавые тела яркому, но ласковому солнцу, от лучей которого совершенно невозможно было «сгореть».
А между тем на цветок забрались три зверенка – зеленый плюшевый Дракоша, разноцветный Попугайка и синий большеголовый в смешных круглых очках Слоненок. Все три зверенка принадлежали «тройке».
Дракоша был занят очень важным делом. Он описывал круги вокруг цветка, разгоняя плюшевыми крылышками воздух, чтобы девочкам не было особенно жарко загорать. Слоненок периодически опрыскивал их из своего хобота струйками холодной воды, которую с шумом втягивал из ведра, а Попугайка делал массаж то одной, то другой девочке.
Все четыре закадычные подружки блаженствовали – после последнего урока, практикума по магическому бою с симулякром пещерного дэва, они были выжаты как лимон. Все четыре девочки в этом бою составили одно «звено», так как охотиться на дэва в одиночку строго–настрого запрещал Устав Сообщества. Одна девочка отвлекала на себя внимание чудища («двойка»), другая ее прикрывала («единичка»), а остальные две били. Причем все три девчонки, в конце концов, были «убиты» в учебном бою, а вот «тройка» не только продержалась, но и нанесла пещерному дэву смертельный удар – прямо в нервный узел над скоплением глаз. Она получила «пятерку» и зачет, остальным теперь «светила» пересдача.
Несмотря на то, что бой был учебный, все девочки выложились по–настоящему и устали, как проклятые. Дэв был хоть и иллюзорный, но его бесчисленные щупальца с присосками и коготками «выстреливали» также быстро и метко, как и у настоящего, так что юным феям пришлось изрядно попотеть, уклоняясь от его ударов. Казалось, на их телах не осталось живого места, а потому пришедшие навестить «тройку» зверята пришлись как нельзя кстати.
– Слушай, Мил, ну ты сегодня дала жару! Как ты смогла попасть этой твари прямо в шары, а?! Я все время промазывала! – полусонным от удовольствия голосом проговорила «четверка».
– А это все потому, что ты боялась, Леся. Ты постоянно смотрела, как бы тебя не сцапали щупальца, а потому не целилась как следует – вот и все! Главное в бою – вспомни Устав, пункт 1.3. – это хладнокровие! Бой надо воспринимать как игру – и тогда у тебя все–все получиться! – малорослая «тройка» повернулась к своей старшей соседке и потрепала ее по темно-русой головке, а потом не удержалась – и поцеловала в румяную как яблочко щечку.
«Четверка» смутилась, что ее тщательно скрываемый страх оказался заметен со стороны и покраснела до корней волос.
– А как ты догадалась?
– Очень просто. Когда ты летала, ты постоянно кричала что-то типа «мерзкая тварь», «сейчас я тебя раздолбаю», «уродина» и все в таком духе. У тебя на одни крики уходила бездна сил и внимания. Я сразу поняла, что ты испугалась, впрочем, он был и в самом деле почти как настоящий!
– Во–во! – подхватила «двойка». – Рычала как стадо динозавров! Я сама чуть в обморок не грохнулась! Слушай, Мил, ну откуда ты такая храбрая уродилась? А ведь младше всех нас на два года, между прочим!
– Да ладно вам, девчи! – махнула ручкой Милена. – Я тоже струхнула поначалу, у меня аж «гусиная кожа» появилась и волосы зашевелились на макушке, когда я услышала эту тварь, как она зарычала–то. А глазища! Холодные, мелкие, хищные, ни капли чувства, как мертвые! Б–р–р–р–р–р! А потом, когда я увидела, как она к тебе, Эль, потянула свои щупальца, ну, когда ты была «отвлекающей», и как ты завизжала, удирая от нее… Мне так жалко тебя стало и такая ненависть была к этой твари, что я уже ничего не боялась! Само как–то произошло… А потом втянулась и все вроде ничего пошло, как игра. Это как со скакалкой – если будешь постоянно думать, как прыгать, никогда и десяти прыжков не сделаешь, а когда все это как игра, можешь и сто, и двести сделать, пока не выдохнешься.
– Ну вот, девчонки, и на обеде никакого покою нету! – разочарованно протянула «единичка», которой как раз в это время Попугайка делал очень приятный массаж. – Бои да бои… Ух, скукотища! Как будто больше не о чем поговорить! Сегодня же последний день индикта! Завтра – абсолютная свобода! Бассейны Грез! Хоть бы подумали, кто что будет выбирать!
– А ты уже выбрала, Дин? – спросила «тройка».
– Ну, конечно! Я возьму «голубой шар»! В прошлый раз было так здорово…
– И кто в прошлый раз у тебя родился?
– Опять девочка… – разочарованно вздохнула «единичка». Юная фея повернулась лицом к подружкам (она лежала на самом краю цветочного венчика). – Выбираю уже какой шар – и все девочка и девочка, а я так хочу мальчика! Потискать его, помыть в ванночке, поиграть с ним в мячик!
– Да тебе, Дин, тогда не «голубой» надо брать, а «розовый», там тебе этих мальчиков будет – бери не хочу! – вставила «двойка», шутливо щекоча свою напарницу и по месту в строю, и по двухъярусной кровати.
«Единичка» рассмеялась от щекотки и принялась щекотать ее в ответ, а потом к их веселой потасовке присоединились остальные.
– А я… а я… а я… кажется, знаю, почему она «розовый»–то не берет! Там все заканчивается поцелуями при луне, а в «голубых» есть зачатие! Иначе откуда бы и беременность была? А–ха–ха! – покатилась со смеху «двойка».
– Врешь ты все! Ничего там такого нет! – и «единичка» с еще большим азартом накинулась на подругу.
Девчонки вошли в такой азарт, что цветок стал колыхаться, словно от штормового ветра. Дракоша перестал летать от испуга – а вдруг чашечка цветка перевернется и девочки упадут на землю – высота–то нешуточная! А потому он, недолго думая, спикировал вниз и легонько подогрел веселье своим пламенем, вызвав бурю довольного визга у девочек, ощутивших спинами прикосновение раскаленных, как в бане, струй воздуха. Это отвлекло девчонок от борьбы между собой и они тут же взлетели в воздух, чтобы как следует надрать уши Дракоше, который, не будь дураком, принялся от них удирать в сторону озера, смешно высунув, дразня их, свой длинный розовый язычок и радостно сверкая при этом зелено желтыми глазками. Девочки так увлеклись погоней, что забыли, что летают они не в уставных мышино серых туниках до колен, а прямо в нижнем белье!
Наконец, они догнали Дракошу, не долетая до озера, схватили его все вчетвером, спустились на прибрежный песок и стали его теперь все вместе тискать, громко визжа, а Дракоша визжал не меньше их от удовольствия. Чем это все кончилось бы, неизвестно, но тут раздался резкий звук свистка. Девочки тут же вскочили по стойке смирно и покраснели – рядом стояла воспитательница их отряда.
Ну, все – теперь электрошока не избежать, да и наряда вне очереди! Каждая из них про себя молилась Создателю – пусть все что угодно, только бы не лишали их завтрашнего выходного, ведь индикт бывает раз в три недели!
– Так, что здесь происходит, сестры? Почему в нижнем белье? Это что за вопиющее нарушение дисциплины?! – демонстративно потрескивая электрошоком, строго проговорила воспитательница из «ЖАЛА». Казалось, ее собственные глаза были заряжены еще сильнее, чем электрошок, и искры из них ударили бы побольнее, чем от белоснежной металлической палки в ее руках.
– Простите, старшая сестра, это я виновата! – тут же воскликнула «тройка». – Я спровоцировала сестер № 1, 2 и 4 на то, чтобы позагорать, хотя это и неуставное поведение в обеденный перерыв…
– От кого угодно, но только от тебя, №15–03, я этого не ожидала, – разочарованно произнесла воспитательница, сжав губы в бесцветную ниточку.
– Нет, это я виноват! – тихо проговорил Дракоша. – Я затеял игру в догоняшки! Накажите меня, госпожа, меня!
– Накажу, накажу, не беспокойся! – сухо ответила воспитательница. – Всех четверых. Номер 1 и 2 – ночной наряд на мытье окон в секторах А–6 и А–8. Номер 4 – на чистку овощей – тоже на ночь. А «тройка» со своим зверенком… – в храм Создателя, будете там на ночной службе читать молитвы за послушниц и воспитательниц Школы. Наряд у всех на всю ночь, до 4 утра, понятно?
– Так точно, Старшая Сестра! – вытянулись по струнке все пятеро, даже Дракоша смешно сложил свои плюшевые крылышки по «швам», чем едва не вызвал улыбку у самой воспитательницы.
– А сейчас – марш одеваться! Не дело это голышом летать, вы что – уподобляться падшим задумали? Фея – это представительница Создателя в этом мире, помните это. По фее судят по Создателю, по нашим делам – по Его делам, по нашему внешнему виду – по Его образу. Если вы будете без туник бегать, что о нас подумают? Фея – это образец нравственности, чистоты и целомудрия, постоянная готовность прийти на помощь слабому, наказать любое злодейство и устанавливать на каждом пятачке опекаемой территории Порядок и Процветание, а вы… Бегаете в трусах как непотребные женщины, как русалки какие–нибудь, тьфу ты! – не сдержалась воспитательница и скривила личико так, словно ей на обед положили в тарелку червяка. – А ты, «тройка»! Отличница, а туда же! Что о тебе подумает твоя мама? А мы так гордились, что ее дочь учится в нашем отряде, всегда хвалили ей твою успеваемость и поведение, а ты нас так подводишь! И не нас только, все Сообщество! Стыдно!
Девочки стояли красные словно вареные раки, тем более что вокруг них уже собралось едва ли не пара сотен любопытных девчонок, которые вовсю шушукались, а некоторые даже пересмеивались и показывали пальчиками в их сторону. Воспитательница явно рассчитывала на такой эффект, говоря заведомо громко. Девочки не знали куда прятать глаза. Но вот уже к ним незаметно подошли Слоненок и Попугайка. Слоненок нес на своей плюшевой спинке комплект брошенных туник и Зверята быстро помогли одеться хозяйке и ее подружкам.
Слава Создателю, зазвонил звонок, сигнализируя конец полуденного перерыва и призывая девочек строиться в колонны по потокам, чтобы двигаться обратно на учебные занятия. Девочки, приняв от воспитательницы штрафные желтые билеты с назначением на ночные послушания, быстро ретировались к месту построения своего отряда, про себя благодаря Создателя за то, что Он внял их молитвам и им не впаяли послушания на выходной, а поскольку завтра выходной – то и после ночных послушаний хоть выспаться можно будет.
«Фу–у–у–у–у! Пронесло!»
5.
– Сегодня, сестры, мы освоим с вами особенности магического боя в зоне Предела, – важно произнесла высокая, атлетически сложенная, загорелая как бывалая гончая, инструкторша по магическому бою. Легкий ветерок шевелил ее пышные, редкого для фей серебристого цвета длинные волосы, заплетенные для удобства в бою в две косы с заколками в виде луны.
Занятия по магическому бою как всегда проводились на открытом воздухе, в амфитеатре, сейчас пустынном – только пятнадцать послушниц и инструктор –, который девочки между собой называли просто «песочницей», потому что арена амфитеатра была усыпана золотистым песком.
Высокие и длинные ряды трибун из розового мягкого пористого камня, опоясывающие правильным овалом арену, чем-то напоминали стенки глубокой чаши. До обеда тут был уже «зачетный» бой с симулякром пещерного дэва – правда, зачет, кроме «тройки», сдали только «семерка» и «десятка», остальным предстояла пересдача «хвоста». А вот теперь предстояло освоение новой темы – бой с тварью из–за Предела.
Услышав название новой темы, девочки невольно разочарованно вздохнули. Все, кроме Милены. В самом деле, ну зачем изучать особенности боя с этими тварями? Ведь в Хранительницы Предела может никто, кроме Милки, и не попадет! Их всего двенадцать! Ведь всем было известно, что по негласному обычаю должность Хранительниц Предела, за редкими исключениями, была практически наследственной. В самом деле, проще отправить на Предел уже знакомую с детства с тамошними порядками фею, чем совершенно новенькую.
– Ну, что скисли, сестренки? – недовольно нахмурилась инструкторша. – Думаете, что кроме «тройки» никто из вас туда не попадет? И зря так думаете! Во–первых, далеко не факт. Могут взять любую. А, во–вторых, каждая боевая фея должна иметь навыки борьбы с этим типом монстров на случай Прорыва из–за Предела.
– А разве такие прорывы были? – ляпнула невпопад худощавая «восьмерка» – и тут же осеклась, и покраснела. Информация о таких вещах была строго секретной, за это могла быть и «влетка»!
Но инструкторша, казалось, не обратила на это никакого внимания.
– Таких прорывов не было, – быстро и сухо произнесла она. – Но Сообщество должно быть готово к любой ситуации, ибо именно на нем лежит вся ответственность за Порядок и Процветание Нижней Целестии. Ни один волос не должен упасть с головы мирных жителей опекаемой территории, и мы, как добрые пастыри, свято соблюдем доверенное нам Создателем стадо! – аскетически бледное лицо инструкторши даже чуть порозовело от гордого осознания важности миссии, возложенной на Сообщество Создателем, и все послушницы благоговейно замолчали, вытянувшись по струнке.
– Старшая Сестра, разрешите вопрос? – дерзнула «тройка».
– Разрешаю.
– Моя мама – Хранительница Предела, я выросла там, и все время у меня на языке вертелся вопрос: а почему бы просто не устроить всему Сообществу поход внутрь зоны Предела и не истребить всех этих тварей начисто? Тогда никого не надо было бы сдерживать и не было бы никакой угрозы людям, ведь ликвидировали же всех других чудовищ на Хартленде!
Инструкторша внимательно посмотрела на «тройку» – редко на каком курсе находится девочка, которая задает этот вопрос, но все же за многие тысячи лет таких случаев было уже не мало.
– Диалектику давно проходили в Школе?
– Нет, только в прошлом семестре.
– Хорошо. Помнишь, что такое «мыслетерапия»?
– Так точно, Старшая Сестра!
– Излагай.
– «Мыслетерапия» – это диалектический метод борьбы с сомнениями, которые в нас пытаются вселить как внешние, так и внутренние враги Сообщества. Внешние враги – это те разумные существа, которые противятся внедрению Священных Принципов Порядка и Процветания. Внутренние враги – это наши собственные страсти: малодушие, лень, удовольствие, печаль. Основные принципы «мыслетерапии» состоят в том, чтобы любое сомнительное утверждение разбить на две категории – положительную или отрицательную. Положительная категория – это когда враг утверждает о том, что якобы есть, но это порочит Сообщество. Отрицательная – чего якобы нет, и это порочит Сообщество. Положительное утверждение можно отразить следующим образом. Если что–то есть и это якобы порочит Сообщество, то необходимо искать в этом факте более глубокий, недоступный для среднего ума смысл. То, что есть – обязательно целесообразно, ибо все действительное – разумно, а разумное – действительно. Если чего–то нет и это якобы порочит Сообщество, то необходимо найти положительные стороны отсутствия, также недоступные для среднего ума, имеющие высшую целесообразность… –
Милена стояла, вытянувшись по струнке, и выстреливала чеканными фразами из учебника по диалектике, запомнив его дословно – память у нее была отменная. Для верности она даже закрыла глаза, чтобы точно представить себе страницу в своем сознании. К концу последней фразы чеканного монолога у нее не хватило дыхания и она остановилась, судорожно хватая воздух, как рыба, выброшенная на берег.
– А если ты не можешь найти такие аргументы? – воспользовалась паузой инструкторша.
– Тогда надо ограничиться допущением о высшей целесообразности наличия или отсутствия чего–либо, о целесообразности, которая нам не известна, но которая непременно есть и будет либо найдена в будущем, либо уже известна более посвященным членам Сообщества!
– Замечательно. Пять баллов! – похвалила Милену инструкторша и даже похлопала в ладоши. – Я обязательно расскажу преподавательнице диалектики о том, как ты хорошо помнишь написанный ею учебник. Только вот надо запоминать материал не только для экзаменов и зачетов, но и для практики. Ты меня поняла?
Милена кивнула.
– Все поняли? – инструкторша обвела строгим взглядом строй девочек, стоящих по стойке «смирно».
– Так точно!
– А ну, «четверка», скажи, как бы ты ответила на вопрос послушницы №15–03!? Почему Сообщество не может просто–напросто стереть с лица земли зону Темнолесья, а на протяжении всей Эры Порядка и Процветания содержит охраняемый Предел?
– Потому что в этом есть высшая целесообразность, которая не доступна уму средней феи. Целесообразность, о которой известно только Триединой Премудрости и Создателю!
– Браво! Браво! – захлопала в ладоши инструкторша. – Вот – налицо практическое применение диалектического метода под названием «мыслетерапия»! – а потом, немного помолчав, добавила. – Мы вас, сестренки, тут не просто так мучаем, в Школе. В Школе вы не проходите ни одного бесполезного предмета. Каждый предмет, каждая дисциплина, каждая лекция, практикум, лабораторная – все здесь полезно, все направлено на то, чтобы наши выпускницы были образцовыми служительницами Порядка и Процветания, видимым проявлением Создателя в этом таком прекрасном, но таком хрупком и ранимом, а потому нуждающемся в неустанной Опеке мире. А особенно о мире людей, наших младших братьев и сестер – самых любимых творений Создателя! – на глазах инструкторши показались слезы умиления, также, как и на глазах всех послушниц.
– Простите меня, Старшая сестра, за мою дерзость! – по щекам Милены стекали две крупные прозрачные капли. – Я… Внутренний враг Сообщества отравил меня ядом сомнения…
– …да, сестра, – тут же радостно подхватила инструкторша. – И вот видите, как мы всем нашим дружным коллективом, маленьким сообществом, расправились с ним? Помните? «Вместе мы все…
– …порознь ничто»! – подхватил дружно весь строй.
– Ну и слава Создателю, сестры, – облегченно вздохнула инструкторша с серебристыми косами. – А теперь приступим непосредственно к учебному материалу!
Она взмахнула магическим жезлом, и белый круг в центре арены ярко засветился, внутри него показалась какая–то фигура. Сначала фигура была серебристо белого цвета, но когда она приобрела четкие формы, она стала стремительно чернеть.
По рядам послушниц прокатились смешки и удивленный шепот. Тварь была действительно на редкость уродлива. Торс у нее был человеческий, голова – козлиная, с длинными острыми рогами, глаза красные, без зрачков и радужной оболочки, зато зубы во рту явно не принадлежали к травоядному – это были зубы то ли волка, то ли льва – с длинными белыми клыками и острыми резцами. Вместо рук у него были длинные шипящие и извивающиеся змеи, а ноги – как у огромной курицы. Все тело его было покрыто густой, медвежьей, шерстью. Именно нелепо уродливый вид чудовища и вызвал смешки у стоявших поближе девочек.
– Так, сестры, ведите себя прилично! – резко одернула их инструкторша. И быстрым шагом подошла к стоявшей внутри белого круга твари, сделав приглашающий жест девочкам. Те уже, охотно нарушив строй, веселой стайкой окружили белый круг и вовсю таращились на тварь, с трудом подавляя смех. Тварь же отнюдь не выглядела смешной. Она полностью ожила, дико рычала, бросалась на невидимые стены круга, как муха, если ее накрыть прозрачным стаканом, и бешено вращала своими красными глазами, испуская слюну.
– Перед вами, сестры, – указывая на тварь магическим жезлом, словно указкой, менторским тоном начала вступительную лекцию инструкторша, – типичный полиморф. «Полиморфы» – это научное название рода монстров, которые обитают в зоне Предела. На обыденном языке людей их называют просто «оборотнями». Твари из Темнолесья биологически состоят из темного субстрата – особого вещества, которое находится только в этой аномальной зоне – и субстрат этот имеет одним из основных свойств способность постоянно менять формы, но редко полностью. Иногда эти существа могут полностью превращаться в людей или в животных, обычно хищных – волков, например. Но чаще всего они содержат в себе элементы двух, трех, четырех и более существ. В этом полиморфе, которого совершенно случайным образом сгенерировал наш учебный симулятор, как вы заметили, сочетаются элементы человека, козла, волка, курицы, змеи и медведя. И это далеко не предел! Бывают двенадцатисложные полиморфы и даже пятнадцати! Но мы пока поработаем с шестисложным, «гексаморфом».
А теперь перейдем к средствам обороны и защиты.
Как можно догадаться, полиморфы обладают всеми свойствами существ, чьи элементы они в себя включают, а потому убиваются они сравнительно просто, хотя быстрота реакции этих существ и сила – намного превосходят существа – оригиналы. Посмотрите!
Инструкторша взмахнула магическим жезлом и белый круг стал стремительно расширятся, так что девочкам пришлось отходить все дальше и дальше, пока круг не охватил практически всю площадь арены, почти в милю в диаметре. Чудовище теперь стало носиться по всему периметру круга, клацая зубами и скрежеща когтями, словно стремясь нащупать хоть какую–то лазейку, чтобы броситься на крылатых девочек, стоящих вокруг. Смотреть на него было неприятно и даже жутковато.
Потом инструкторша взмахнула магическим жезлом еще раз и вдруг на противоположном конце арены из белого серебристого тумана материализовалось существо – совершенно белая стройная лань с золотистыми копытами. Она выглядела как настоящая – можно было видеть, как робко она прядет ушами, как фыркает и бьет копытом о землю, как испуганно вертит своей изящной головкой.
По рядам девочек прокатился вздох жалости и одновременно умиления. Еще мгновение – и тварь резко развернулась в сторону лани, учуяв ее запах, и хищно зарычала. Лань всхрапнула и бросилась бежать, не в силах, однако, выскочить за пределы замкнутого пространства. Тварь кинулась за ней – и все девочки ахнули, поражаясь ее быстроте и проворству. Уж на что быстро бегают лани – не каждый волк сможет догнать здоровую молодую особь, а тут… Не успела лань пробежать и четверти круга, как мерзкое чудовище в два прыжка настигло несчастное животное, причем юные послушницы даже не успели толком заметить ее движений. Казалось, оно просто телепортировалось, а не двигало ногами.
Тварь прыгнула на лань. Личики девушек исказились гримасой отвращения, кое–кто даже взвизгнул, а тварь между тем, обхватив передними лапами белоснежные бока лани, вцепилась зубами в ее загривок, сладострастно ворча и роняя на песок хлопья черной слюны.
Но в этот же самый момент инструкторша взмахнула магическим жезлом опять – и в противоположной части арены из белесого тумана сконденсировался большой, самый настоящий пещерный лев.
Это доисторическое чудовище давно вымерло на основном материке Целестии, точнее, его вымиранию активно поспособствовали феи, хотя до сих пор некоторые представители этого вида сохранились в труднодоступных районах Полярных Пустошей на Крайнем Севере и Крайнем Юге. Пещерный лев отличался от обычного льва, обитавшего ранее на Дальнем Юге, но также истребленного феями. Он был раза в два крупнее своего тропического собрата и весь покрыт, как медведь, густой мохнатой шерстью, и жил в глубоких пещерах. Лев свирепо рыкнул, видимо, учуяв запах добычи – как известно, оленина была его любимым лакомством – и, хищно сверкнув своими зелеными глазами, бросился на конкурента.
Появление голодного пещерного льва не входило в планы твари – она явно не собиралась делить свою добычу с кем–то еще. Оставив на время в покое бедное животное, гексаморф быстро развернулся, готовясь встретить противника.
Тварь, надо сказать, была чуть ли не вдвое меньше ростом, чем пещерный лев, да и по массе тела даже на первый взгляд проигрывала ему. В самом деле, она была ростом с высокого человека, а пещерный лев был почти в два человеческих роста.
Лев глухо рыкнул и ударил несколько раз своим покрытым густым теплым серым мехом хвостом по мохнатым бокам, словно высокомерно напоминая, кто здесь царь зверей, а потом длинными прыжками бросился вперед. Но как бы быстро не бежал пещерный лев, тварь оказалась быстрее.
Оставив в покое несчастную лань, которая, не веря своему счастью, стояла как вкопанная на месте, робко прядя ушами и подрагивая каждым мускулом своего тела, бросился на своего противника. Лев как раз, ловко отпружинив от поверхности арены, летел в прыжке. Инструкторша махнула жезлом с ярко синим камнем на вершине, и иллюзорный пещерный лев стал двигаться в десятки раз медленнее, так что юные послушницы могли ясно и четко увидеть, как летящий в воздухе пещерный лев, выпустив длинные и острые когти, был прямо в воздухе перехвачен ловко подпрыгнувшей тварью.
Глухо шипящие черные змеи, заменявшие твари передние лапы, мгновенно, как петля аркана, опутали толстую мощную как у медведя шею льва, и резко рванули животное книзу. Лев, явно не ожидавший такой стремительной реакции, растерялся и рухнул на песок не на лапы, а на спину, сдавленно хрипнул от боли. Он попытался дотянуться своими толстыми мощными лапами, способными переломать шею и медведю, чтобы освободиться от змеиных пут, но змеи стянули его шею так быстро и так сильно, что лев уже ничего не мог поделать – задыхаясь, он терял силы...
Картинка по взмаху магического жезла остановилась. Мало кто из юных фей мог равнодушно наблюдать за развернувшимся перед их глазами отвратительным зрелищем. Хоть пещерный лев и был хищником, а, значит, по определению был «вне закона» (на него не распространялась Опека Сообщества), но смотреть на его тело, растерзанное на куски, было невыносимо.
– Сестры, не отвлекаться! Обратите внимание на труп пещерного льва. Что нового вы в нем замечаете?
Юные феи явно были поставлены в тупик. Что можно заметить в этом сплошном куске кровавого мяса?
Видя, что задача оказалась для учениц чересчур сложной, инструкторша вновь запустила динамическую составляющую иллюзии, только в замедленном режиме. И тут только ученицы заметили на растерзанной туше льва отвратительные черные пятна, которые со временем становились все больше и больше, а от всей туши к тому же пошел отвратительный черный густой дым. И вот уже она стала таять, словно сугроб снега под жарким солнцем, буквально на глазах разлагаясь, утрачивая сколько–нибудь определенную форму.
– Что это, старшая сестра? Что это? Какой ужас! Создатель! – посыпались со всех сторон восклицания.
– То, что вы видите, сестры, есть результат действия темного субстрата. Его свойства до конца не изучены, но одно из них лежит на поверхности – субстрат обладает сильной способностью разлагать живую материю подобно кислоте, превращая ее в самое себя. Если понаблюдать за этой картиной до конца, то вы увидите, как через полчаса от туши льва не останется ничего, кроме черной лужицы. Но сейчас и это не так интересно. Посмотрите, что будет дальше (для чистоты эксперимента остановим активность нашего гексаморфа).
Инструкторша указала на черное облако, поднимавшееся над обезображенным телом, а затем подула на чувствительный камень на своем магическом жезле, и легкий ветерок погнал темное облако прямо на лань. Та испуганно шарахнулась в сторону, но облако уже успело накрыть ее целиком.
Волна возмущенного ропота пронеслась по рядам девочек, но инструкторша была неумолима, доводя программу до конца. Лань забилась в судорогах, пронзительно замычала и упала на бок. Все ее тело также покрылось отвратительными пятнами; оно тут же, буквально на глазах, стало разлагаться.
– Как видите, темный субстрат активен не только в жидком, но и в газообразном состоянии. Достаточно большая его доза смертельна, а потому первое правило сражающейся с полиморфами феи – не доводить дело до ближнего боя, чтобы существо не могло даже оцарапать ее. А второе правило таково: как только тварь убита и начинает испускать смертоносные испарения, необходимо немедленно вызвать магический ветер, дующий в противоположную от феи сторону. Если же естественный ветер дует ей в лицо, необходимо поставить воздушный щит и, так или иначе, перебороть действие ветра. Понятно?
Инструкторша обвела пронизывающим взглядом ряды юных учениц, пытаясь по выражению их лиц понять, усвоили ли они сказанное ею.
– Можно вопрос, старшая сестра? – опять подняла руку неугомонная «тройка».
Инструкторша удивленно посмотрела на нее, но не стала возражать.
– А если нападающих тварей будет достаточно много и они будут наступать плотными рядами со всех сторон, в таком случае испарения будут обратно пропорциональны их массе, следовательно…
– Можете не продолжать дальше, сестра. Такая возможность совершенно исключена. Многотысячелетние наблюдения за Зоной Предела свидетельствуют, что во всем Темнолесье тварей никогда не появляется более чем двадцать пять – тридцать штук сразу. Видимо, способности к размножению у полиморфов сильно ограничены, хотя, признаться, как они размножаются, пока современной монстрологии не точно известно…
– …И все–таки, в таком случае, облака ядовитого дыма все же смогут накрыть обороняющихся фей. Если же субстрат настолько едок, то в таком случае воздушный щит не удержит его надолго и так или иначе он будет угрожать их безопасности…
– …Такого не может быть, повторяю, сестра, такого не случалось никогда, за всю Эру Порядка и Процветания…
– …И все–таки, нет ли возможности, старшая сестра, изучить эти твари пристальней, чтобы изобрести оружие, полностью препятствующую выделению субстрата в атмосферу, – никак не унималась любопытная «тройка», совершенно, к ужасу всех одногруппниц, уже давно потерявших нить разговора, забывшая о субординации.
– Такого вещества нет! Нет, понятно? Не обнаружено! – внезапно рассвирепела инструкторша. – А за грубое нарушение субординации и дисциплины, №15–03, ты первая пойдешь на арену, понятно? Сестры, быстро, все по местам!
Девочки с возбужденным гоготом, словно стайка веселых бабочек, разлетелись по трибунам. За ограждение ушла и инструкторша, оставив смущенную и покрасневшую от стыда «тройку» на арене. После этого она прошептала слова заклинания, и купол, внутри которого находилась тварь, стал расширяться, словно раздуваемый воздухом шар, пока он по площади не сровнялся с самой ареной. Внутри круга оказалась, один на один с застывшим пока на месте чудовищем, проштрафившаяся ученица.
Еще мгновение – и тварь ожила. Бой – начался!
Первое, что успели заметить восхищенные зрительницы, это черная молния, рванувшая от одного конца поля к другому, второе – это не менее стремительная серебристая молния, взмывшая вверх, под самый купол. Длинные передние лапы–змеи всего на вершок не достали до ступней взлетевшей юной феи. Зато, пользуясь промахом, та полоснула тонким как волос и ярким как солнечный луч огнем из навершия магического жезла. Тварь резко подалась назад, но лезвие огненного магического меча успело зацепить ее лапы и две змеиные головы–кисти были словно бритвой отсечены от конечностей. Тварь пронзительно взвизгнула и заскулила как пес, которому камнем подбили лапу. Между тем из отрубленной конечности обильно выливалась черная густая жидкость, которая тут же начала испаряться.
– Минус один балл. Ты допустила ситуацию ближнего боя. Минус еще один балл. Произошла утечка смертельно опасной дозы субстрата, – хладнокровно, поджав губы, произнесла инструкторша.
А бой, между тем, продолжался.
Стремясь удержать инициативу в своих руках, юная фея перешла в наступление. На этот раз, отлетев подальше от твари, она начала обстреливать ее огненными шарами. С грохотом разрываясь, они оставляли глубокие воронки на песке. Милена обожала внешние эффекты боя. Ей было недостаточно поразить враждебную тварь, ей обязательно хотелось, чтобы был огонь и дым, громы и взрывы – а иначе зачем еще сражаться?
Инструкторша осуждающе покачала головой.
– Еще минус один балл. Стрельба ведется беспорядочно, боец находится в состоянии аффекта.
При такой оценке продолжать бой не было уже смысла – все равно «не зачет». Но Милена, видимо, решила довести дело до конца из принципа.
«Вот настырная же! – подумала инструкторша. – Придется написать докладную наверх. Такие качества, если им потворствовать, могут завести слишком далеко!»
Тварь, визжа, выпрыгнула из сплошного круга огня – пылая, она дымила как сырой факел, повсюду расточая клубы жирного черного дыма. От визга ее закладывало уши. Однако тварь упорно не хотела умирать. Наоборот, бегая по кругу, через который она не могла вырваться, как насекомое из прозрачной банки, она мешала Милене сосредоточиться и добить ее. Вдобавок дымное облако теперь распространилось почти по всему пространству арены.
Милена запоздало вызвала магический ветер, но вокруг нее все стало уже черным от дыма. А через мгновение, одновременно с падением почти полностью сгоревшего трупа чудовища, пронзительно завыли сирены – это означало проигрыш в игре (как фанфары – победу).
Иллюзия исчезла, и мягкий нежный голос объявил, что игрок №15–03 набрал десять из десяти штрафных очков и ему предлагается пройти переэкзаменовку.
– А теперь, сестры, я продемонстрирую, как правильно в такой боевой ситуации должна вести себя фея. Смотрим, запоминаем, конспектируем. После чего приступим к индивидуальной боевой тренировке, – совершенно не обращая внимания на «тройку», отчеканила инструкторша.
Милена смущенно поднялась на свое место среди зрителей. Она честно пыталась уличить себя в непослушании, гордости, себялюбии, что является страшными грехами для любого члена Сообщества, но раз засевшая в ее чересчур умную головку мысль никак не давала ей покоя. И эта мысль – страшная как ночной кошмар – все время упорно маячила где–то на горизонте сознания. Мысль о том, что старшие сестры не всегда бывают правы. Оказалось, что со «внутренним врагом» Сообщества бороться куда сложнее, чем с внешним! Именно навязчивые мысли вызвали такое позорное поражение в схватке обычно не по годам хладнокровной и расчетливой юной феи, именно они отравляли ей душу сейчас, отвлекая от наблюдений за образцово показательным боем инструкторши.
Лишь под самый конец боя Милена отметила про себя, что преподавательница, метким выстрелом издалека уложив тварь, до этого завязшую в наколдованной трясине, вызвала, как по инструкции, искусственный ветер, который и отогнал ядовитый дым в противоположную сторону, пока тот не рассеялся в воздухе.
И опять волна сомнений в правоте действий инструкторши захлестнула юную фею с головой: «Ну, а если, ну, а если твари будут нападать плотными порядками со всех сторон – каким образом можно защититься от дыма? Не лучше ли пересмотреть инструкции и придумать средство для нейтрализации самого субстрата?»
5.
– Да брось ты, Милка, переживать, нам вот еще этого урода щупальценогого пересдавать! Подумаешь, настучит она… Да таких как ты на руках носить надо! Ты ж первая ученица на потоке!
Совместное штрафное послушание «тройки» и «семерки», которой влетело за сон на уроке высшей математики, проходило в непривычно унылой атмосфере. После полуночи в школьном храме Создателя здесь ровным счетом никого не оставалось, за исключением пары плюшевых мишек – зверят – прислужников –, которые подносили им длинные, в сотни строк, записки, которые нужно было поминать в молитвах к Создателю. А поскольку мишки были не из болтливых, когда от чтения сотен ничего не говорящих имен начинала болеть голова или сводить скулы, девочки обычно позволяли себе поболтать и даже похихикать.
Но в этот раз все было иначе. «Тройка» замкнулась в себе, полностью уйдя в чтение записок, а губы ее немо шевелились, словно у рыбы, хотя иногда можно было услышать отдельные звуки, произнесенные шепотом. «Семерка» перепробовала уже все шутки и анекдоты, но ей никак не удавалось вывести подругу по несчастью из ступора.
– Ну, хочешь, я тебе расскажу, что вчера было, пока ты дежурила в оранжерее, а? – и, не получив никакого ответа, продолжила, раскрасневшись в предвкушении удовольствия от очередной сплетни. – Так вот, лежим мы ночью, лежим, что–то не спится. А тут «девятка» и ляпнет: пойдем, мол, подышим свежим воздухом…
Но Милена не слушала и не слышала подругу, продолжая читать записки.
На рассвете, когда срок послушания истек, «семерка», зевая раз по десять в минуту, удалилась спать, а Милена добровольно решила остаться на утреннюю службу.
Скоро в храме показалась колонна певчих – сегодня послушание исполняли младшенькие – 8–я группа. Саму службу отправляла преподавательница древней и древнейшей истории Целестии – одна из самых великовозрастных фей Школы, у которой несмотря на ее солидный возраст, до сих пор не сошли веснушки, за что послушницы и прозвали ее за глаза «Молодуха».
В отличие от большинства преподавательниц, она была несколько рассеяна и не очень собрана, позволяла себе на уроке замирать с закрытыми глазами на полуслове, словно что–то наблюдая «мысленным взором» (ее любимое выражение), а также тянуть гласные: «э–э–э–э–э… а–а–а–а–а… н–у–у–у–у–у», что едва не вызывало гомерические приступы хохота у учениц. Впрочем, даже если кто–то срывался и закатывался от хохота, она никогда не наказывала и не доносила, поэтому на ее уроках девушки чувствовали себя более расковано. Поговаривали, что «Молодуха» даже не состоит в «ЖАЛЕ», как абсолютное большинство преподавательниц, и, более того, имеет свою семью. Так это или не так, но по всему образу поведения она сильно отличалась от остальных. Впрочем, это и нормально. Историки, как известно, всегда немного «того».
Милена, признаться, была очень рада тому обстоятельству, что обязанности жрицы выполняла сегодня утром она. Хотя на обязательной исповеди раз в неделю, в День Солнца, когда проводились общешкольные службы Создателю, она была прикреплена к другой преподавательнице, остроносой «диалектичке». Но той, сухой и строгой «догматичке», она бы никогда не решилась поведать о своих страхах и сомнениях, боясь осуждения, а тем более, доноса.
Школьный храм Создателя, располагавшийся в уютной тенистой рощице к востоку от многоэтажных жилых и учебных корпусов из розового стекла, в общем–то, мало чем отличался от подобных храмов в других местах страны фей. Идеально круглый как солнечный диск, со сферической стеклянной крышей золотистого цвета, круглыми, словно иллюминаторы, окнами, украшенными яркими разноцветными витражами, все окна заставлены вечно живыми благоухающими розами.
На балконе в западной части стены, там, где был вход, уже разместились певчие, в алтарную часть по переливающимся всеми цветами радуги ступеням поднялась жрица, облаченная в роскошные золотистые свободные одежды без рукавов, в золотой диадеме с солнечным диском, со знаком солнца на толстой цепочке на груди.
Как только первые рассветные лучи пробились через витражные окна в алтаре, грянул восторженный хор. Милена, как это с ней всегда было на службе, почувствовала трепет во всем теле, отчетливо ощутила как какая–то добрая и могущественная сила, словно луч света в темную комнату, проникла в ее сердце и блаженное тепло распространялась оттуда по всем частям тела, озаряя все естество радостью и благоговением.
Лица поющих, прихожанок и самой жрицы, просто сияли, и Милене даже показалось, что все вокруг потонуло в потоке чистого, гораздо более тонкого, чем солнечный, света, проникающего сквозь пол, стены, сквозь плоть и кровь молящихся. В считанные мгновения она напрочь забыла о тревоживших ее мыслях, совершенно потеряв счет времени. В самом деле, какое значение имеют все эти мелочи, если сам Создатель неба и земли, всякой твари под солнцем, всего сущего, спустился сюда, в этот храм, в храм ее сердца, чтобы сказать ей пару теплых слов на гораздо более совершенном и прекрасном языке, чем язык слов или мыслей – языке любви и чистого бестелесного духовного света!
Милена улыбнулась, благоговейно сложив «лодочкой» на груди тоненькие ручки и прошептала, точь–в–точь как та сестра на плакате: «Создатель, я люблю Тебя!»
Лишь только когда стихли последние аккорды прекрасных мелодий и послышался такой не вяжущийся со всем, что происходило до этого, прозаический звук сдвигаемых стульев и нотных подставок, а потом и кашля, шушуканья и даже смешков певчих, она окончательно пришла в себя и опустилась на землю. Недоуменно оглядевшись, словно не понимая, как она здесь оказалась, Милена увидела спускающуюся с алтаря жрицу, и тут же все вспомнила. Но теперь игла страха и сомнений покинула ее сердце. Ей показалось совершенной нелепицей, что она так долго могла сомневаться в очевидных вещах. Сообщество во всем повинуется воле Создателя, а сам Создатель обитает в Сообществе, как душа в теле, чему свидетельницей стала она сама на сегодняшней утренней службе.
Сердце юной феи наполнилось медовым ароматом блаженного покоя, и она, широко улыбнувшись, направилась к жрице за традиционным утренним благословением.