Розовый Дождь

Глава 13. Король и Королева

Глава 13. Король и Королева

1.
– Дорогой, ну не шевелись ты! Потрепи еще немножко! Ты прям как ребенок, непоседа!
– Ой, дорогая, я не могу уже! Сколько можно! У меня все ноги затекли, да и не хочу я ходить в этих одеждах, как клоун разноцветный! Все, надоело!
Принц нетерпеливо брыкнул ногой, словно непокорный жеребенок, и отошел от сплошного, длиной во всю стену роскошного зеркала и присел на мягкий стул посреди колоссальной по размерам королевской опочивальни.
В этой опочивальне, при желании, можно было уместить весь королевский двор. Да и на кровать с роскошным розовым балдахином можно было положить в ряд человек десять. Довольно странные размеры для спальни!
Правда, отчасти это объяснялось тем, что посередине опочивальни много места занимал довольно большой овальный бассейн, наполненный ароматной розовой водой с душистыми пузырьками, приятно массировавшими все тело. При желании, здесь можно было не только искупаться, но и посмотреть иллюзии. Прежние короли Авалона настолько любили это развлечение, что предавались ему, так сказать, не отходя от собственной кровати. Бассейн бурлил круглые сутки, по ночам освещая комнату приятным розовым свечением, источая чудное благоухание, а еле слышное бульканье действовало успокаивающе и хорошо усыпляло. Принц уже успел в нем пару раз искупаться и по достоинству оценить вкусы своих предшественников на престоле.
Вся комната была устлана мягкими ворсистыми розовыми коврами, стены – мягкими розовыми обоями, которые украшали вечно живые ароматные цветы в хрустальных разноцветных вазах. Под потолком летали и щебетали иллюзии птиц, белоснежные колонны были увиты плющом… И вообще, спальная комната больше походила на какую–то оранжерею, настолько она была покрыта самой разнообразной растительностью.
– Котенок, Щенок – ну хоть вы ему объясните! Что теперь – вести его на коронацию в зеленом рванье?! – воскликнула Фея и в голосе ее послышались слезы. – А между тем, пока я с тобой вожусь, я сама еще не одета! Ты пойми, ты теперь – Король – и тебе надо выглядеть – по–королевски!
– Мр–р–р–р–мяу! Пр–р–р–р–авильно говорит хозяйка, п–р–р–р–р–равильно. Давайте–ка мы встанем и не будем больше капризничать, мя–у–у–у!
– А–ав! Хозяин! Р–р–р–р–раз и готово будет! – подтявкнул Щенок, как и Котенок облаченный в роскошную шелковую белую ливрею с вышитым знаком королевского дома, в белую шапочку с пером и в белые перчатки.
Они взяли Принца за руки и потянули его обратно к зеркалу. На Принце уже были надеты роскошные короткие, до колен, брюки, подвязанные белоснежными бантами на коленях, чулки и мягкая обувь с длинными носками, по авалонской традиции. И длинноносая обувь, и чулки, и брюки переливались всеми цветами радуги при малейшей движении их хозяина – от фиолетового до оранжевого, от синего до зеленого.
– Я больше похож на новогоднюю елку или на клоуна, чем на короля… – сконфузился Принц, глядя на себя в зеркало.
– Ну с чего ты это взял, дурачок! Зато смотри как красиво! Какие сочные цвета, какая музыка переливов и оттенков… Бьюсь об заклад, таких нарядов не было еще ни у одного короля Авалона! – в голосе Феи звучала нескрываемая гордость.
– Прелестно! Прелестно! Замечательно! Феерично! Торжественно! – замяукал подхалим Котенок, осматривая Принца со всех сторон и с удовольствием поглаживая шелковистую ткань брюк. – А все потому, мрмяу, что ни у одного короля Авалона не было такой замечательной жены, которая все наряды шьет своими такими трудолюбивыми, такими умелыми ручками! – и Котенок, поймав ручки Феи, осыпал их поцелуями.
– А–ав! А шпагу–то, шпагу–то забыли прицепить, а–ав! – нашелся Щенок, немного расстроенный тем, что вечный подлиза Котенок опять оттеснил его на второй план. – Какой, Ваш Величство, король без шпаги–то, а–ав! – он щелкнул замком вокруг таллии Принца и переливающийся всеми цветами радуги ремень с пристегнутой шпагой в золотых ножнах, эфес которой усыпан бриллиантами, оказался на поясе Принца.
– А теперь – чуть–чуть терпения… – торжествующе пропела Фея и подмигнула Котенку. Тот стремительно забежал за стоявшую тут же, справа, ширму и вернулся с роскошной рубашкой и курткой из той же шелковистой переливающейся материи, сотканной из тончайших солнечных лучей трудолюбивой, как пчелка, рукодельницей Феей. Для того, чтобы дотащить длинную мантию Котенку понадобилась помощь Щенка.
И пришлось Принцу покорно поднимать руки, ждать, пока Котенок и Щенок вместе с Феей завяжут все шнурки на рубашке, куртке, прицепят алмазные запонки, на которых крепится мантия. А потом еще – пока завьют ему волосы, посыплют их ароматной блесткой, причешут их…
Наконец, когда все было готово и Принц смог опустить руки – он не узнал себя в зеркале. Перед ним стоял совершенно другой человек.
– П–р–р–р–р–релестно, пр–р–р–р–р–р–релестно! Мы в восхищении, мя–у–у–у!
– Аа–в! Мне аж стыдно стоять с такой красотой, а–ав!
А Фея просто не могла вымолвить ни слова – она покраснела от гордости за своего мужа и только прошептала:
– Ваше Величество, Вы… прекрасны… – и чмокнула его в щеку.
Принц же вздохнул и уныло посмотрел на свое отражение – переливающееся всеми цветами радуги, как новогодняя елка. Даже волосы его испускали легкое свечение, словно в них была спрятана гирлянда. Глаза и губы подкрашены краской, щеки припудрены, все тело благоухает розами.
– А если я стану королем, как же ты, моя дорогая, будешь меня называть? – вдруг ни с того ни с сего ляпнул Принц.
– Я?.. Ах! – голос Принца вырвал Фею из сладкого плена грез – глядя на облачение своего супруга, она в своих мечтах была уже где–то там, на балах, на приемах, в тронной зале, в кафедральном соборе. Она всегда, все детство и юность, мечтала выйти замуж за принца и стать королевой, так что теперь, когда волею судьбы, ее мечта сбылась, она совершенно потеряла голову. – Что ты сказал, дорогой? Ах, да… Ну конечно же «Ваше Величество», дорогой! А как же иначе? Или – «Мой Король», «Наш Венценосный Супруг»…
Принц скорчил недовольную гримасу и хотел уже что–то возразить, как вдруг дверь спальни с шумом распахнулась и в комнату вошла высокая фея в жемчужно белом длинном платье, чьи роскошные пепельно белые волосы были заплетены в длинную косу, прихотливо украшенную жемчужно серебряными шелковыми нитями. Она остановилась у самого входа и громко захлопала в ладоши:
– Браво! Браво! Ваше Величество, Вы – несравненны, Вы – прекрасны, Вы – само совершенство! Клянусь, что более роскошного короля Авалон не знал за все двадцать пять тысяч лет своей истории!
При чарующих звуках голоса Жемчужно Белой, Зверята рухнули на колени, а Прекрасная Фея присела в глубоком реверансе, почтительно склонив голову. Принц же хотел было преклонить колено, но Жемчужно Белая поспешно подлетела к нему и удержала его за локоть:
– Полно, Ваше Величество, полно… Вы же король, а я кто? Так, скромная фея… Вам ли мне кланяться? И Вы, милочка, Вы что ж, забыли, что Вы уже королева? Вы больше не подчиняетесь уставам Иерархии Сообщества. Вы теперь свободны, Вы сами теперь – Премудрость своего сообщества, не так ли?
Фея покраснела, а Жемчужно Белая, словно подружка невесты, подбежала к ней, обняла ее и расцеловала в обе щеки.
– Мои поздравления, Ваше Величество, мои поздравления! Впервые в истории человечества королевой будет фея, а потому, уж не обессудьте, – будет очень много гостей оттуда, – улыбнулась Жемчужно Белая, указав пальчиком на небо. – Пора, наконец, показать людям, в чем источник их благополучия!
– Как… и…
– Да–да, Их Премудрость обещали прибыть непременно, так что церемониймейстером коронации буду я – чтоб не было никаких неожиданностей, как на прошлой, – последнее слово Жемчужно Белая фея произнесла почти шепотом, сжав кулачки, но тут же опять повеселела и принялась вести непринужденную светскую беседу с Феей, продолжая играть роль «подружки невесты» – словно никогда и не было на свете властной, строгой военачальницы, привыкшей говорить языком команд. Жемчужно Белая успела спросить и о детях, об их успехах, о здоровье. А Фея просто цвела от радости – она и думать не думала, что когда–нибудь доживет до такого – стать Королевой, да еще и говорить на равных со вторым лицом в Иерархии Сообщества!
– Есть ли какие–нибудь весточки от моей доченьки, Миленочки? – вдруг ни с того ни с сего вставил Принц, в одно мгновение нарушив тщательно создаваемую вокруг него идиллию.
Жемчужно Белая на мгновение изменилась в лице, но только на мгновение, и тут же снова обворожительно улыбнулась:
– О–о–о, я понимаю… Ваша дочь – просто героиня! Вся в маму – отважная, решительная, безоговорочно преданная Священным Принципам. Она замечательно проявила себя в бою в Ледяных Пустошах, получила боевое ранение…
– Ранение?! Ранение!!! – вскричал Принц и, схватившись за голову, забегал по комнате, но Фея уже подлетела к нему и схватила его за руку.
– Ну, Вы не беспокойтесь, Ваше Величество, она жива, проходит курс лечения на Острове Фей и у нее все хорошо!
– Слышишь, дорогой? Она жива и у нее все хорошо! Все хорошо! – прошептала Фея, поглаживая рукой по голове мужа, при этом пристально глядя ему прямо в глаза. Принц, не в силах отвести глаз от гипнотического взгляда жены, становился все спокойнее и спокойнее.
– Да, у нее все хорошо. Она пройдет реабилитацию и вернется в строй… Впрочем, давайте не будем омрачать торжества! Если вы захотите узнать о ней поподробнее, мы сможем поговорить об этом после…
– Я хочу не просто поговорить об этом – я хочу, во–первых, сам ее увидеть, а, во–вторых, забрать ее из вашего «ЖАЛА» и выдать замуж за хорошего человека, которого она полюбит и который сможет сделать ее счастливой! Вот! – и Принц по–детски притопнул ногой. – Такова моя королевская воля! Почему на моей коронации нет моей любимой дочери?!
Жемчужно Белая прищурилась и внимательно, очень внимательно посмотрела на Принца, словно пытаясь прочесть его мысли, но от ответа ее избавила предупредительная Фея:
– Дорогой, хоть ты и король, но в твоей власти только люди, заметь, только люди! Наша доченька – фея – и она сама выбрала свой путь, даже мы с тобой, как родители, не властны над ее судьбой! А сейчас ей не до коронации, она должна подлечиться – это для нее и для нас важнее, не так ли?
Неизвестно, чем бы закончилась эта сцена, но в этот момент двери опять распахнулись настежь и облаченный в роскошную ливрею Осленок ввел в королевские покои уже разодетых детишек – близнецов – в таких же, как у Принца, переливающихся радужных одеждах. Головки обоих венчали усыпанные бриллиантами маленькие серебряные диадемы, а сзади, на лопатках, в одеждах были проделаны специальные отверстия для крылышек. Еще не переступив порог, они тут же, громко жужжа, с радостными криками полетели прямо к папе и маме.
Но Фея строго на них посмотрела:
– Дети, а ну прекратите летать! Что ж это такое?! Вы ж меня позорите! Принц и принцесса – а летают как пчелки! Осленок!
Осленок от стыда готов был провалиться сквозь землю, но Жемчужно Белая, с нескрываемым интересом глядя на летающего мальчика (еще бы! за двадцать пять тысяч лет впервые в Сообществе – крылатая особь мужского пола!), поспешила вмешаться:
– Ну что Вы, Ваше Величество, ну что Вы… Они – часть Сообщества и имеют право передвигаться сообразно своему происхождению, – а сама как бы между прочим оказалась рядом с крылатым мальчуганом и взяла его на руки.
– Какой крепыш, а?! Тяжеленький… Не боишься меня, а?
– Он не боится, госпожа, – робко заметил Осленок. – Он ничего не боится… А читать начал даже раньше сестренки, память – просто запоминающий кристалл какой–то… Casus exclusionis… – последнюю фразу пробормотал Осленок вполголоса, застенчиво поправив круглые старушечьи очки на носу.
Жемчужно Белая смерила Осленка испытующим взглядом, а потом – расцеловав малыша и отпустив его на пол, сказала:
– А с Вами, магистр, мы еще поговорим. Научное Сообщество давно интересуют ваши исследования в детской педагогике. Мне было бы интересно изучить результаты Ваших наблюдений за этими близнецами – согласитесь, это же исключительно важный с научной точки зрения случай.
– Да, госпожа, – глаза Осленка светились от счастья – он обожал, когда по достоинству оценивали его вклад в науку. – Я буду рад поделиться с Вами своими наблюдениями…
Между тем в королевские опочивальни одна за другой прибывали придворные феи – от сестер высших рангов до юных учениц – пажей. А потому облачение в коронационные наряды новой Королевы не заняло много времени – целый рой придворных дам – исключительно из числа фей, под бдительным присмотром Жемчужно Белой – быстро сделали то, на что для Принца пришлось потратить едва ли не три часа.
– Видите, как замечательно! – воскликнула Жемчужно Белая. – Ох, хороша… Просто красавица! – и всплеснула руками.
Фея была облачена в длинное декольтированное платье таких же переливающихся цветов с кринолиновой юбкой и жестким корсетом – по авалонской традиции. Феи таких платьев не носили – они предпочитали более свободную одежду. На ногах ее сверкали россыпью бриллиантовых искр миниатюрные туфельки, с плеч ниспадала такая же мантия как и у Принца. Золотистые волосы были прихотливо завиты сразу четырьмя феями – фрейлинами и переплетены сверкающими алмазными нитями.
– Да, Ваша Верность, без Ваших фрейлин я бы…
– А почему «Ваших», моя королева? Это уже твои фрейлины, твои! Я думаю, королеве Вашего происхождения нужно иметь и соответствующую свиту, не так ли? А что может быть лучше наших с вами сестер? И потом, – понизив голос и хитро подмигнув Фее, добавила она, – они одновременно будут и фрейлинами, и телохранительницами – для Вас и Вашего мужа и детей, а то времена ныне у нас неспокойные…
Принц же скорчил недовольную гримасу и едва удержался от того, чтобы не добавить вслух – «…и шпионками одновременно». Он не сомневался, что все эти фрейлины и пажи – всего лишь на всего переодетые агенты «ЖАЛА».
Наконец, когда с нарядами было покончено, когда вся свита сопровождения была в сборе, настало время выходить – на горизонте занимался рассвет.
2.
Несмотря на ранний час, с городских улиц уже доносились радостные песни. Хотя коронация еще не началась, народные гулянья шли уже вовсю. Все улицы дивно украшены и иллюминированы – феи постарались. Крыши, стены, деревья усыпаны разноцветными магическими огоньками, земля покрыта чудно пахнущими цветами, да и сами деревья – цвели и благоухали. По воздуху носились иллюзии птиц, бегали озорные обезьянки, неизвестно откуда звучала приятная музыка. Людям раздавали бесплатные напитки розового цвета, напоминавшие медовое вино, только гораздо ароматнее и вкуснее. Они тонизировали так, что и спать не хотелось, а настроение было таким, что многие не удерживались – и пускались впляс прямо на улицах. Тут же бесплатно раздавалась и снедь – удивительные фрукты и овощи самых невероятных размеров, форм и цветов, которых люди отродясь не видывали и которые просто таяли во рту.
Коронация должна была проходить, однако, вопреки традиции, не в городе, а на широком поле возле Моста – на материке, а не на острове. Это позволяло принять участие в величайшем за всю историю Авалона таинстве гораздо большему числу людей, чем могло поместиться в королевском кафедральном соборе, да и неприятные воспоминания о прошлой коронации еще не изгладились.
На поле был сооружен огромный помост из обитых шелком досок, в центре которого располагался переносной алтарь, на котором служители религии Создателя готовили все необходимое. Стража оцепила место коронации, а на поле расставлялись мягкие скамейки и стулья для тех, кто устанет, устраивались шелковые шатры, где будут выдавать снедь и напитки.
Все чувствовали, что эта коронация будет совсем–совсем другой…
– Во–во, милочка, а я што тебе говорю? Еще бы, королева–то – сама фея! Видела, какие крылышки у нее на спине? А какие цветы она тогда пускала, какие песни тут пели… Э–эх! Жаль тебя не было! – вздохнула дородная Марта, искренне сожалея о несчастье своей подруги, в тот знаменательный день бывшей на ярмарке.
– А платьице, а платьице–то какое на ней было? – глаза собеседницы Марты загорелись.
– Платьице? Ой, не помню, дорогая… Помню, тонюсенькая она такая, как девочка совсем… Эх, а платьица–то и не помню! Создатель видит – не помню и все тут! Зато какие цветы были на небе тогда, как благоухало…
– А король, а король–то как? Ты, помнится, говорила, что он у нас «того»… – и повертела пальцем у виска.
– Да ты што, милочка, да побойся Создателя! – осенила себя Марта набожно и вместе с тем торопливо знамением Создателя. – Я такого сказать не могла, да ты што! Наоборот, он такой миленький. Тоненький, как мальчик, и говорит так вежливо, спокойно, а как он детей обнимает и целует – сразу видно, наш человек! У кого своих детей нет – тот и королем хорошим не будет, а у него их, говорят, уже четверо…
– А правда ль, говорят, что у детей–то – крылья растут прямо на спине?
– Ну уж не знаю, крыльев не видела… Зато видела, кума, что они как две капельки воды, близняшки, – и все в мать, все в мать–то пошли…
Но в это время к двум кумушкам подошли их многочисленные дочки и сыновья с внучатами – и им пришлось прервать разговор и заняться обычным для всех бабушек в мире делом – сюсюканьем, успокаиванием, переодеванием, убаюкиванием своих малышей. А потому они и не заметили, как стоявшие рядом с ними, у барной стойки, двое мужчин в зеленом, оставили кружки с недопитым пивом и скрылись в толпе.
Между тем, как гром среди ясного неба, раздался звук невидимого оркестра из множества арф, труб, флейт и Создатель еще знает из каких музыкальных инструментов, а потом началось настоящее светопреставление. Послышалось дивное пение, ночное еще небо запылало огнем наподобие северного сияния – только разноцветного и намного более яркого. Запахло дивными цветами, а потом, откуда–то издали, со стороны Моста на острове Авалоне, стали видны прибывающие колонны праздничного поезда.
Но о, чудо – такого граждане Содружества не видели никогда еще, ни на одной коронации! Кареты неслись по воздуху, запряженные не конями, а белоснежными крылатыми жеребцами, а любители погарцевать из авалонской знати – верхом на этих прекрасных волшебных животных!
Но самым удивительным было прибытие самой королевской семьи. Король, королева и их отпрыски прилетели на переливающимся всеми цветами радуги настоящем воздушном шаре, запряженном шестеркой белоголовых орлов, которыми управляли – живые плюшевые звери! Вот уж действительно невидаль так невидаль! Толпа взорвалась криками удивления и восторга.
Как только шар поравнялся с площадью, плюшевые звери отцепили от упряжки орлов и шар стал медленно опускаться прямо на шелковый помост. Дверца корзины распахнулась – и в сопровождении блистательной свиты на помост вышел молодой король с супругой и двумя маленькими крылатыми детьми.
Толпа ахнула и заревела от восторга. В какие чудные одежды была облачена королевская семья, а какая красавица королева – просто глаз не оторвать!
На огромный, мили в три в диаметре помост взошли представители королевств Содружества, знать, но где же Первосвященник? Кто же будет совершать священное таинство коронации? Народ забеспокоился.
Но в этот момент вновь ударил во всю мощь оркестр, грянул гром, яркая вспышка, словно молния, озарила небеса, а потом, в самой небесной тверди образовалось три округлых оконца, из которых потоком лился радужный свет и сыпались тысячи тысяч благоухающих лепестков. Вслед за ними из небесных «оконцев» вылетело множество прекрасных дев на крылатых зверях, в разноцветных длинных платьях и, описывая большие круги, постепенно спускались все ниже и ниже.
Конечно, такая громада гостей, в буквальном смысле слова, «свалившихся на голову» прямо с неба, не могла уместиться на помосте, но все было предусмотрено – ведь церемониймейстером была сама Их Верность! Буквально из воздуха одно за другим появилось множество золотистых облаков, нависавших над площадью, на которые и приземлялись феи.
Это зрелище окончательно покорило простодушные сердца авалонцев. Даже скептики, сомневавшиеся доселе в существовании фей, смогли воочию увидеть их – таких юных, стройных, со вкусом и роскошью одетых прекрасных крылатых дев.
Появление Триединой Премудрости было едва ли не эффектнее появления самой королевской семьи. Как гром с небес грянул гимн «Славься, Целестия», который воспели все до одной феи, все люди как по команде упали на колени и воздели руки в молитвенном жесте. Грандиозный фейерверк дополнил величественную картину Третьего в истории Целестии официального визита Их Премудрости в Авалон.
Наконец, феи заняли свои места на своих золотистых мягких как стог сена облаках, подобно зрителям театра – в ложах и партере. Триединая Премудрость вместе с Жемчужно Белой и избранной свитой телохранительниц и пажей в пурпурных цветах (последние – несли длинные пурпурные мантии за тремя премудростями) взошли на помост. Чуть позади Их Верности один из пажей – сын короля и королевы, наследный принц Алоис держал в руках пурпурную подушку с двумя роскошными коронами – подарком Их Премудрости. Казалось, на этих коронах не осталось ни одного пустого места – везде, где только можно вставлены крупные бриллианты, изумруды, рубины и сапфиры.
При приближении Их Премудрости, все присутствующие, даже королевская чета опустились на колени, их примеру последовал и народ, но все три Премудрости воздели свои руки, знаком повелевая вставать, а Вторая из Трех произнесла:
– Перед нами ли склоняете свою голову, Ваши Величества? Перед скромными феями, ничем не лучших других… Мы всего лишь Ваши гости, хотя и облеченные властью представлять Создателя в этом дивном мире.
Когда Их Величества и все придворные дамы и господа встали, Вторая из Трех продолжила:
– Нам приятно видеть все то, что происходит здесь. Ни на одной коронации, кроме коронации Роланда II, сына Роланда Древнего, Мы не были. Мы не хотели смущать своим визитом людей и нарушать обычный порядок жизни обитателей Нижней Целестии. Но сейчас – особенный случай! Впервые в истории Целестии королевой Авалонской становится фея, а королем – член Сообщества, муж феи, наделенный Создателем всеми правами и возможностями рода Поднебесных. Впервые в истории наследными принцами и принцессами также становятся представителя рода Поднебесных – это воистину дивное событие, в котором Мы усматриваем особенное знамение свыше, от Самого Создателя, да будет благословенно Его святое имя во веки веков! – при этом все три Премудрости осенили себя знамением Создателя, чьему примеру последовали все присутствующие.
–… И это знамение говорит о том, что союз наших рас становится все крепче и крепче, а дружба наших народов – все сильнее и сильнее. И это вселяет в Нас уверенность в том, что так будет продолжать и впредь!
С этими словами все три Премудрости воздели свои руки и короны без всякой видимой причины взмыли в воздух и опустились на переносной алтарь – прямоугольные стол, обитый пурпурным бархатом с вышитым знаком Создателя.
– Ну что ж, приступим.
Торжественно запели фанфары, и юные феи – пажи постелили перед Принцем и Феей бархатные пурпурные подушечки с вензелем королевского дома. Король и Королева опустились на колени и склонили свои головы перед Триединой Премудростью. По пылающим щекам Феи текли слезы умиления, Принц же был серьезен и думал о чем–то своем.
– Итак, Ваши Высочества, – произнесла Вторая из Трех, – клянетесь ли вы верой и правдой служить Создателю этого неба и этой земли, сотворившему все из ничего?
– Клянемся!
– Клянетесь ли вы верой и правдой служить благу вашего народа во исполнение заповеди Создателя – любить своих ближних, как самого себя?
– Клянемся!
– Клянетесь ли вы верой и правдой служить Священным Принципам Порядка и Процветания как наиболее полному выражению святой воли Создателя и тем силам, которые поставлены Им для исполнения этих принципов в Нижней Целестии?
Жемчужно Белая бросила тревожный взгляд на Принца, тот и в самом деле какую–то долю мгновения помедлил, но Фея уже начала произносить «клянемся» и Принц волей–неволей, хотя и с небольшим опозданием, произнес формулу клятвы.
– Властью, данной Нам Создателем этого неба и этой земли, сотворившего все из ничего, Мы объявляем вас законными монархами королевства Авалон. Да будет так!
Небо потряс оглушающий взрыв тысяч и тысяч фейерверков, сверху посыпались тысячи тысяч благоухающих лепестков, тающих как снежинки на одежде и оставляющих после себя чудесный аромат, а обе короны, взмыв с алтаря, плавно опустились на головы Короля и Королевы.
Принц почувствовал, что все его существо наполнила чудесная розовая сила – каждую клеточку, каждый волосок, – и как тогда, на свадьбе с Прекрасной Феей, у него закружилась голова, но Фея и подоспевший старший сын Алоис вовремя поддержали его. А Триединая Премудрость уже направилась к молодой королевской чете, чтобы первой принести свои поздравления.
Когда мягкие губы Премудростей касались щек и лба Короля, он отчетливо услышал в своем сознании мелодичный и ласковый Голос:
«Мы бесконечно рады твоему восшествию на престол, «Добрый Принц». Надеемся, ты оправдаешь доверие Создателя. Правь мудро, честно, с любовью к народу, но советуйся во всем со своей женой – пусть она будет твоим вторым «Я», ничего не решай без нее, во всем спрашивай совета, не прекословь и не перечь».
«Да, Ваша Премудрость, – мысленно ответил Им Король. – Я люблю свою жену и знаю, что она лучше распорядится властью, чем я… Я, если честно, предпочел бы, чтобы правила она одна, если бы это было возможно…»
«Мы тебя понимаем, дорогой Роланд, понимаем, как никто другой не поймет. Ах, если бы Мы могли переложить на кого–нибудь Наше бремя Власти и Ответственности перед Создателем, хоть на пару сотен лет…»
Когда губы Премудростей касались щек и лба Королевы, она одновременно с Принцем также услышала в своем сознании дивный Голос:
«Мы бесконечно рады, что теперь Наша верная сестра будет возглавлять род человеческий в этот особенно нелегкий и неспокойный период… Будь терпимой к слабостям людей, будь заботливой, снисходительной, милосердной, помни: они – любимейшее творение Создателя, а мы – всего лишь служители, сотворенные Им для их блага. Наше могущество – это всего лишь инструмент для помощи слабой, нуждающейся в Опеке человеческой расы. Но на свой ум не полагайся. Советуйся с Нами во всем – Мы будем связываться с тобой через твой Анализатор, советуйся с Нашей возлюбленной сестрой Ариэлью – нет вернее сестры для Нас во всем Сообществе. Одна голова – хорошо, а пять – лучше...»
«Да, Ваша Премудрость, – мысленно ответила Им Королева. – Бремя власти тяжело, и я чувствую, что мой бедный сказочник, мой муж, не выдержит его и нести его придется мне одной… Я так благодарна за предложенную Вами помощь разделить со мной это тяжкое бремя! Вы знаете, я – верная служительница Порядка и Процветания, и, став королевой, я таковой и останусь, вечно преданная Вам, Ее Верности и всему Сообществу…»
«Мы знаем, сестра, Мы знаем… Мы во всем тебе будем помогать, во всем. Не стесняйся просить о чем бы то ни было. Любой совет, любая помощь. Мы всегда будем с тобой и твои заботы – Наши заботы, твои радости – Наши радости».
– Итак, о свободные граждане Содружества, да примите своих новых владык – короля Роланда и королеву Эсмеральду – и да будьте им послушны и верны, как самому Создателю, поставившему их над Вами! – произнесла Вторая из Трех и в этот самый момент солнце, как по заказу, показалось на горизонте и его еще красноватые нежаркие лучи красиво заиграли на унизанных драгоценными камнями коронах монархов. Казалось, что сами головы Короля и Королевы источали свет, подобно нимбам древних языческих божеств. – Как родилось солнце нового дня, так и вы, о свободные граждане Содружества, стали свидетелями рождения новой эпохи в истории Авалона, в истории всего человечества!
А затем грянул гимн Рассвету, подхваченный всеми феями вслед за Их Премудростью, которые, молитвенно воздев руки, с благоговением обратились лицами к восходящему Солнцу. Конечно, люди не могли знать слов главного гимна Сообщества Поднебесных, но – о, чудо! – несмотря на это, уста мужчин, женщин и детей вдруг сами стали произносить доселе неизвестные им слова и даже самый безголосый человек пел как профессиональный певец. Благоговейно опустившись на колени, простые авалонцы не могли сдержать слез. Каждый человек в то мгновение остро чувствовал свое единство со всем человеческим родом, с феями, с Премудростями, с самим Создателем….
Затем наступил черед радостного, торжественного, величественного авалонского гимна «Создатель, храни короля», к которому незаметно для всех добавилась строка «и королеву». Но мелодия была изменена так ловко, что этой подмены даже никто и не заметил.
Празднование коронации растянулось, без малого, на всю неделю – что само по себе было уже неслыханно – раньше они длились всего три дня. Чего только не придумали изобретательные на выдумку хорошенькие головки фей для развлечения людей! Тут были и воздушные танцы над самыми высокими шпилями дворца, путешествия на самое дно авалонского озера и катание на специально доставленных по этому поводу гигантских «морских змеях» и «левиафанах», бесплатные пиршества, во время которых из городских фонтанов бил опьяняющий розовый сок.
Для любителей пощекотать нервы были специально созданы иллюзии древних чудовищ, наводнивших городские парки – саблезубых тигров, тигровидных крыс и даже пещерных дэвов, от рева которых даже рыцарям Авалона становилось не по себе. Причудливые магические карусели потоками сгущенного воздуха бросали желающих на высоту чуть ли не до облаков, которых потом – падающих с диким визгом – почти у самой земли ловили специальными сетями из солнечного волокна феи. Для любителей более безопасных развлечений были полеты на специальных прозрачных воздушных пузырях, медленно поднимавших людей от самого авалонского озера, из которого они и появлялись, также до облаков, а потом опускавших вниз…
Не буду даже пытаться описать все развлечения Коронационных Торжеств – никогда ничего подобного древний город Авалон еще не видел. Но, что достойно упоминания, за радужным калейдоскопом волшебных развлечений никто из авалонцев как–то и не заметил отсутствие традиционной для всех коронаций забавы – рыцарского турнира. Составлявший программу Торжеств 7–й отдел «ЖАЛА» позаботился о том, чтобы сам вид оружия не напоминал авалонцам о прежнем короле и произошедшей всего пару недель назад гражданской войне.
3.
На исходе же недели Празднеств, перед тем как покинуть Авалон, феи оставили королевской чете огромное количество драгоценных подарков, которые та, по древнему обычаю, должна была раздавать каждому жителю Содружества.
На эту церемонию, в последний день Празднеств, собралось рекордное количество людей. Каждый хотел получить хоть что–нибудь лично из рук королевской четы. А тут еще – и сами подарки того стоили – как–никак, волшебные, из самого Поднебесья! А потому длинная очередь желающих выстроилась до дворца от самого Моста. Впрочем, стоявшие в очереди ничуть не страдали – проходила она быстро, буквально за час–полтора, потому что при помощи хитроумного заклинания от королевской четы отделилось несколько десятков двойников, не отличимых от оригинала, но сидевших в соседних залах. Подданным же казалось, что они подходят к самим королю и королеве и получают подарки лично из их рук.
А подарки были действительно волшебные, каждый со своей «изюминкой». Женщинам обычно доставалось все, что связано с наведением красоты – наборы волшебных искусственных рук – «манипуляторов», способных делать разные виды массажа, макияжа и причесок. Детям доставались живые игрушки – плюшевые собачки, медвежата, котята… – которые умели рассказывать дивные сказки, петь веселые песенки и даже плясать под музыку. Мужчинам полагались полезные для дома подарки – наборы самодвижущихся инструментов, пластины с картой Нижней Целестии, на которой можно всегда видеть, где ты находишься и прочее в таком же роде. В общем, таких подарков авалонцы раньше отродясь не видывали. Каждый спешил за подарком и каждый восхвалял тот благословенный день, когда феи взяли людей под свою Опеку и искренне желал королевской чете многая и благая лета…
Когда казавшийся почти бесконечным поток стал иссякать, Король и Королева могли позволить себе расслабиться, отпустив восвояси свою свиту и охрану. Недельные торжества были для них тяжелым испытанием, особенно для Короля. Необходимо было всегда быть на виду, всегда улыбаться, всегда говорить теплые слова, никого не оставлять без своего внимания.
Для него это было настоящей пыткой. Как порой хотелось ему сбросить с себя эту радужную одежду, облачится в простую охотничью куртку и сбежать со Щенком в лес или на озеро искупаться! Но нет – строгий взгляд Феи каждый раз мысленно его останавливал: «Терпи, дорогой! Потерпи ещё чуть-чуть! Потерпи!»
Фея же, наоборот, чувствовала себя в своей стихии. Она приветливо улыбалась, позволяла целовать свои точеные ручки, щебетала как птичка о том и о сем, а услужливые Котенок и Щенок рассыпались в любезностях и вовремя предупреждали Королеву о том, не остался ли кто из окружавших ее гостей без внимания. Но даже Фея и та под конец празднеств – этой бесконечной череды балов, пиршеств, аттракционов и иллюзий – уже порядком подустала. А потому, когда в их залу вошла последняя двадцатка – она повернулась к своему супругу и, подмигнув, прошептала:
– Ну как ты, дорогой, жив еще?
Его Величество скорчило смешную гримасу, а Фея в ответ понимающе улыбнулась.
Из этих двадцати почти все были крестьянами, о чем говорил зеленый цвет их одежд, причем крестьянами из отдаленных королевств, потому что покрой их был явно не авалонский – шляпы с узкими, а не широкими полями у мужчин, юбки не пышные, а прямые у женщин. Один из гостей – явно охотник откуда–то с севера – только там носят длинные зеленые плащи поверх одежды. Другой – священник – черная сутана до пят скрывала его фигуру, а черный капюшон – лицо до самого подбородка. Служителям Создателя разрешалось надевать капюшон даже при аудиенции у самого короля.
Первые три посетителя в зеленом – молодые родители со своим первенцем – между тем подошли к трону. Мужчина опустился на колени и поцеловал перстни на руках Короля и Королевы, а его жена склонилась в неуклюжем реверансе.
– Наши нижайшие поздравления, Ваши Величества… – прозвучали дрожащие от волнения голоса простых деревенских работяг.
– Премного благодарны, – хором ответили Король и Королева, а Котенок и Щенок в переливающихся всеми цветами радуги ливреях уже спешили вручить им подарки – набор волшебных косметических рук – манипуляторов для женщины, сапоги – скороходы для мужчины и говорящего плюшевого мишку для ребенка. Провожая гостей до дверей, они шепотом объясняли, как все это работает.
Настала очередь следующего. Им оказался священник в черной сутане. Котенок и Щенок уже бросились за новым подарком – им должна была стать красочная «История Целестии» с движущимися картинками. Однако, пока Котенок и Щенок взяли увесистый томик из соседней комнаты и возвращались назад, священник, вместо того, чтобы последовать принятому ритуалу, стоял как вкопанный и молчал, словно старуха – смерть в детских страшных сказках. Возникла неловкая пауза.
– Святой отец, – ласково произнесла Королева, – что Вы молчите? Разве Вы не за подарком пришли?
– …За подарком, – эхом откликнулся из–под черного капюшона какой–то тихий шепот.
Лицо Феи побледнело – ей этот шепот совсем не понравился.
– Ну так возьмите и ступайте с миром, – приветливо сказал Король и дал знак Зверятам. Зверята подскочили было к черной фигуре с подарком – книга была такой толстой и тяжелой, что им приходилось тащить ее вдвоем, но тот даже не протянул рук.
– Вам не нравится подарок? – удивленно поднял брови Король – это был первый случай за весь день.
– Не нравится… – эхом ответил зловещий шепот.
Король изменился в лице и широко открыл глаза.
– Да ты никакой не священник! – вскричал, наконец, он. – А ну – открой свое лицо!
– Не священник… – также эхом прошептал темный.
Король вскочил со своего трона и, прежде чем Фея успела ему помешать, сорвал черный капюшон с головы шепчущего грубияна и… оцепенел.
– Элис… Какая встреча… – прошептал Король. – Но, Создатель, что с тобой произошло? – слова застряли у него в горле. Фея, обычно решительная и властная, также растерялась. И было от чего…
Лицо юной феи стало почти неузнаваемым. Вроде те же большие голубые глаза, тот же кругленький носик, тот же остренький подбородок с ямочкой. Но глаза, сохранив прежний цвет, были пусты и мертвы, словно стеклянные глаза куклы. Кожа – мертвенно бледна, губы – подернуты мертвенной синевой, щеки ввалились, уродливо обозначив скулы. Но самое главное – ничего не осталось от ее дивных цвета зрелой пшеницы волос – лишь лысый череп с уродливыми черными проплешинами. Вид ее был ужасен.
– Я пришла за подарком, мой Принц… – из ее едва–едва открывавшихся губ донесся еле слышный полузмеиный шепот. – Позволь мне взять его сейчас же!
– А ну брысь отсюда, гадина! – пронзительно закричала пришедшая в себя Фея. Она сделала резкое движение руками и невидимая сила отбросила чудовище от трона к противоположной стене.
Крестьяне в зеленом закричали от ужаса и бросились вон из тронной залы. Охотник же в длинном плаще с капюшоном, вытащив из–за пояса длинный нож, бросился на неведомую тварь. Но та, подпрыгнув как пантера, стремительно полетела прямо на Короля. Черный плащ буквально на глазах превратился в огромные черные кожистые крылья, а ноги и руки – в отвратительные лапы с острыми как бритва длинными когтями.
Король выхватил из–за пояса шпагу, но Фея уже встала между ним и чудовищной гарпией, молниеносно поставив барьер, о который чудище ударилось как о невидимую стену. Тогда оно, издав отвратительный каркающий звук, взмыло под потолок и, словно взбесившаяся муха, стала нарезать неровные круги вокруг люстры, отвратительно скрежеща острыми как у змеи белыми зубами.
Охотник в зеленом выхватил из внутреннего кармана плаща метательный нож и бросил его, целясь в глаз твари. Но та перехватила его на лету лапой, а потом, описав круг, вдруг спикировала прямо на поставленный Феей щит и со всего размаху врезалась в него. Сила удара была такова, что Фея, с громким стоном, рухнула без чувств, не выдержав волны отката – из носа и ушей ее полились тонкие струйки крови, а щит разбился вдребезги. Отвратительное чудовище схватило Короля, как ястреб хватает добычу, и полетела в сторону открытого по случаю летней жары окна. Зверята подпрыгнули, но не смогли дотянуться до ног Короля, зато это удалось сделать охотнику в зеленом.
Прыжок – и вот уже его сильные руки ухватились за ноги Короля и потянули его тело вниз. Но гигантская гарпия, судя по всему, обладала колоссальной силищей, потому что несмотря на удвоившийся вес ноши, она продолжала лететь прямо к окну. Король не сопротивлялся – яд когтей чудовища полностью парализовал его и он был в ее лапах все равно что тряпичная кукла. Но охотник в зеленом, цепляясь руками за ноги Короля, как по веревке лез вверх, в зубах держа охотничий нож. К счастью, окно в королевской тронной зале было не настолько большим, чтобы два мужских тела вместе с гарпией могли протиснутся в него. Тем более что охотник одной рукой зацепился за оконную раму и тварь, не в силах вытащить Короля наружу, злобно зашипела.
А в это время в коридоре уже слышался топот бегущей стражи и жужжание множества крыльев – фрейлины Ее Величества, отпущенные Королевой, получив сигнал тревоги, спешили на выручку. Это поняла, видимо и гарпия. Она сделала последнюю попытку протиснутся в окно, но поскольку ей это не удалось, она бросила свою жертву на пол и плюнула прямо на дверной проем. Черная как чернильная клякса слюна, попав в дверь, превратилась во что–то наподобие паутины, плотно запечатавшей проход. Тщетно слышались удары мечей, а потом и разрывы огненных снарядов, наколдованных феями – они не могли прорвать черный кляп, запирающий проход в залу.
Гарпия издала отвратительный скрежещущий звук, напоминающий смех, и вновь обратила свое внимание на лежащего без сознания Короля. Но на этот раз ей преградил путь охотник.
– Слушай, ты, тварь! К королю ты подойдешь только через мой труп! – и с этими словами он вынул из спрятанных на спине ножен сверкающий меч.
– Глупец! Кого ты защищаешь? Он же лишил тебя трона! Убей белобрысую, а я заберу мой подарочек – и ты станешь снова королем!
– Провались ты пропадом, исчадие Бездны! Он мой брат! – и с этими словами он плюнул в сторону чудовища. А в следующий миг гарпия спикировала прямо на отважного охотника. Молниеносный удар – и правая лапа чудовища отлетела, отрубленная серебристым мечом Гастона – а это был, как вы, наверное, догадались, именно он. Тварь издала пронзительный визг и отлетела обратно. А в это время, выбивая на ходу драгоценные витражи, в окна влетали феи «ЖАЛА».
– Все равно мы придем за тобой! Мы придем за всеми вами! Нас не остановить! Подарочек будет мой! Ш–ш–ш–ш–ш–ш–ш! – зашипела тварь, а потом плюнула на стену и в стене образовалась черная воронка, в которую та сиганула и была такова.
А Гастон, плотно натянув до самого носа капюшон, подбежал к Королю, который только–только со стоном начал открывать глаза:
– Эй, Твое Величество, как ты себя чувствуешь?
– Ш–ш–што это было… Гастон?!
– Тише, тише, ш–ш–ш–ш… Слушай внимательно, братец, никогда не оставайся без охраны, никогда! Я не знаю, что здесь происходит, но по–моему – ПРОРЫВ начался и скоро всей Целестии будет угрожать опасность! Ну, мне пора, я не могу больше здесь оставаться. Прощай!
– Куда ты, брат, останься! Тебя здесь никто не тронет! – закричал Король.
– Взять его, сестры! – вместо ответа раздался голос Старшей сестры королевских фрейлин. – Это ренегат Гастон! Он совершил покушение на Короля и Королеву!
Но Гастон уже бросился в открытое окно в противоположной стене тронной залы и… взлетел в воздух, не хуже феи. За ним в погоню устремилась добрая дюжина фей, пуская в него парализующие разряды из своих магических жезлов, но Гастон так ловко бросался из стороны в сторону, что его преследовательницы никак не могли в него попасть. А потом яркая вспышка и – он исчез! Словно его никогда и не было…
4.
Фею привели в чувство Котенок и Щенок обыкновенным нашатырем. Голова ее раскалывалась от боли, но увидев перед собой бледного, озабоченного, но живого супруга, ей сразу стало легче.
Вскоре весь королевский дворец был оцеплен воительницами 1–го отдела «ЖАЛА», тронная зала опечатана, запущены сверхмощные Анализаторы, а королевская чета под тройным кольцом охраны находилась в своей опочивальне. Оба не могли без головокружения и тошноты подняться с постелей. Трое суток подряд фея из 5–го, медицинского, Отдела «ЖАЛА» колола им какие–то препараты, от которых постоянно хотелось спать. Сама Жемчужно Белая Старшая Сестра дежурила во дворце.
– Ваша Верность, что происходит? – с трудом разлепляя спекшиеся губы, прошептала Фея.
– Постарайся успокоиться, моя дорогая, – мягким бархатным голоском ответила Жемчужно Белая, – и попытайся вспомнить, что это была за тварь, пытавшаяся похитить Короля?
– Она… она… – и Фея не выдержала и впервые за долгие годы расплакалась. – Сестра Элис… че–че–четверка…
Жемчужно Белая сразу помрачнела.
– Что… Элис?
– Она была похожа на Хранительницу Предела №4, Элис… – с трудом проговорил лежащий на другой половине кровати Король. – Только…
– Что только? – резко спросила Жемчужно Белая.
– Только… на… мертвую… Элис…
И Король не смог сдержать рыданий, уткнувшись лицом в подушку. Жемчужно Белая поняла, что от супругов ей уже вряд ли удастся чего–либо добиться и повернула было к выходу.
– Одного только не пойму, Ваши Величества. Если Вы, моя дорогая были без сознания, как и Ваш супруг, кто помешал этой твари похитить Короля?
– Мой брат Гастон, – тихо прошептал Король и выразительно посмотрел прямо в глаза Жемчужно Белой. Та, не выдержав, отвела взгляд, а потом, быстро пожелав скорейшего выздоровления супругам и коротко проинструктировав охрану и медицинский персонал, полетела присоединиться к группе следователей «ЖАЛА» в Тронной Зале.
5.
...Темная, почти черная поляна, черный колодец посредине, черные, полностью лишенные листвы мертвые деревья вокруг, угрожающе воздевшие к небесам свои хищные когтистые лапы.
ОН оглядывался вокруг и в какой уже раз задавал себе вопрос – как попал в это жуткое место, но ответа на этот вопрос не было. А пока ОН был занят подобными мыслями, ноги механически, без участия ЕГО воли, продолжали идти к страшному черному колодцу.
Когда ОН осознал, что с ним происходит и попытался остановиться, ничего не вышло – ноги было не остановить. Бездонная глубина зловещего колодца продолжала притягивать его, как железо магнит.
– Что здесь происходит?! Я ничего не понимаю! Откуда эта поляна, колодец?! Где я?! На помощь! – во всю силу легких закричал ОН, но ответом ему была только замогильная тишина.
Тогда ОН сделал над собой титаническое усилие и попытался остановиться, но в его сознании черной молнией полыхнула мысль:
«Зачем противишься? Зачем? Зачем уходишь от неизбежного?»
– Кто ты? Кто?! – закричал ОН, осматривая все вокруг в поисках источника голоса. – Зачем я тебе нужен?!
Но ответом ему был лишь леденящий кровь смех, а на стенках колодца показалась пара бледных, светящихся при полной луне мертвенно зеленым светом, с длинными черными когтями рук.
Волосы встали дыбом на его голове, ОН повернулся спиной к зловещему колодцу и хотел было побежать, но ноги не слушались. Тяжелое сопение вылезавшего из колодца чудовища сводило его с ума.
А потом чьи–то руки опустились на его плечи – ледяные, холодные, мертвые руки, от прикосновения которых костенеет все тело – и он почувствовал, что они влекут его туда – в бездонные бездны страшного колодца…
Когда ОН пришел в себя, то увидел только кромешный мрак и круглое черное пятно с двумя ярко красными точками посередине, от которых не мог оторвать свой взгляд.
– Кто ты? Ответь! Зачем ты мучаешь меня? – снова и снова мысленно задавал ОН один и тот же вопрос, но ответа так и не дождался…
6.
Хотя переполох охватил весь королевский двор, но дальше дворца весть о покушении на Короля не распространилась. Несчастных крестьян под видом успокаивающего феи – телохранительницы усыпили и стерли происшествие из памяти, а кроме них других свидетелей и не было.
После веселой и суматошной недели Коронационных Торжеств население Содружества постепенно возвращалось к нормальной жизни. Довольные, с драгоценными подарками в руках, наполненные не менее драгоценными впечатлениями от увеселений, они разъезжались по домам, прославляя доброе владычество фей, боготворя Короля и Королеву, с чувством твердой уверенности в том, что старое доброе время теперь никем и ничем не будет нарушено. А на местах, во всех ратушах, общественных зданиях и даже в «красных уголках» в каждом доме уже устанавливались свеженаписанные портреты королевской четы с надписью золотой феиной вязью – «Rex et Regina Gloriae Creatoris Rolandus et Aesmeralda» – что само по себе было невиданным ранее новшеством. Никогда еще в истории Содружества на королевском троне не сидело одновременно два монарха, никогда в истории имя и портрет королевы не размещался на равных рядом с портретом короля. Но это новшество, после всего происшедшего, ни у кого не вызвало ни негодования, ни ропота. И вскоре имя короля уже никто и не произносил без прибавки «…и королева», а фраза «Их Величества» стала такой же обычной, каким раньше была «Его Величество». Этот обычай подкрепляли и официальные документы, которые также стали писать от имени «Их Величеств, блаженнейших и благочестивейших монархов Роланда и Эсмеральды».
Люди быстро вернулись к своим повседневным занятиям – земледелию, торговле, ремеслу, рождению и воспитанию детей. Но жизнь, тем не менее, стала стремительно меняться. Новая Королева, казалось, ни минуты не сидела без дела. Она развернула такую активность, что даже до отдаленных уголков Содружества докатились следы ее неуемной энергии. Из своих фрейлин она образовала Совет по благоустройству Содружества, на заседаниях которого она придумывала все новые и новые проекты по облегчению жизни людей – начиная от массового производства големов, которые бы занимались уборкой урожая, тяжелой работой на дому – стиркой, уборкой и т.д. – и заканчивая возведением магических барьеров на границе с Древляндией (чтобы ночные охотницы мужчин не воровали), оснащением кораблей специальными магическими приспособлениями, защищавшими их от нападения русалок. А уж когда Ее Величество лично посетила подземные обители карликов и заставила их резко снизить процентные ставки по кредитам – все Содружество просто возликовало! Такой заботливой королевы и таких больших успехов за такой короткий срок не добивался ни один правитель Содружества со времен Роланда Древнего.
На этом фоне никто как–то даже и не заметил, что бурная активность Королевы в первые же месяцы после коронации как–то заслонила самого Короля. В самом деле, на экранах визаторов – поставленных по приказу Ее Величества в каждом доме – Король практически не появлялся, зато заседания Совета по благоустройству и Королеву показывали постоянно. Вот она заседает во главе своих фрейлин – писаных красавиц – за овальным хрустальным столом и приветливо улыбается каждому смотрящему. Вот она посещает в больнице умирающих и раздает с виду совершенно не старым, но ослабленным до предела людям усыпляющие розовые таблетки, под действием которых человек погружался в розовые сны и уходил на тот свет без страданий, плача и страха. Вот она на переговорах с карликами бьет по столу кулачком, а карлики падают на колени, умоляя о прощении. Вот она на торжественной службе в кафедральном соборе – по ее щекам текут слезы умиления и она первая подходит поцеловать руку Первосвященника в шелковой перчатке… А где же Король? Где же? Но вряд ли кто–то задавался таким вопросом, также как и почему в Авалоне полностью прекратились ежегодные рыцарские турниры и соревнования по стрельбе из лука.
«Жить стало лучше, жить стало веселее» – так гласили плакаты, развешанные по всем городам и весям, с довольными и улыбающимися лицами молодых и красивых мужчин, женщин и детей. Фонтанчики с бесплатным розовым соком теперь струятся в каждом доме – и веселое настроение больше никогда не покидает ни одного жителя Целестии, а приятная бодрящая музыка льется из установленных отовсюду волшебных раковин – так и хочется пуститься в пляс! Да почему бы и не пуститься? Все равно все домашние работы будут сделаны волшебными манипуляторами, а на поле и в мастерской, да и за прилавком постоят послушные големы – мастера на все руки. Роды принимают теперь плюшевые зверята, да и за детьми они могут прекрасно присмотреть и без хозяев – на диво умные и смышленые помощники! Производительность почв повысилась так, что кажется и сама торговля вот–вот отомрет – большая часть продуктов вообще раздается бесплатно из специально устроенных королевских магазинов. Продаются только дефицитные товары, такие как устрицы с моря или мясо и рыба… Но и те покупают только любители. Напившись розового сока, никому уже особо и не хочется есть животную пищу – разве что какому–нибудь упрямому старомодному гурману. Королевские фабрики сами ткут одежду, шьют обувь, что сделало ненужным труд городских умельцев. Но торговцы и ремесленники в накладе не остались. Ведь теперь все необходимое они и сами получают с королевских складов – зачем торговать, зачем работать, если ты и так даром получаешь все необходимое для самой уютной и беспечной жизни? Жить, поистине, стало лучше, жить стало веселее…
– Ты куда собралась, Марта? Ой… да какой на тебе наряд странный! Ой, да как ты похудела–а–а–а–а, ну просто куколка!
– Ну, ты и отстала от жизни, Роза – сейчас же длинных юбок–то уже в Авалоне никто не носит. Туники – вот это да! Да и пышные формы давно вышли из моды!
– Да как же я тунику–то одену? Ноги–то у меня, как у коровы – толстые, – грустно усмехнулась дородная Роза.
– Ничего ты не знаешь в своей деревне–то! Мне в городе вместе с одежкой еще кое–чего дали – во, посмотри! – и Марта вытащила из кармана туники розовую коробочку, наполненную терпко пахнущими медом пилюлями.
– Ну и што, дорогая?
– А то, деревня, что это таблетки для похудения! Вот! Через неделю приема ты будешь как девочка стройненькая, тогда наденешь и не такое платьице! – и довольно расхохоталась.
Роза аж вспотела от радостного возбуждения.
– Ой, Март, а где все это выдают, а?
– Да на бывшем Ярмарочном Острове, ты знаешь! Ярмарки там больше не будет, а вот зато там построили Хрустальный Павильон – и там не только таблетки и одежку раздают… – тут Марта опять довольно хихикнула. – Скоро мы с тобой не только как девочки будем выглядеть…
Но что произойдет потом, любопытная Роза выведать не успела, так как Марта села на подъехавшую бесплатную безлошадную самодвижущуюся карету и отправилась по своим делам. А Роза опрометью кинулась к остановочному столбу, мерцающему разноцветными огнями, чтобы нажать кнопку вызова такой же кареты и немедленно отправится в Хрустальный Павильон за чудесными пилюлями…
Прошло десять лет, и Содружество Суверенных Королевств под властью благовернейших и благочестивейших монархов Роланда и Эсмеральды изменилось до неузнаваемости. Дома из переливающегося всеми цветами радуги стекла (чтобы не изводить драгоценного живого леса, дома для любимых для фей животных!), с бассейнами грез и фонтанами розовой воды, огромными визаторами на каждой стене, круглыми как тарелка танцевальными площадками, станциями для парковок самодвижущихся повозок и летательных аппаратов, миллионы големов из металлозаменителя, снующие с различными предметами в руках туда–сюда, торжественная и сладкозвучная музыка, льющаяся отовсюду и радостный смех… Одинаково стройные молодые женщины в туниках и коротких платьицах, одинаково стройные молодые мужчины, без бород и коротко стриженные по последней моде, также в туниках и коротких плащах.
Если бы какая–нибудь обитательница Поднебесья, спустившись на землю, увидела все это впервые, она бы не поверила своим глазам – куда я попала? Неужели по ошибке полетела не туда и оказалась в своем родном Поднебесье?
Хотя нет… Внимательно присмотревшись, она увидела бы, что все–таки она не перепутала небо и землю. У женщин не золотистые волосы (хотя часто и покрашенные в золотистый цвет), за спинами у них не видно прозрачных крыльев, а у мужчин видны следы бритья на подбородках и щеках. Но, самое главное, – феи всегда чем–то заняты, всегда куда–то летят, что–то делают, словно труженицы – пчелы в улье, а здесь… Миллионы и миллионы людей только и заняты тем, что переходят с танцплощадки на пляж, с пляжа в иллюзиумы, из иллюзиумов к визаторам, от визаторов – в общественные рестораны… Миллионы и миллионы абсолютно свободных от всякой заботы и абсолютно счастливых людей!
7.
– Ваша Премудрость, по–моему, нашему Совету по благоустройству Содружества уже нечем заняться, Вы не находите? Мы осуществили уже все, что только было нам под силу. Разве что пилюль, дающих вечную жизнь, не придумали, но это – не в нашей власти…
– Да, работа Совета за прошедшее десятилетие нас потрясает, милочка, Вам действительно удалось сделать все, что Мы задумывали и разрабатывали на протяжении многих и многих тысячелетий. Думаю, теперь наши подопечные легко продлят Договор об Опеке, даже при вынесении вопроса на Всеобщее Голосование!
– Да, Ваша Премудрость. Но остается еще одно «но»…
– Какое же?
– Мой муж, Король… Он серьезно болен. Его кошмары не прекращаются… Я, по совету Их Верности, окружила его такой охраной, что даже пылинка не может упасть на него без моего ведома, но эти кошмары…
– Мы думаем над этим, дорогая, Мы думаем. Скоро все проясниться, не переживайте… Будьте счастливы!
– Да, Ваша Премудрость, да будут трижды благословенны Ваши слова отныне и до века.
Сеанс «умной» связи прекратился, и Ее Величество встала со своего кресла, сняв с головы анализатор. Она с тревогой взглянула на широкую кровать. Король, по–своему обыкновению, лежал с открытыми, невидящими глазами, смотрел в потолок, судорожно подергивая всеми членами тела, из его рта доносились глухие нечленораздельные звуки. По уголкам его губ стекала темная пена, заботливо вытираемая Щенком, лоб покрыла холодная испарина, по щекам скатывались слезы.
«Как, ну как я могу быть счастлива, если мой муж – несчастен!? Мы сделали миллионы людей блаженными – хотя и пришлось потрудиться дни и ночи всему Сообществу – но при этом я сама, их Королева, глубоко несчастна. Какая горькая ирония судьбы!» И по щекам Ее Величества скатились две крупные, величиной с горошину, слезы, а потом она опустилась на колени перед кроватью мужа и, уронив хорошенькую головку на его грудь, беззвучно зарыдала.