Розовый Дождь

Глава 10. Совершенно невероятная встреча

Глава 10. Совершенно невероятная встреча

1.
– Как ты могла, ну как ты могла, сестра, нас так подвести! Это просто невероятно! Провалить такое важное задание! Упустить такой опасный для Порядка и Процветания всей Целестии объект! При этом допустить гибель одной из лучших наших сестер! Мы так тебе доверяли, а ты… – лицо Жемчужно Белой исказила гримаса осуждения и разочарования.
Милена все время пыталась спрятаться от пронизывающего, такого тяжелого взгляда Их Верности, но ей никак не удавалось этого сделать. Она отворачивалась, она смотрела в сторону, вниз, на пол, но даже когда она закрывала глаза, она все равно видела осуждающий взгляд Жемчужно Белой, и ей становилось невыносимо тяжело…
– Сожалею, Ваша Верность, что я не оправдала возложенное на меня доверие… Позвольте же мне, наконец, искупить свою вину… искупить… кровью… – судорожно глотая горький комок в горле, еле выговорила Милена, не поднимая взгляд с кончиков сандалий, то и дело сжимая и разжимая кулачки.
– Кровью? Кровью! Да после того, что ты сделала, тебе не доверят больше ничего… НИЧЕГО! Задания, связанные с пролитием крови, доверяются только лучшим из лучших воительниц «ЖАЛА», а ты и этого – не достойна! В общем, иди с глаз моих долой, возвращайся домой, выходи замуж и рожай детей для Сообщества – больше ты ни для чего не пригодна! – и Жемчужно Белая презрительно отвернулась, красиво качнув роскошной шевелюрой пепельно белых волос, блистающей волной рассыпавшихся по ее тонким и стройным плечикам. Глядя на нее, трудно себе было представить, что эта красивая девушка руководит самым сильным сообществом боевых волшебниц всей Целестии и ни дня не проводит в покое, на одном месте.
Милена в отчаянии взвыла и бросилась вон из округлой, без окон и без дверей, розовой комнаты в открывшееся в сплошной стене отверстие и тут же оказалась в кокосовом саду. Кокосовые пальмы в несколько человеческих ростов вышиной окружали ее со всех сторон, заросли хвоща и папоротника доходили до груди и шеи. Милена с плачем продиралась через заросли, даже не пытаясь взлететь.
Наконец, она вышла на поляну в центре рощи, на которой стоял тот самый раскладной обеденный стол. Но на столе, вместо обычных блюд, лежала… фея 3–го ранга, Старшая Сестра звена «Шершень–2», личное имя – Сильвия! На нее страшно было смотреть. Тело все обожжено, местами даже до костей, обрывки обугленных, когда–то голубых одежд. Она еле стонала, еле дышала. В воздухе носился запах обгорелого мяса.
Милена быстро подбежала к столу, на ходу подбирая наиболее сильные болеутоляющие заклинания, чтоб сестра хоть умерла – с такими ожогами ведь уже не живут! – без страданий. Но когда она подбежала к старшей сестре, та внезапно открыла глаза, пронзительно посмотрела на Милену и мертвой хваткой вцепилась в ее руку.
– Что ты наделала, сестра, что ты натворила!? – зловещим шепотом прошипела она. – Ты всех нас подвела! Моя смерть будет напрасной, понимаешь, напрасной!!! Почему, ну почему ты упустила объект?! Почему ты поверила моему убийце, не распознав подлог?! ПОЧЕМУ???! Я ухожу из этого мира неупокоенной, неотмщенной, и только ты, только ты в этом виновата, ТОЛЬКО ТЫ!!!
Милена хотела что–то возразить, попросить прощения, покаяться… но прерывистое болезненное дыхание Сильвии вдруг остановилось и ее взгляд – таких красивых небесно голубых глаз – пожалуй, единственного, что осталось красивого на ее страшно изуродованном теле – остекленел.
Милена завыла, как раненая волчица, и бросилась бежать куда глаза глядят – бежать, бежать из этого кокосового ада, чтобы никогда, никогда больше его не видеть, НИКОГДА!!!
Очнулась она уже где–то далеко в тундре. Она сидела на мягкой кочке, покрытой серо бурым мхом. Куда ни кинь взор, вокруг – без конца и без края – плоская как блюдце унылая равнина, усыпанная мертвенно бледными северными подснежниками. Было довольно прохладно, так как северное солнце светило, но почти не согревало. Неприятный ветер дул с Ледовитого моря.
Милена зябко поежилась, но почему–то не стала произносить заклинание «тепловой щит». Ей даже нравилось страдать от мороза – ведь она заслужила гораздо большее страдание!
– Вот–вот, помучайся теперь, «розовая», помучайся, – вдруг раздался откуда–то сзади знакомый голос. Милена резко повернулась и увидела стоящего сзади Дикаря – с луком в руках, с колчаном стрел – за плечами, в какой–то уродливой куртке из оленьей кожи и кожаных штанах. Его длинные золотистые – совершенно нетипичные для людей волосы – такие бывают только у фей! – развевались на ветру. Голубые глаза его не выражали ничего, кроме ледяного презрения, уголки губ также презрительно сжались в некое подобие издевательской усмешки, а рядом стоящие с ним полярные собаки угрожающе зарычали, показывая свои хищные белые зубы.
– Ты была девушкой моей мечты, я грезил о тебе долгими ночами… А ты оказалась жестокой, деспотичной, лживой тварью! Ты пыталась взломать мою память, нарушая статьи Договора об Опеке, запрещающей похищать у людей память, – договор, скрепленный клятвой Создателю! –, ты называла меня «ублюдком», хотя ты не имела права меня так оскорблять, ведь даже сама Их Премудрость не посмела меня так называть и запретила другим, ты назвала меня «трофеем», хотя мы – люди – свободны… Ты злая, жестокая! Ты не фея, не служительница Создателя, а гнусная, тщеславная, жестокосердная тварь! – с этими словами Дикарь собрал всю слюну, которую только мог собрать во рту, и смачно плюнул ей под ноги, а потом развернулся к ней спиной и, свистнув собакам, пошел прочь.
И тогда Милена закричала… и проснулась.
Вся туника была мокра от пота, лицо – от слез, все тело ее трясло, будто ее не раз и не два ударили электрошоком.
Лежать больше она не могла. Встав же на ноги, она тут же сморщилась от боли, задев левой рукой огромный, в человеческий рост, пестик цветка, в котором спала. Левая рука ее еще не зажила. Большое алое пятно уродливой формы портило ее красивую белую ручку, а прикосновение к пятну вызывало жуткую жгучую боль. Слава Создателю, с ней был ее магический жезл! Несколько стандартных болеутоляющих, прикосновение ярко синим камнем магического жезла к больному месту – и на пару часов можно снова забыть о боли.
О, если бы душевную боль можно было вылечить также быстро, как телесную! Милена отдала бы все на свете, если б это было возможно… Но даже аромат Цветов Забвения на лечебно–профилактических плантациях Острова фей, куда ее поместили для реабилитации после тяжелого боевого ранения, не помогал! Стоило ей вдохнуть их аромат и погрузиться в лучезарные розовые сны – обычные для этих цветов – как все горести проваленного задания и потери боевой подруги тут же пропадали. Но «розовые сны», рано или поздно, неизменно сменялись кошмарами… То вдруг во время купания в теплой и ароматной воде розового озера ее вызовут «на ковер» к Жемчужно Белой, то в массажной, где делают такие приятные массажи, она встретит жестоко израненную «голубую», то, играя с маленьким олененком на берегу тихой речки, она увидит Дикаря… А в последнее время все три персонажа ее кошмаров стали сниться одновременно!
Из трясины горьких воспоминаний Милену вывел мягкий шелест раскрывающихся лепестков цветка – занимался рассвет.
Повсюду, куда ни посмотри, можно было наблюдать одну и ту же картину. Высокие, выше самых высоких деревьев в Нижней Целестии, исполинские розовые цветки, чем–то напоминающие маки. И хотя далеко не в каждом из них кто–то спал, но очень многие были действительно заняты. Здесь феи лечились от телесных и душевных ран, ибо сам запах этих цветов утолял боль, перенося сознание феи в мир розовых грез, сладких снов, хорошего настроения.
Плантация на Острове фей была лечебно–профилактической, а потому цветы раскрывались каждое утро, выпуская своих ночных пленниц на волю. Но далее, по ту сторону Розового Озера, располагались и другие плантации, для исправления заблудших. Те цветы не раскрывались столетиями, а то и тысячелетиями.
Милена спустилась со своего цветка и тут же ее окружили несколько соседок – фей более низшего порядка, судя по цветам туники – 7–го, 8–го, 9–го рангов. Они здесь лечились кто от послеродовой депрессии, кто от обычной депрессии (часто возникающей на почве одиночества), кто просто проводил здесь свой законный отпуск. Все они наперебой загалдели, каждая непременно, совершенно не слушая друг дружку, стремилась выложить своим товаркам именно свой сон. От этого поднимался такой шум и гам, что и у без того плохо чувствовавшей себя Милены разболелась голова. А потому она захотела как можно скорее тихонько улизнуть – это было тем более легко сделать, что спор между феями разгорелся не на шутку – они живо обсуждали, что лучше, когда тебе приснился мужчина или новорожденный ребеночек – от какого сна ты скорее пойдешь на поправку.
Милена, для вида соглашаясь и с теми и с другими и кивая головой обоим, бочком–бочком выползла из кружка любительниц погалдеть, и быстрым шагом направилась по Аллее Грез прямо к Розовому Озеру.
Аллея Грез – главная улица Плантации. Она целиком состояла из Цветов Забвения и воздух здесь был пропитан сладковатым медовым запахом. От него кружилась голова, становилось весело на душе, хотелось смеяться. А потому смотрительницы плантации, медики из 5–го отдела «ЖАЛА», ходили здесь строго в респираторах – иначе они не смогли бы работать.
Но Милене этот воздух почему–то не помогал. Она ощущала, конечно, его медовую сладость, ощущала и шум в голове, и томную слабость в теле. Но тяжелые мысли все равно не покидали ее. Наоборот, становились все навязчивее, приобретая форму сонных фантомов, удивительно ярких и отчетливых.
Милена ускорила шаг и почти побежала. Она старалась не смотреть по сторонам, чтобы случайно не ответить на приветствия отдыхающих и не ввязаться в очередную глупую беседу о снах или предстоящих удовольствиях на этот день. Ей хотелось остаться наедине с собой – и как можно скорее!
Наконец, Аллея Грез подошла к концу и Милена вышла на берег Розового Озера. Это было, в общем, обычное розовое озеро со сладковатой ароматной водой, представлявшей собой знакомый каждой фее с детства «розовый сок». От обычного озера оно отличалось лишь тем, что вода в нем была теплой как в бане, пузырилась и словно кипела изнутри. Получалось так, что, когда заходишь в такую воду, ты одновременно наслаждаешься и теплой ванной, и массажем – так как бесчисленные пузырьки массируют каждую клеточку твоего тела. К тому же в этом озере невозможно было утонуть. На его мягкую поверхность можно было лечь и совершенно спокойно лежать под всегда теплым ласковым солнцем весь день напролет, причем волны будут тебя покачивать мягко и убаюкивающе.
Именно за это свойство Розового Озера его так любила Милена. Здесь можно было притвориться загорающей и остаться одной – вдали от этих галдящих сестричек, которых вообще видеть не хочется, не то, что говорить с ними. А право на покой на Розовом Озере соблюдали свято.
Дойдя до побережья, Милена одним движением сбросила с себя тунику и нырнула в ласковую розовую воду и быстро поплыла прямо к его центру – там уж точно ее никто не побеспокоит.
Добравшись до середины, она перевернулась на спину и блаженно закрыла глаза. Лечебная розовая вода умиротворяюще действовала на ее раны, которые затягивались сами собой, а волосы от нее становились блестящими и пушистыми и очень быстро отрастали.
«Нет, ты только посмотри на нее! Бесстыдница! Старшую сестру еще не похоронили, а она уже валяется, отдыхает, блаженствует!»
«Вот тебе и на! Задание провалила, а вместо наказания – еще и наградили! Сестры не на жизнь, а на смерть бьются с этим солнечным чудовищем, а она тут загорает и нежится!»
«Жестокая, жестокая тварь! А все почему? Да потому что все тебе на блюдечке с розовой каемочкой! Откуда сердце–то станет добрым, если все у вас – задарма! Вот тебе и пляж, вот тебе и озерцо, вот тебе… А посмотри, сколько животных страдает! Только о себе да о себе думаешь! Дрянь – она и есть – дрянь!!
– Н–Е–Е–Е–Е–Е–ЕТ!!! ПРЕКРАТИТЕ!!!!! ПРЕКРАТИТЕ!!!! НЕ МОГУ–У–У–У–У–У!!!
2.
– Ну и что будем делать, какой диагноз поставим?
– Навязчивые идеи, слуховые галлюцинации, постоянные кошмары… В таком состоянии даже Цветы Забвения смертельно опасны! Интересно, кто ей прописал такой идиотский курс лечения? С ума сойти! Ведь иллюзии во снах будут становится все сильнее! Надо выписывать и… списывать с «ЖАЛА». Психика крайне расшатана. Для нее служба в таком месте будет смертельно опасна. А ты как думаешь, сестра?
– Я думаю о том, как могли преподаватели, дававшие ей рекомендацию в «ЖАЛО», просмотреть это. Психика–то у нее – никудышная! Я обязательно доложу наверх, пусть разберутся.
– Не надо! Давай лучше думать, что делать.
– Слушай, а может попробовать другой метод…
– Какой?
– Какой–какой… Это между прочим краеугольный камень моей магистерской диссертации был!
– А–а–а–а, ты про это… Но он же совершенно не апробирован, это ж чистая теория…
– Вот и апробируем заодно! Мы тут с тобой таких открытий наделаем! Давай, я пойду с докладом «наверх», а ты подготовь все внизу. Кстати, подними самое подробное досье пациентки и выясни для начала, есть ли у нее природные «амортизаторы» и какие – это ключевой момент моей теории. Ну и… возьми разрешение на сканирование памяти. Для верности. Все, я пошла.
– Слушай, смотри, а она, по–моему, слышит… Вон, голова дернулась!
– Давай вколем ей такую дозу, чтоб спала неделю и без всяких сновидений!
– Давай…
3.
Первое, что увидела Милена, открывая глаза – был самый обыкновенный потолок розового цвета, на котором были нарисованы веселые птички–синички, сидящие на ветвях покрытых зеленой листвой деревьев. Они были нарисованы так ярко и так живо, что, казалось, вот–вот смешно запрыгают по веткам, завертят хорошенькими головками, заморгают глазками – бусинками и весело зачирикают.
«Прям как у меня дома, у мамы с папой» – подумала Милена и улыбнулась во весь рот. Ей вдруг показалось, что она по–прежнему та маленькая пухленькая девочка с только–только проклюнувшимися крылышками у лопаток, вот она лежит в своей детской кроватке с потолком из синичек и вот–вот к ней подойдут Зверята, чтобы помочь ей умыться и одеться.
Милена привстала в кровати и посмотрела вокруг. И верно – это была ее собственная детская, точь–в–точь такая же. Вот они – розовые обои на стенах, с изображениями березового леса, кустов малины и ежевики, ромашек и клевера, по которым водят хороводы зайчата и бельчата. Такие веселые, такие радостные, с такими забавными детскими добродушными мордашками…
Ой, и кроватка такая же! – сделанная в виде лежащего на спинке медвежонка, смешно расставившего лапки. Получалось, что ты как бы спишь на груди у медвежонка, а на ночь он сам закрывает тебя своими мохнатыми теплыми лапками, так что и одеяла не нужно. А еще, если нажать на его черный носик, он начинает добрым голоском рассказывать сказки и петь песенки.
Милена вскочила с постели и прошлась по комнате. Да, все также… Вот и розовые занавески с веселыми крылатыми феями, вот и цветные стекла с изображением розочек и клубничек, вот и мягкий красный коврик, а вот и кроватка братика. Только теперь она пустует…
Тут взгляд Милены упал на зеркальную дверцу шкафа и… вздох разочарования вырвался из груди! Вместо пятилетней малышки – карапуза на нее смотрела взрослая девушка в розовой пижаме с изможденным лицом с синими кругами под глазами, опухшими веками и бледными щеками…
«Значит, все это правда! И «ЖАЛО», и проваленное задание, и голоса врачей… Ой, меня же с «ЖАЛА» списали как «непригодную к службе»!
Из груди Милены вновь вырвались глухие рыдания и тонкие плечики затряслись. Милена села на розовый стул и, облокотившись руками о стол, зарыдала.
Внезапно за ее спиной раздался скрип двери и послышались чьи–то мягкие шаги. Но Милена не обратила на них внимания – горе всецело поглотило ее. Раздался громкий шепот, какое–то шушуканье, а потом…
– С ДНЕМ РОЖДЕНЬЯ! С ДНЕМ РОЖДЕНЬЯ! С ДНЕМ… РОЖ–ДЕНЬ–Я–А–А–А–А!!!
Взрыв хлопушек, цветное конфетти, блестящий разноцветный новогодний дождик…
Милена удивленно повернулась и… увидела веселые улыбающиеся рожицы своих родных Зверят – Дракоши, Слоненка и Попугайки! Дракоша и Попугайка – с разряженными, еще дымящимися хлопушками, а Слоненок – с большим голубым фарфоровым блюдом, которое он держал прямо на хоботе. На блюде красовался настоящий праздничный торт со взбитыми сливками, который раньше так вкусно готовила мама, с двадцатью горящими свечами на нем.
– Ой, Зверятки мои дорогие! Ой, милые мои!!! – и тут же опять зарыдала.
Зверята недоуменно переглянулись, а потом, тихо положив на стол хлопушки и торт, подошли к своей хозяйке. Дракоша и Попугайка забрались к ней на колени и обняли ее, а Слоненок, который на них бы и не уместился, сел у ее ног и своим мягким хоботком из синего плюша обнял ее ножки.
– Хозяйка ты наша, хозя–ю–ю–шка! Мы тебя очень, очень любим!
– Зверятки вы мои дорогие, милые мои, как мне вас все это время не хватало…
4.
Домик, в котором лечилась Милена, был действительно точной копией ее родного дома. Двухэтажный деревянный коттедж с просторной мансардой, в которой как раз и спали Зверята, с баней на первом этаже и верандой. Он был построен на такой же лесной полянке, у примерно такой же тихой заросшей ивой и камышом речки, с заброшенной речной мельницей. Даже русалки тут плавали, как и дома. Только вот братца с родителями и Зверятами старшего поколения не было…
Всезнающий Попугайка сообщил, что такое совпадение и не удивительно, ведь это действительно ее родительский дом и есть. Просто родителей ее перевели куда–то в другое место, вот домик и освободился.
– Надолго ли? – грустно улыбнулась Милена. – Ведь если маму перевели в другое место, сюда должна заехать новая Хранительница Предела №3…
– На столько, на сколько потребуется! – взлетев в воздух, весело ответил Попугайка. – В конце концов, что стоит новой Хранительнице построить новый дом? Пара пустяков!
– Значит, надолго… А может, и навсегда… – грустно сказала Милена и опять ее глаза наполнились слезами. Так часто она никогда не плакала. Наверное, тот безымянный врач была права – психика у нее расшатана до предела.
– Ну, не убивайся ты так, хозяюшка, агххх! – из розовой пасти Дракоши вырвался язычок пламени. – Лучше пойдем искупаемся в речке, а? Погода – просто блеск!
– Нет, что–то не хочется… Пусть лучше Слоненок мне почитает что–нибудь.
– С удовольствием, госпожа, – прогнусавил Слоненок и стал нараспев рассказывать шуточный стишок Принца, который он как–то сочинил, гуляя по лесу «Если б мишки были пчелами…», но Милена прервала его на полуслове.
– Нет, Слоненок, спой мне лучше «Песнь о Роланде». Помнишь, ту, которая как–то исполнила в детстве мама?
– Ах, ту–у–у–у… Ну, хорошо, хозяйка!
И Слоненок нараспев стал декламировать древние как небо стихи, повествующие о поединке славного рыцаря с Драконом и о проклятии, которое постигло несчастного Короля.
Милена сидела на залитой вечерним солнцем веранде родительского дома, качалась на мамином кресле – качалке и дремала, слушая гнусавый мерный голосок Слоненка, а Дракоша с Попугайкой в это время аккомпанировали ему, достав из маминой комнаты лютню и арфу. Милена слушала их и отчетливо представляла описываемые там события. Вот он Роланд – красивый, высокий, статный, настоящий рыцарь. Иссиня черные волосы, черные как ночь глаза, преждевременные морщинки у переносицы и у уголков губ – от скорби и забот, преждевременная проседь… Вот он скачет на бой с Драконом. Весь в броне, с большим белым щитом с изображением черного орла, расправившего крылья, длинный плащ, как и волосы, развеваются на ветру. А боевой конь так и ржет в предчувствии боя!
Милене вдруг очень сильно захотелось увидеть этого легендарного человека, о котором сложено столько песен и легенд! Жаль, здесь, в домике, нет Бассейна Грез… А может – и к лучшему? Зачем эти иллюзии? Они – не настоящие. А как было бы здорово, увидеть его по–настоящему…
Милена все больше и больше погружалась в дрему.
И вот она уже видит, как скачет этот древний воин, а она стоит у самой обочины лесной дороги. Она поднимает свой восторженный взгляд прямо на него. Когда всадник поравнялся с нею, он посмотрел на нее сверху вниз и сказал:
– Прекрасная леди, не дадите ли мне напиться воды? – и посмотрел на нее – так ласково, так нежно…
А потом он протягивает ей свой шлем и она из колодца набирает ему прохладной, вкусной воды. Он пьет, не сходя с седла.
– Благодарю тебя, прекрасная леди, путь мой не близок и труден. Рад бы я провести с тобой не один вечерок, да не могу!
– Куда ж ты путь держишь, мой король? – спросила Милена, смахивая со щеки предательницу – слезу.
– Пленил проклятый дракон Хмаг мою невесту, дочь Родерика Храброго, прекрасную принцессу Элвин. Вот, еду с ним сразиться! – нахмурил кустистые черные брови молодой, но уже с проседью и морщинами, король.
– Возьми меня с собой, мой король, я тоже хочу сразиться с драконом! Я оправдаю твое доверие, клянусь!
Но король Роланд лишь грустно хмыкнул.
– Как же ты оправдаешь мое доверие, если ты уже провалила свое задание? – и осуждающе взглянул на нее, а потом дернул поводья, пришпорил коня и стремительно скрылся за поворотом. А Милена упала на дорогу и забилась в истерике…
5.
– Нет, вы как хотите, друзья, но так больше я не могу, – маячил из угла в угол Попугайка. – Того и гляди, наша девочка совсем с ума сойдет! Что они там, в пятом отделе, думают?!
– Лучше скажи, что они там в первом отделе думают, агххх! – возразил Дракоша, гневно наворачивая круги вокруг люстры у потолка. – Отдали девочку здоровую, веселую, жизнерадостную, общительную, а получили – чуть что – в слезы, в истерику, не выходит из депрессии, не спит…
– Вот–вот, друзья, – прогнусавил Слоненок, только–только зайдя в комнату. – Насилу уложил! Пришлось двойную дозу препарата колоть. Зато хоть спать будет без сновидений, а то они ее с ума сведут окончательно…
– Надо что–то делать… надо что–то делать… надо что–то делать…
– Что–что… известно, что! – прорычал Дракоша и спикировал с потолка прямо на спину Слоненка. – Надо брать крылья в руки, брать девочку нашу – и тикать отсюда!
– Как тикать? Куда тикать? – в один голос спросили Слоненок и Попугайка и уставились на Дракошу. Дракоша, в отличие от них, никогда не слыл интеллектуалом, даже грамоты не знал, но голова у него соображала иногда получше, чем у самых заядлых грамотеев.
– Глупенькие вы… неужели не догадались? Слоненок, ты постоянно дежуришь у ее постели… Что она во сне кричит?
– Ну–у–у–у… как что… все одно и то же – «не оправдала доверие» кричит, «провалила задание»…
– Понимаете, друзья, все просто! – Дракоша от волнения опять взлетел под потолок и снова стал нарезать круги вокруг люстры – когда он летал, у него лучше работала голова. – Пока она не выполнит свое задание, она не успокоится! Ты ж Слоненок, без пяти минут магистр педагогики, должен знать, что феи, пока не добьются своего…
– А какое такое задание? – хором спросили Слоненок и Попугайка.
– А вот это нам и предстоит выяснить по ходу дела. Главное – не в этом.
– А в чем?
– А в том, что мы устроим ей побег, но с условием, что она возьмет нас с собой, а там она сама дорогу найдет – волшебница–то она у нас ого–го! Сильная! – прокричал Дракоша и, увлекшись, изрыгнул из себя такой длинный поток пламени, что случайно задел потолок и на нем остался уродливый черный след.
– Ну ты, потише! – заверещал хозяйственный Попугайка. – Потом оттирай за тобой!..
Сказано – сделано.
На следующий день Зверята подали коллективное прошение на имя Старшей сестры 5–го отдела с просьбой разрешить им вместе пациенткой совершить прогулку вниз по реке в целях улучшения ее самочувствия.
– А потом куда, ну, с речки–то? – шепотом спросил Слоненок, ловко расписываясь на прошении пером, которое он сжимал своими синим плюшевым хоботом.
– Там видно будет, – ответил Дракоша и радостно захихикал.
6.
Прогулка по речке, носившей красивое имя «Лесная», была просто сказкой. Здесь, в верховьях, она была неширокой, течение было медленным.
Речка действительно оправдывала свое называние, поскольку большая часть ее русла приходилось на дремучие леса. Она брала свое начало у Зеленых Холмов – несколько ручьев, бивших там, скатывались по довольно крутым склонам вниз и там соединялись в одно целое. От Зеленых Холмов до сектора №3, на границе с Пределом, было всего ничего – миль 30–40, если по прямой. Речка затем круто брала к северу, огибая зловещий Предел стороной, потом шла немного на восток, и дальше уже – строго на север, до самого моря. И везде были одни леса – сначала леса различных секторов у Предела, потом леса Древляндии, а затем – леса различных заповедников, устроенных феями специально для диких животных, где они могли спастись от охотников – людей. Именно за эту особенность реки ее облюбовали русалки. Ведь они любят, как известно, водится только в лесных водоемах!
«Наверху» разрешили Зверятам прогулять Милену на деревянной прогулочной лодке, на которой Принц обычно катал своих детей, почти до границы сектора №3, примерно на расстоянии десяти миль.
Милена была не против прогулки. Она проснулась после дозы снотворного в немного каматозном состоянии и была рада освежиться речным воздухом.
Полуденное солнце стояло в самом зените и жарило так, что пришлось наколдовать прохладный ветерок. Милена села на заднюю скамейку, а все три Зверенка – на переднюю, мордочками к ней. Легкий взмах руки – и лодка сама оттолкнулась от берега и медленно поплыла вниз по течению. Можно было бы, конечно, обойтись без магии, но Зверята грести не могли – лапки слишком короткие.
Отчалив, Зверята тут же затянули протяжную песню, а Милена, глядя на их забавные плюшевые мордочки, пытающиеся петь серьезную песню, даже засмеялась.
Рыбы весело плескались за бортом, шумно шелестел камыш и ивы, а по обе стороны лодки медленно проплывали стены древнего леса – все больше древние заскорузлые мохнатые ели и пихты.
– Эй, далеко плывете?! Хотите прокатим с ветерком?! – раздался веселый голосок и по обе стороны лодки вынырнули зеленоволосые головки любопытных русалок. Они схватились ручками за борта лодки и стали толкать ее вперед – да так, что лодка понеслась словно быстрая морская яхта под парусом!
Впервые за все это время Милена засмеялась от души и весело обернулась к русалкам.
– А еще быстрее – можете?!
Те в ответ звонко рассмеялись и прибавили скорости, да так, что дух захватило. Деревья проплывали так быстро, что невозможно было определить, к какой породе они относились, а от встречного ветра волосы у Милены развевались, словно она плыла не на лодке, а летела во весь опор. Зверята удивленно переглянулись между собой, а Дракоша довольно подмигнул друзьям: мол, видите, все идет как надо! Действительно, на такой скорости им будет весьма сподручно «невзначай» пересечь пограничную черту, а там…
Правда, лодку так качало, а на поворотах, довольно резких, так кренило, что приходилось очень крепко держаться за сиденья, чтоб не вылететь, а сама деревянная посудина жалобно скрипела и трещала по всем швам – казалось, вот–вот развалится. Все–таки лодка – прогулочная – не рассчитана на такие скорости!
Но вот, на очередном крутом повороте, русалки не справились с управлением и… Лодка со всего размаху вылетела прямо на берег – причем, шагов на двадцать от береговой полосы!
Зверята разлетелись во все стороны, словно тряпичные мячи, по которым дали хорошенького пинка и застряли в верхних ветках мохнатых елей, а Милену спасли только ее крылья.
Хуже же всего пришлось русалкам – они буквально носами проехались по песку, так что встали все чумазые, в грязи, точь–в–точь как нашалившие дети!
– Ой, простите нас, немного не подрассчитали… – отряхиваясь от грязи, извинилась одна из них. И тут же все четверо прыснули от смеха! Русалки, как известно, не умеют долго пребывать в одном настроении…
Милена же взлетела, чтобы снять Зверят с веток, на которых они висели словно новогодние игрушки. Взглянув на русалок, она покатилась со смеху, потому что даже в ноздри и в рот им забился песок, не говоря уже о других частях тела.
Отсмеявшись, она сказала:
– Давайте, я вам помогу… – Она взмахнула магическим жезлом и над головами русалок образовалась тучка, которая пролила на них обильный дождь, а Милена принялась смывать с них грязь, а потом помогала им расчесывать их роскошные волосы своим гребешком. Затем они развели магический бездровный костер и сели греться.
– Эх, как мы тут будем теперь жить, без Принца–то! Столько лет он нас тут развлекал, играл с нами, а теперь… – протягивая ручки к огню, вздохнула одна из русалок.
– А что, отец больше сюда не вернется? – спросила Милена.
– Не, здешнюю хозяйку отправили на повышение, в город на озере. Но там – не наша территория. Там слишком людно и феи запрещают нам жить там.
– Интересно, а где мы сейчас находимся? – тревожно озираясь по сторонам, спросила Милена. – И деревья тут не такие как у нас… Одни хвойные, лиственных почти нет…
Действительно, на побережье высились только мохнатые ели, пихты, сосны и кедры. Ни одной березки…
– А–а–а, мы немножко разогнались и теперь, судя по всему, во владениях королевы Коры. Тут самая Древляндия, что ни на есть, – беззаботно махнула перепончатой лапкой одна из русалок. – Да вы не переживайте! Мы вас живо обратно докатим, так что с берега до дому опять воздухом долетите! – и все вчетвером прыснули со смеху.
– Странно… Древляндия… Запах тут какой–то… особенный… – еле слышно прошептала Милена и встала, принюхиваясь. – Пахнет…
– …свободой? Ты это хотела сказать? – откуда–то из чащи донесся низкий грудной голос и на свет склоняющегося к закату солнца вышла…
– Ваше Величество, Ночная Королева Кора! – в один голос запищали все четыре русалки, вскочили с поленьев, на которых сидели и пали ниц перед могущественной лесной владычицей.
А выглядела она действительно – могущественной. Высокая, подтянутая, в кожаном черном плотно прилегающем к телу комбинезоне, в плаще из шкуры пантеры, накинутом на плечи, голова которой вместо капюшона покоилась на роскошной черной шевелюре королевы. На шее у нее висело ожерелье из клыков хищных зверей, на голове красовался венок из лесных цветов, в руке она держала магический деревянный посох черного цвета.
Зверята почтительно преклонили колена рядом с русалками.
Но Ночная Королева, похоже, не обратила на них никакого внимания, не отрывая пристального взгляда от Милены. Ее глаза бегали по лицу, глазам, волосам девушки и как будто что–то напряженно искали… Или вспоминали?
– Ну вот ты и пришла, Обещанная, как и предсказано Черными Камнями…
Милена непонимающе посмотрела на Ночную Королеву, не в силах скрыть того трепета, что вызвала у нее эта легендарная владычица дремучих лесов, до которых не дотрагивался топор дровосека десятки тысяч лет.
– Всему свое время, всему свое время, дитя мое… А пока – изволь следовать за мной, мне многое тебе нужно показать и многое рассказать…
– Как… следовать… – недоуменно прошептала Милена. – Мне ж нельзя покидать территорию… санатория…
Кора остановилась и недоуменно посмотрела на нее:
– Ну, во–первых, ты итак ее уже покинула, а, во–вторых, спроси у своих плюшевых друзей – чем должна была закончиться ваша прогулочная поездка, а?
Если бы Зверята были сделаны не из плюша, они покраснели бы как маки – Ночная Королева раскрыла их тайный заговор.
– Пойдем, только я могу подсказать тебе, как выполнить твое задание, которое, как ты считаешь, ты провалила. Только у меня – ключ к твоей свободе, только у меня…
С этими словами Ночная Королева подняла вверх свой черный жезл и непроходимая чаща расступилась, открыв удивленному взору путников торную и гладкую тропинку, ведущую в темную неизвестность Заповедной Чащи.
– Ну как, идем? – обернулась она еще раз к Милене, а та, словно очнувшись ото сна, не без труда сделала шаг вперед, словно преодолевая какую–то незримую черту – переступив которую нет уже пути назад.
За своей хозяйкой вприпрыжку бросились все три Зверенка, боясь, что вот–вот тропинка исчезнет и их вновь разделит непроходимая чаща. И в самом деле, чуть только они вступили на тропинку, как за их плюшевыми спинками сомкнулись мохнатые хвойные ветви и больше их русалки уже никогда не видели.
– Ну дела–а–а–а, сестры, – хлопнула себя по лбу одна из них. – Так исчезли, как будто бы их и не было!
А потом все четверо поспешили нырнуть в речной омут, и только разбитая вдребезги белая прогулочная лодка осталась стоять на берегу, напоминая о происшедшем здесь удивительном событии.
7.
Люк не поднимался на поверхность все время, пока плыл от Кораллового Чертога до устья реки Лесной, что в пяти милях к востоку от Залива Грез. Плыл он на самой быстроходной акуле, которая только нашлась в зверинце Морской Королевы. Внизу и по сторонам мимо него проплывали серо зеленые джунгли водорослей, разноцветные заросли кораллов, с привязанными к ним домиками – пузырями Морского Народа, руки и щеки его порой щекотала озорная мелкая рыбешка.
Русалки кричали ему «привет», а водяные махали ему руками, но он никого и ничего не замечал. Его единственным желанием было убраться из негостеприимных владений Морской Королевы как можно скорее. «Гибрид» – обидное слово, сорвавшееся из ее уст, жалило его больнее, чем самая ядовитая морская мурена.
Акула долго не хотела плыть вверх по течению реки – ей пресная вода была неприятна – так что пришлось изрядно повозиться. Только припугнув ее именем королевы Лоры, которая приказала этому зубастому морскому коню слушаться Люка во всем, что бы он ей ни приказал, он добился своего. Неприятно поморщившись, акула сделала над собой усилие и пошла вверх по течению Лесной. Правда, скорость ее заметно снизилась, так как акуле приходилось идти против течения.
Наконец, когда Люк отсчитал примерно 20 миль пути, он решил больше не мучить несчастное животное и дал телепатический сигнал всплывать на поверхность. Они всплыли посреди густого лиственного леса, совершенно пустынного и безлюдного – надо сказать, к большому удовольствию Люка. Иначе получилось бы забавно, если бы люди увидели, как из реки всплывает настоящая морская белая акула, да еще и с человеком на спине! Такие пошли бы слухи о нем, что инкогнито его было бы безвозвратно нарушено.
Люк покровительственно похлопал по брюху акулы, пожелал ей доброго здоровья и… вышел на пологий, покрытый бурым речным песком берег, а потом, не оглядываясь, решительным шагом пошел вглубь леса.
Одежда Люка промокла до нитки, с него ручьем стекала вода, но это его ничуть не расстраивало. Вечер был теплым. «Так обсохну, – махнул рукой Люк, – не за полярным кругом же…»
Постепенно настроение его улучшалось. В самом деле, наконец–то он на свободе, наконец–то позади осталась эта проклятая ледяная пустыня, этот коварный кокосовый остров, эти коварные и жестокие феи! Правда, жаль было собачек, Марину…
Но, взглянув на радостно бегающие по стволам деревьев и по земле солнечные зайчики, вдохнув полной грудью ни с чем не сравнимый аромат леса, услышав веселое пение птиц и шум ветерка в настоящих, высоких (а не карликовых) березах, он решил не думать о потерях.
Сколько часов Люк шел, он не знал. Два или три, а может и больше. Наконец, он почувствовал, что неплохо было бы и перекусить, ведь со вчерашнего дня, с обеда из устриц в гостях у Марины, он ничего не ел. Благо, невдалеке Люк услышал журчание речки, небольшого ручья.
И действительно, вскоре почва под ногами стала подниматься – Люк шел явно вверх по холму. Добравшись до самой вершины, он стал спускаться и спускался до тех пор, пока не наткнулся на небольшой ручей, всего шагов в десять в ширину, протекавший как раз мимо двух пологих сопок, покрытых густым лесом. По бокам ручей сильно зарос ивняком.
«То, что надо!» – довольно подумал Люк и забрался в самую гущу. Там Люк внимательным и опытным взором охотника наметил себе длинную гибкую ветвь, отломал ее, согнул – хорошее начало для лука!
«Эх, жаль, тетиву придется наколдовать – взять ее негде – дядя Азаил был бы просто в бешенстве!» – и почему–то Люку стало удивительно смешно при этой мысли и как–то легко на душе. Наконец–то он стал взрослым! Наконец–то он свободен! Сам определяет и сам отвечает за свои поступки!
Для того, чтобы что–то появилось из ничего – даже магу пришлось бы попотеть. Пришлось применять довольно сложное заклинание класса «превращение», а это – высший пилотаж магии, когда из одного вещества необходимо сделать другое.
Для этого Люк прочертил деревяшкой на прибрежном песке круг, а в центре нарисовал солнечный диск со ртом, глазами, множеством лучей–рук. Так надо – ведь обращаться за Силой ему придется к Потоку, а он изображается именно так. В центр круга он положил стебелек травы, точь–в–точь такой же длины как тетива, зажмурил глаза и теперь ему предстояло самое сложное – представить, что в центре круга лежит не травинка, а настоящая тетива! Не поверишь – ничего и не произойдет. В этом–то вся сложность магии превращений, доступной по силам далеко не каждому!
Но в этот раз все произошло идеально. Люк представил себе вместо травинки, тонкую, упругую, прочную тетиву и ощутил знакомое тепло на ладонях, а потом он провел ими над нарисованным кругом. Потоки солнечного света вырвались из ладоней Люка, круг загорелся, а когда он потух, в его центре лежала уже готовая шелковистая упругая тетива.
А дальше он наломал с десяток тонких веточек, речным камнем заострил их – без наконечника не очень, конечно, но сойдет. Да и без оперения далеко лететь не будут, но перья тоже сначала надо добыть.
И вот, десяток стрел готов – можно отправляться на охоту – благо где–то неподалеку он слышал утиное кряканье.
Люк пошел вниз по ручью. В одном месте он сильно зарос камышом и из этих зарослей он слышал звуки.
Люк сел и стал ждать. Наконец, одна из уток взлетела, видимо, у нее где–то в округе было гнездо. Звонко пропела тетива и даже плохая стрела без наконечника и оперения с близкого расстояния попала в цель – пробитая навылет птица упала на прибрежные камни.
«Ну вот, оперение я уже добыл», – довольно хмыкнул Люк и побежал к своей добыче.
Но каково же было его удивление, когда, нагнувшись, чтобы поднять подстреленную утку, увидел, что на нее нагло наступил чей–то грязный зеленый сапог!
Люк поднял глаза и увидел здоровенного рыжебородого детину в зеленой непромокаемой куртке и зеленых же штанах, с луком и колчаном стрел за плечами и большим длинным посохом с железным наконечником в руках.
– Эй, отдай мою добычу, слышишь? – Люк попытался вытащить утку из–под сапога детины, но тот слишком крепко придавил ее к земле.
– А на чьей земле ты ее подстрелил, малец, а? На своей, что ли? – и одним рывком здоровущей руки поднял Люка за шиворот, но и тогда рыжий детина оставался на голову выше его.
– На ничьей, – невозмутимо ответил Люк. – Лес–то – ничейный!
Рыжебородый покатился со смеху. А когда отсмеялся, сказал:
– Ну ты и шутник, малый! Ты что, с неба свалился? У нас в Целестии все чье–то, ничего ничейного нету! Лес этот, например, принадлежит мне и моим веселым ребятам, а если ты хочешь получить эту утку себе на ужин – а не отдать ее на ужин нам – то докажи свое право на это!
– И как же я его докажу? – недоуменно спросил Люк.
– Ты, я вижу, парень из благородных, а мы, мужичье деревенское, когда говорим «доказать свое право», то подразумеваем под этим либо биться на кулаках, либо – на дубинках, – и рыжебородый подбросил высоко вверх свою тяжеленную дубинку – посох и потом ловко ее поймал.
– Ну, на кулаках, пожалуй, биться мне с тобой не с руки – твои кулаки – с мою голову… – проговорил озадаченно Люк, – а вот дубинка бы уровняла шансы…
Люку рыжебородый детина положительно понравился и ему почему–то не хотелось обижать его, раскрыв свои магические способности. Было бы как–то нечестно одним щелчком пальцев повалить на землю такого кабана! Если б детина напал бы на него с намерением убить, тогда другое дело – в таком случае все средства хороши. Но рыжебородый здоровяк предлагал поединок, причем явно ради забавы…
– По рукам, – согласился Люк. – Только вот дубинки–то у меня нет…
– У меня найдется запасная, в кустах, как раз по твоему росту. Эй, ребята, а ну выходи, потеха намечается! – и, засунув толстые как сардельки пальцы себе в рот, пронзительно свистнул.
Совершенно безлюдный лес вдруг ожил и послышался шум шагов, хрустящих под ногами сучков, ломающихся ветвей и на берег ручья сверху, с холма, спустились человек с двадцать таких же молодцев в зеленом – юных и постарше, с бородами и без, блондинов, брюнетов, рыжих, высоких и коренастых… Но всех как на подбор мускулистых, подтянутых… Кровь с молоком! У всех за плечами по луку со стрелами, на поясах – длинные охотничьи ножи и рога, оправленные медью.
Они тут же образовали довольно большой полукруг, а еще с десяток мужиков спустились с того берега ручья и сели смотреть оттуда.
Как только мужики подошли поближе, все они разом засмеялись, показывая на Люка пальцами. Люк покраснел от смущения и закричал:
– Я еще не проиграл, а вы уже надо мной смеетесь! Это не честно!
– Да ты успокойся, малец, это они над твоим прикидом смеются! Ты прям как девочка оделся, на первое свидание… – ответил рыжебородый и сам заржал как сивый мерин.
Люк посмотрел на себя и верно – роскошная золотистая шелковая туника с вышитыми на ней розами, серебряный изящный поясок вполне походили на женское платье… Для непосвященных, конечно же.
– Смейтесь, смейтесь… Мужчина не тот, кто в штанах, а тот, кто ведет себя как мужчина! – дерзко выкрикнул он им.
– Золотые слова! Учитесь, дурачье, как говорить надо! Говорю ж, парень явно из благородных…
В это время один из мужиков – высокий черноволосый парень с длинными усами – подошел к Люку сзади и хлопнул его по плечу. Люк повернулся к нему и тот молча передал ему свою дубинку, как раз по росту.
Потом оба соперника встали у самого ручья – здесь почва была более–менее ровная, дальше – был довольно сильный подъем и биться было неудобно.
Люк ни разу ни бился таким способом. Битва на палках, как и кулачные бои – излюбленное развлечение деревенской молодежи королевств Содружества, также как поединки на мечах и копьях – у благородных. Люк, по понятным причинам, не умел биться ни так, ни эдак. Он умел метко стрелять из лука, но состязаться в стрельбе рыжий детина как раз и не предложил. Впрочем, Люк знал общую технику рукопашной борьбы, а остальное, как говорится, приложится…
Первым напал рыжий детина. Он держал посох ближе к середине и наносил удары двумя крайними концами. Сначала Люк просто от них уклонялся – то вниз присядет, то влево, то вправо отпрыгнет, а то и отскочит – ловкости ему было не занимать – все–таки охотник со стажем!
Но его маневры только вызывали смех у толпы молодцов. Все сразу смекнули, что биться мальчишка не умеет. Да и куда ему – эти благородные лентяи настоящих мужских дел и не знают! Одно дело – тонюсенькой рапирой махать, а другое дело – попробуй дубинкой тяжелой! А потому они предвкушали тот момент, когда их рыжебородый товарищ свалит мальца, намнет ему бока и уж они вволю посмеются в его лице над всеми этими благородными сморчками! А потом уж так уж и быть – отпоим его пивом, быстро оклемается! Мужики из леса не были злодеями, просто им было чертовски скучно сидеть в этой глуши…
Но от маневров Люка был и второй минус. Рыжебородый детина медленно, но верно загонял его все дальше и дальше в реку. Вот уже вода была по пояс. Расчет был верен – чем дальше в воду, тем меньше мальчишка сможет уклоняться от ударов – вода сковывает движения.
Это понимал и Люк, а потому готовился перейти в отчаянную контратаку.
Когда очередной раз деревянный конец посоха размером с кулак со свистом пролетел всего в вершке от носа Люка, он рванулся вперед. Момент был выбран удачно – пока рыжебородый сможет нанести следующий удар, у Люка будет целых пара секунд. Этого для бывалого охотника, чья жизнь порой зависела и от куда меньшего времени, было достаточно.
Он сделал резкое движение вперед – хотя по пояс в воде это усилие далось неимоверным трудом – и ударил палкой наотмашь прямо в объемистое брюхо рыжебородого, а потом еще и еще – по ребрам, по ребрам!
Свист и аплодисменты были Люку наградой. Вся толпа уже разделилась на тех, кто болел за Люка и тех, кто за рыжебородого. Галдеж стоял – невероятный!
Так вот, рыжебородый от этих ударов покачнулся, но выстоял, а потом нанес свой, который пришелся прямо по незащищенной спине Люка. От боли у него перед глазами поплыли оранжевые круги – ведь силища у рыжебородого была едва ли не медвежья! Люк выронил палку и упал в реку.
Торжество болельщиков рыжебородого было почти полным. Тот повернулся к ним и вычурно поклонился, а потом нагнулся чтобы выловить Люка и… не нашел его!
Пока он рылся здоровущими пальцами по дну реки, Люк, между тем, вынырнул сзади и со всей силы огрел палкой рыжебородого прямо между лопаток. А потом подставил подножку и теперь уже рыжебородый окунулся в реку.
Шум стоял просто невероятный. Болельщики Люка вскочили с места и стали прыгать, скандируя «Бе–ло–бры–сый!», а болельщики рыжебородого тоже повскакивали с мест и кричали «Мал–ыш! Да–вай!»
Рыжебородый кое–как поднимался из реки, а Люк его уже ждал, ударив дубинкой прямо по лопаткам. Теперь уже для рыжебородого река обернулась проблемой. Его грузное тело было слишком неповоротливым для реки, а плавать он скорее всего умел не очень.
Рыжебородый опять упал в реку, а Люк оседлал его и, прижав дубинку к горлу и приподняв его голову над водой, сказал:
– Ну что, сдаешься?
– Сда–ю–сь! – прошептал Малыш и Люк его отпустил и довольный, но жутко уставший, отправился к берегу.
Рыжебородый Малыш, кое–как придя в себя, вдруг зарычал и, не вытерпя позора, схватил свою дубинку и намеревался уже запустить ее в своего победителя, но тут чьи–то цепкие ручки вынырнули из воды и, схватив его за ноги, потащили прямо в речной омут!
Рыжебородый не успел и охнуть, как скрылся под водой, а вода закипела от происходившей там борьбы. Раздался пронзительный свист, и парни в зеленом, схватив кто лук, кто нож, бросились спасать своего вожака. Но Люк, кажется, уже догадался в чем тут дело…
– Марина! Слышишь меня? Немедленно его отпусти, я тебе приказываю! Немедленно! Иначе ты меня больше не увидишь, слышишь?
Борьба тут же прекратилась и рыжебородый, словно здоровый кит, с шумом всплыл на поверхность, громко ругаясь, плюясь, отхаркиваясь и кашляя. К нему уже подбегали его товарищи.
А немного погодя, с торжествующим смехом всплыла собственной персоной и морская дева Марина – и сразу же бросилась Люку на шею.
– Как я?! Как я?! А?! Теперь ты мой должник дважды! – смеялась она, все норовя поцеловать Люка, которому было жутко неудобно перед всеми за ее поведение. – Думал, убежал, да?! Я за тобой следила! Я тебя нашла!
– Ну, ну, прекрати, тут люди смотрят…
– Ну и пусть, мы ж с тобой почти муж и жена! – она прыснула со смеху. – Пусть только этот рыжий попробует еще сунуться, я его так закопаю на дне – что никто не найдет, ух! – и она помахала кулачком в сторону рыжебородого Малыша, который в изнеможении грузным мешком свалился на берегу, на противоположном конце реки, и никак не мог отдышаться.
Только тут Люк заметил, что они с Мариной на прицеле у лучников.
– Эй, рыбка моя, давай–ка ты быстро нырнешь, а я переговорю с этими молодыми людьми, а то у нас тут намечаются неприятности…
– Ну и пусть! Я их всех тут закопаю, тоже мне, вояки! – крикнула на весь лес русалка. – Давай лучше поплывем вместе… Я тут в речке присмотрела одно местечко… ну просто рай… мы там вместе хорошо заживем… рыбка свежая, ракушки…
Не известно, чем бы все кончилось, если бы к реке с холма не спустился вожак молодцов в зеленом – высокий стройный человек с иссиня–черными волосами и черными глазами, явно благородной осанки, но одетый также как и все остальные – в защитные зеленые одежды.
– Что это за балаган?! Что здесь происходит?! Опять драки устраиваете?! Почему луки?! Я ж приказал – никаких драк! Вы хотите, чтобы нас тут засекли, что ли, а? Рольф, я ж оставил тебя за старшего, мурина тебя подери!
Мужики явно испугались пришедшего и быстро спрятали ножи и луки, а здоровяк Малыш опрометью бросился через ручей к своему господину.
– Создателя ради, прости меня, господин! Это я виноват… Хотелось с мальчишкой поиграться, скучно же…
Но черноволосый господин – явно, не чета своим сотоварищам – уже во все глаза смотрел то на Люка, то на морскую деву в его объятиях. Та в ответ оскалила зубы и зашипела. Но Люк, отняв ее от груди и не без труда освободившись от ее цепких, как морские водоросли, объятий, припал на одно колено перед господином, всем своим существом почувствовав, что это человек – явно королевских кровей…
– Ваша милость, Люцифер, к вашим услугам, – и поцеловал его руку.
– Встань, Люк, я знаю кто ты… И жду тебя уже давно… – мягко и спокойно сказал черноволосый.
Люк встал и указал на морскую деву:
– А это – моя невеста – морская дева Марина. Она немножко не привыкла к людскому обществу, а потому пока поживет в вашей реке – надеюсь вы не против?
Мужики тут же прыснули со смеха, но черноволосый не засмеялся, а внимательно посмотрел на морскую деву.
– Ой, я не одета как следует, – смутилась Марина, – не могу при короле быть такой… замарашкой… Ладно, Люк, я, пожалуй, нырну в речку… Попрошу у здешних сестер одежки получше… Я буду ждать тебя в полночь, на этом же месте…
А потом, еще раз зашипев как змея в сторону рыжебородого Рольфа, сверкнув зелеными кошачьими глазками, она с разбегу нырнула в воду и исчезла в глубине.
– Откуда ты знаешь меня, господин? – спросил Люк.
– У нас с тобой общий знакомый. Он ждет тебя и не дождется… Но обо всем – на месте. Рольф, свисти отбой, нам пора уходить.
Рыжебородый опять пронзительно свистнул, и большая часть мужчин в зеленом бросилась в рассыпную и скрылась в лесной чаще, остался только десяток.
Рыжебородый гигант Рольф по кличке «Малыш» пошел впереди, по одной ему ведомой тропинке в чаще леса, за ним проследовала пятеро мужчин с луками наизготовку, потом – черноволосый господин с Люком, а цепь замыкали еще пятеро.
Сначала они совершали крутой подъем в гору, густо поросшую сосняком, потом спускались в какой–то овраг, также густо заросший деревьями, и по дну этого оврага шли, уже не сворачивая.
– Так ты с Морским Народом дружбу водишь? – спросил, бросив любопытный взгляд на Люка, черноволосый.
– Если бы… – смущенно улыбнулся Люк. – Они меня, наоборот, выгнали из своих владений, а морская дева Марина добровольно разделила со мной мое изгнание, хотя я был и против…
– Значит, она тоже отверженная, как и все мы? – грустно подытожил черноволосый.
– Как? – недоуменно повернулся к черноволосому Люк и остановился. – Я думал, вы просто охотитесь… в лесу…
– Охотимся? – усмехнулся черноволосый. – Охотимся! Слыхали, ребята?! Знай, Люк – Люцифер, что ты говоришь с бывшим королем Гастоном I Авалонским, а ребята, которые тебя окружают, мои верные слуги, которые тоже, совершенно добровольно, разделили со мной мое изгнание!
– Ваше Величество… – Люк чуть не бухнулся на колени, но Гастон подхватил его за руку.
– Сейчас не до сантиментов. Мы должны поторапливаться.
Группа мужчин в зеленом между тем продолжала спускаться вниз по оврагу, пока не дошли до чащи из терновника и крапивы. Лишь продравшись через нее, они оказались на довольно небольшой площадке, на его дне, спереди и сзади окруженной настоящей стеной из терновника и крапивы, а с боков – густо поросшими зеленью и кустарником отвесными стенами.
– Ну, вот мы и пришли… Недурно для короля? – с горькой усмешкой проговорил Гастон.
– Да уж… Но ведь на этом пятачке поместится от силы человек десять!
– А больше и не нужно. Остальные ребята живут в других лагерях. Чтобы не накрыли всех сразу…
Между тем молодцы в зеленом уже забегали по лагерю, каждый занимаясь своим делом. Одни рубили дрова и разводили костер, другие бежали за водой к ручью, третьи – рубили на куски оленьи туши. А рыжебородый Малыш занимался самым важным делом – он готовил на обед самое любимое свое блюдо – оленье рагу.
– Постойте, Ваше Величество, но ведь дым от огня могут увидеть шпионы «ЖАЛА»! Да и вообще, как вас до сих пор здесь не обнаружили?
– Не беспокойся, Люк. У нас есть средство, которое отпугивает шпионов «ЖАЛА» как нафталин – моль. И ты его скоро узнаешь, а пока тебе надо кое с кем повидаться. Он, точнее, они с нетерпением ждут встречи с тобой…
И с этими словами Гастон повел Люка к своей довольно просторной палатке, разбитой у самой крайней стены оврага.
Люк, робко кашлянув в кулак и почему–то поправив волосы, вошел в палатку.
– Ну, наконец–с–с–с–с–с–то, наконец–с–с–с–с–с, какая приятная нео–ж–ж–ж–ж–ж–жиданнос–с–с–с–сть, да–сссс! Нет, ну ты только по–с–с–с–с–с–смотри на него! С–с–с–с–с–сбегает от учителя, попадает в переделки–с–с–с–с–с–с–с, а потом – как ни в чем не бывало–с–с–с–с–с–с–с, как тебе?
– Думаю, мой юный Хозяин, сделал это не нарочно. К тому же белобрысые все равно бы вышли на наше убежище. Как мне удалось выяснить, кокосовая роща была прикрытием для организации целенаправленной слежки за нами. А мальчишка проявил себя просто молодцом, не так ли, Премудрый Азаил?
– Эх–х–х–х–х–сс–с–с–с, и дал бы я тебе по ш–ш–ш–ш–ш–е–е, щ–щ–щ–щ–щ–щенок, да не могу… Ты вроде как без пяти минут ж–ж–ж–ж–ж–женатый, хе–хе! Вз–з–з–з–з–рос–с–с–с–сленький, как–никак… Ладно, давай, с–с–с–с–с–с–садись и выкладывай, с–с–с–с–с–скорее, да–сссс!
– Дядь… Ой, Учитель, да вроде вы и так все знаете…
– Вс–с–с–с–се да не вс–с–с–с–се–ссс! Мне ва–ж–ж–ж–ж–жны твои личные наблюдения–сссс, мнения–ссс, размыш–ш–ш–ш–шления–с–с–с–с… Давай, начис–с–с–с–с–с–с–стоту, да пос–с–с–с–с–корее–сссс!
– Хорошо, Учитель, началось все с того, что я увидел, как след моего оленя перешел след снеги и я подумал, что…
Пока Люк рассказывал Азаилу свою историю, которую мы с вами уже знаем, бывший король Гастон сидел у горящего костра и слушал благословенную, ласкающую слух музыку аппетитно булькающего мясного бульона. Рядом с ним сидели в ожидании ужина молодцы в зеленом и подогревали аппетит недавно добытым пивом, радостно смеясь в предвкушении вкусного обеда. Малыш Рольф колдовал у здорового, шагов в десять в диаметре, котла, что–то туда все время подсыпая и помешивая. При этом под нос он напевал какую–то развеселую солдатскую песню из разряда «пошел в кабак, выпил, да подрался, а проснулся – без кошелька остался».
Но король Гастон, слушая, ничего не слышал. Он как завороженный смотрел на весело пляшущие язычки пламени, но не видел и его. Перед его мысленным взором пробегали картины недавнего прошлого, когда он за считанные дни потерял свое королевство…