Розовый Дождь

Глава 17. Хранители Пути

Глава 17. Хранители Пути

1.
Люк старался зажигать спички только в случае крайней нужды, когда у него появлялось смутное предчувствие какой–то опасности, которое, как правило, подтверждалось – под ногами то и дело оказывались предательские расселины или провалы. Зажигать спички постоянно он боялся – их было ограниченное количество, да и приближение к коже жара от огня вызывало столь подозрительный жар в груди. Перед мысленным взором Люка сразу же возникали испуганные лица королевы Лоры и девы Марины… Нет, лучше не рисковать!
А потому Люку оставалось положиться только на свое чутье бывалого охотника полярных пустошей и на органы осязания – он старался держаться руками за склизкие холодные стены тоннеля.
«Интересно – кто проложил этот тоннель? – подумал Люк. – Он ведь явно искусственного происхождения…»
Люк решил пожертвовать еще одной спичкой и внимательно осмотрел стену. Да, она был выложена из кирпича, самого настоящего кирпича, хотя и очень и очень давно, так что кирпич потерял присущий ему красноватый цвет и весь покрылся зеленоватой плесенью и грибком. Особенно же странным Люку показалось, что, судя по ни с чем не сравнимому затхлому запаху, тоннель этот вел (если пойти в противоположную сторону) не куда–нибудь, а в сторону Зоны Предела… Зачем? Если бы кто–то искал золото или другие ископаемые, например, существование тоннеля тогда было бы оправдано. Но зачем прокладывать искусственный тоннель в сторону Зоны – одного из самых опасных и неприятных мест в Целестии?! Этот вопрос терзал Люка, но ответа на него он не находил.
«Ну, ничего, ничего, вот доберусь до конца и обнаружу, кто там живет, на противоположной стороне…»
Эта мысль, это здоровое любопытство и придавало ему сил в его нелегком путешествии. В самом деле, мало того, что он не ел уже довольно долго и не спал, он еще ни разу даже не присел и не отдохнул. Сколько длился его путь? Неизвестно. Здесь, в подземелье, определить время не было никакой возможности.
Хорошо еще, что с водой здесь не было проблем – с потолка то и дело капало. Люк подставлял рот и жадно ловил капельки языком. Вода была вкусной и холодной, минеральной. Жаль только, что во фляжку не наберешь – долго стоять придется.
Наконец, когда силы иссякли совершенно, даже выносливый охотник решил сделать привал. Воздух заметно посвежел и потеплел.
Люк расположился у стены, закутался поплотнее в свой черный плащ, покрытый сверху слоем непромокаемой ткани, свернулся калачиком и задремал. Правда, при этом он не забыл положить рядом с собой чудесное изобретение гениального Азаила, лучевую трубку с ручкой, – это единственное оружие, которое у него осталось.
Люку было не привыкать – он уже бесчисленное количество раз за минувшие годы странствий спал на земле, даже под дождем, в лесу или на болотах, да и в пещерах тоже. А потому довольно быстро заснул – сказался груз опасностей и трудов, который свалился на него в последнее время, да и капельки воды, мерно плюхавшиеся о камень, действовали усыпляюще.
2.
…Длинный–длинный тоннель, черный желоб, ведущий вникуда, но еще чернее – черные ленты щупалец, тянущихся откуда–то из глубины – десятки и десятки щупалец чернее ночи. И эти щупальца тянутся и тянутся к нему, жадные, голодные, хищные – схватить, задушить, сожрать, утащить!
«Лю–ю–ю–ю–ю–к! Лю–ю–ю–ю–ю–к! Иди к на–а–а–а–ам, ты на–а–а–а–а–ам нужен, ты нужен на–а–а–а–а–ам!..»
Щупальца добираются до Люка, они прикасаются к его рукам и ногам, к лицу, опутывают горло и торс, а он не может и пошевелиться, не может ничего сказать, закричать. А потом щупальца волокут его куда–то и Люк ничего – ну совершенно ничего! – не может поделать! Люк делает судорожное усилие и…
…Просыпается!
Но самое ужасное, что и проснувшись, он по–прежнему не может пошевелить ни рукой, ни ногой, да и ни сказать, ни увидеть ничего не может! Люк дернулся раз, другой…
– Эй, похоже, белобрысый шевелиться, давай его вырубим, а?
– Да ну, а вдруг помрет… Его допросить сначала надо! Откуда он – оттуда или сверху?
– Все равно ничего не видит да и не скажет. Потащили дальше!
Да уж! Страшный сон обернулся не менее страшной явью!
Люка волокли как куль с овощами, а он не только не мог ничего сделать, не применив волшебства, конечно же, но и узнать и увидеть тех, кто взял его в плен! Одно утешение было: «Ну, если меня не убили, если они говорят на всеобщем наречии, если меня будут допрашивать, значит, по крайней мере, это не твари из Чернолесья и не неразумные обитатели подземелий, а как–никак цивилизованные существа. А это значит, что с ними всегда можно договориться. Тем более что если они реально будут угрожать моей жизни, всегда можно воззвать к Потоку… Ну это уж на самый крайний случай!»
– Эгей! Кого везем?
– Да тут нашли одного, почти на самой границе сидел, спал. Вот, тащим на дознание. Тяжелый как мешок угля! Слушай, подвези, а?
– А что – можно! Ну–ка давай–ка, оп–п–п–п–ля! – Люк почувствовал, как один из говоривших взял его за шиворот, а другой за ноги, а потом они его несколько раз раскачали и закинули на какую–то выпуклую гладкую поверхность, точь–в–точь как крестьяне закидывают мешки с овощами на телеги!
– На, привяжи его, а то соскользнет еще! – Люк почувствовал, что его привязали к гладкой выпуклой поверхности, а потом…
– Поехали, ха–ха–ха! – Люк почувствовал, что он скорее даже не «поехал», а полетел – причем в буквальном смысле слова! Потому что сначала он передвигался по земле, потом он почувствовал, что каким–то образом едет уже по стене, а потом – и вверх ногами! И причем так быстро – что ветер аж засвистел в ушах! У Люка закружилась голова, его затошнило, и он громко застонал.
– Что? Не нравится каруселька, да? – кто–то довольно засмеялся густым низким голосом. – А ну, верни ее на пол, а то он нас еще измажет! – скорость передвижения значительно упала и Люк почувствовал, что они вновь движутся по полу, как положено.
Сколько продолжалась эта гонка в кромешной тьме, Люк не знал. Он только ощущал, что воздух становится все свежее и свежее, а вскоре даже сквозь темную повязку и закрытые веки он стал ощущать присутствие света.
А потом неизвестное средство передвижения встало, и Люк почувствовал, что его отвязывают от его спины и ставят на ноги.
– Ну, все, думаю, можно повязку снимать – путь он уже не запомнит. Пусть смотрит, пока может, хи–хи–хи! – раздался гаденький смешок и Люк почувствовал, как с его глаз сняли повязку.
В глаза ударил яркий свет и он инстинктивно сморщился от боли и закрыл их ладонями – слишком много времени он провел во тьме. Когда, наконец, он смог по–настоящему открыть глаза, он чуть не упал от удивления.
Люк стоял у обрыва и смотрел вниз – в чашеобразной подземной долине стоял гигантский город, целиком построенный из горного хрусталя. Многоэтажные дома с блестящими хрустальными стенами, с длинными башенками на крышах, шпили которых венчали яркие светящиеся камни. Камни были прозрачные как слеза, но рассмотреть, что же в них находится, было невозможно – такой яркий свет от них исходил, что смотреть было больно. Именно свет из этих камней и освещал весь подземный город.
Мостовые все были выложены из золотых кирпичей, по бокам мостовых «росли» деревья, сделанные из серебра, на ветвях которых чирикали золотые и серебряные птицы. А в самом центре города стоял огромный дворец из хрусталя грибовидной формы. Он был весь испещрен различными отверстиями – входами, к нижним отверстиям вели простые лесенки, а к верхним – хрустальные подъемные устройства, на которых множество маленьких, словно муравьи, существ постоянно поднимались и спускались.
– Что, нравится? Смотри–смотри, белобрысый, может, видишь все это ты в первый и последний раз!
Тут Люк повернул голову в сторону своих мучителей и с удивлением чуть не присвистнул – перед ним стояли два маленьких человечка, ростом ему по пояс. Длинные оранжево рыжие бороды, румяные щеки, глаза, скрытые за темными очками, широкие мозолистые сильные ручки, кривые крепенькие ножки. Оба человечка были одеты в одинаковые кожаные комбинезоны, на головах обоих – металлические каски с фонариками, оранжевые нарукавные повязки на плечах. В руках каждый из них держал металлический прут, по которому пробегали сине зеленые искры, а рядом с ними стояла огромная, больше человеческого роста тварь – какой–то подземный жук с большими, фосфоресцирующими глазами и хищными жвалами, с которых падала желтая пена. На жуке с важным видом восседал еще один такой же карлик. Он тоже держал в руках электрическую палочку – видимо, она у него играла роль одновременно и поводьев, и шпор, и хлыста для его весьма странного «коня».
Люк вопросительно замычал.
– А–а! Поболтать захотелось! Как бы не так! Перед Советом Мудрых разговоришься, белобрысик, а пока – двигаем к твоему новому дому! – с этими словами карлик, что стоял слева, прикоснулся своим прутом к спине Люка и тот аж взвизгнул от сильного удара тока. Волосы на голове встали дыбом, а перед глазами поплыли оранжевые круги.
– Это тебе так, на перспективу, – хмыкнул карлик. – Смотри у нас, не балуй больше! Ну, все, кум, спасибо за подвоз, а то бы полдня с этим прошелупонились! Давай! – сказал карлик и помахал рукой всаднику, а тот, махнув в ответ рукой товарищам, прикоснулся электрической палкой к левому усу – вибриссе жука и тот мгновенно развернулся в противоположную сторону, когда же карлик прикоснулся к центру его головы – то тот припустил обратно в тоннель, оставшийся за спиной Люка.
– А ну пойдем за нами, а то, сам понимаешь, управа на тебя у нас есть! – гоготнул левый карлик и подтолкнул Люка идти направо, вдоль обрыва.
Шли недолго, минут десять–пятнадцать, пока не дошли до какой–то странной конструкции – это была грибовидная каменная будка с какими–то хитрыми колесами и шестернями внутри, на которых крепились стальные тросы. Эти тросы затем тянулись куда–то вниз, будучи прикреплены к вершинам специальных стальных башен, поднимавшихся снизу. Когда Люк с карликами подошли к будке, один из них нажал скрытую от глаз кнопку, колеса и шестерни пришли в движение, и вскоре к ним со стороны обрыва «подъехала» металлическая кабинка, прикрепленная сверху к тросу, и остановилась. Люк вместе со своими конвоирами зашли в кабинку, карлик нажал кнопку на передней панели, и кабинка вместе с двигающимся тросом поехала вниз, в сторону хрустального города.
Люк во все глаза смотрел на это небывалое чудо техники. Видимо, карлики это заметили и довольно хихикнули:
– Смотри, смотри, белобрысая человечина, как жить–то надо! Это вам не на электромобилях да аэронах гонять – которые, между прочим, мы и придумали! – тут потрудиться надо, чтобы такую чудовину создать! Ха! – чтобы лучше видеть восхищенное лицо Люка, они даже сняли свои темные очки, которые крепились на их голове на специальной упругой ленте, и одели их на лоб. Люк увидел их глаза – хитрые, шустрые, умные, которые постоянно бегали и казалось ни мгновения не хотели остаться на месте.
Но Люк скоро отвернулся от них и обратил все свое внимание на приближающийся город, растущий буквально на глазах. При большем приближении Люк увидел, что золотые мостовые достаточно широки и разделены на две части – по одним ходили пешком, а по другим передвигались что–то вроде повозок, в которых возят уголь и руду в шахтах. Они, как и те повозки, передвигались по металлическим рельсам, но внутри них размещались мягкие сиденья, какие–то рычаги, да и двигались они совершенно самостоятельно.
Люк молча показал на них рукой.
– А–а–а! Интересно? Во–во, деревня, увидел цивилизацию! Это покруче ваших, точнее, наших, электромобилей, посложнее… Ваши – точнее, наши тоже, потому что мы их придумали! – электромобили ездят на батареях, заряжаемых от солнца, а наши роллы берут энергию от самих рельс, через которые пропущен электрический ток. А потому они могут ездить круглые сутки, сколько угодно, а ваши – то есть опять–таки наши! – если солнца не будет дня три (мало ли!) сдохнут все и никуда вы на них не уедете, ха!
Карлик опять довольно хмыкнул и потер от удовольствия свои маленькие, но широкие как лопаты мозолистые красные ручки – видимо, не часто у них был повод похвастать мастерством своей расы перед посторонними.
Наконец, кабинка на тросе добралась до днища чашеобразной подземной равнины, и карлики вывели пленника к такой же, как наверху, грибовидной каменной штуковине. От нее же начиналась те самые серебристые рельсы, которые как вены и артерии пронизывали все городские мостовые. Один из карликов нажал кнопку на грибовидном здании, и вскоре к ним подъехала свободная тележка. Карлик нажал на кнопку на передней панели и тележка на удивление мягко, но довольно быстро поехала вперед. Когда она добиралась до перекрестка, карлик, что сидел впереди, нажимал управляющий рычаг то влево, то вправо, то прямо, и в зависимости от этого вагонетка ехала в соответствующую сторону.
К удивлению Люка, несмотря на обилие вагонеток, в движении царил полный порядок, пеших карликов было очень немного – зато любопытных было не занимать! Проезжающие мимо них в противоположную сторону роллы битком набитые карликами – не все из которых имели бороды, было много молодых безбородых лиц и даже женских – круглые мясистые щечки, курносые носики, пухлые губки, белые накрахмаленные чепчики на головах – все они таращились на Люка и тыкали в него пухлыми розовыми пальцами, а совсем малютки даже плакали от страха.
– Видал? – толкнул его в бок сидящий рядом карлик. – Многие из наших вообще ни разу в жизни не видели таких громадин. Нечасто они у нас бывают. Даже дети напугались, ха!
А между тем вагонетка двигалась прямо к хрустальному дворцу. Дворец не был окружен никакими стенами – да и здесь, глубоко под землей, они, видимо, не были нужны – зато со всех сторон его опоясывал ров с булькающей водой, от которой поднимался куда–то вверх горячий пар. Теперь–то до Люка, наконец, дошло, почему воздух в тоннеле становился все теплее и теплее, а здесь, внизу, и вообще была комнатная температура.
– Все, все, человечина, все делали вот этими вот ручками, с трудом, с напряжением мысли! – тряс перед лицом Люка красными мозолистыми широкими как лопатка ручками карлик. – Мы – не вы, лентяи и раздолбаи! Мы постоянно в трудах, постоянно в поиске, вот! Вы – тупиковая ветвь развития, избалованные трутни! А мы – мы… мы… – карлик, сидевший справа, тыкал себя в грудь большим пальцем правой руки и не мог никак подобрать подходящего слова.
Между тем вагонетка уже переехала по мосту ров с горячей водой – видимо, выведенной сюда из какого–то подземного источника – и оказалась на территории хрустального дворца – тут была конечная остановка. А потому карлики вывели пленного из вагонетки, которая тут же уехала, видимо, кем–то вызванная, и пошли напрямик к хрустальным воротам, к которым через сад из серебряных и хрустальных деревьев, вела золотая дорожка.
– Кто? Куда? Зачем?
– Дозорные Дальнего Круга Эрл и Керл, просим аудиенции у Совета Мудрых! Ведем белобрысого лазутчика, шпионившего у Врат!
Люк тут же протестующее замычал – его возмутила такая постановка вопроса – ни за кем он не шпионил и понятия не имел, что оказался у каких–то там Врат! Но в ответ лишь получил весьма болезненный удар электрошоком и предпочел за лучшее помолчать.
– Проходите! – раздался голос и хрустальные створки ворот плавно и бесшумно раскрылись.
3.
Хрустальный Дворец был практически необитаем, но ничего подобного на свете Люк еще не видел! Разве что Золотой Чертог его матери, который ему показывал дядя Азаил…
Дверцы в этом чертоге раскрывались и закрывались сами – бесшумно, быстро, плавно. Лестницы тоже двигались сами, стоило только ступить на одну из ступенек, этажей было – море. Ходы – запутанные и перепутанные. Но – при этом нет никакой стражи, ни придворных, ни лакеев. Хрустальные залы украшены драгоценными камнями – преимущественно, бриллиантами – однако сами залы почему–то были практически пусты, да и мебели здесь совсем немного, а картин, барельефов, мозаик и витражей, как во дворце его матери, не было совсем. Это Люка немного разочаровало.
Наконец, очередная самодвижущаяся лестница подняла их на новый этаж и они оказались перед массивной дверью, сделанной из чистого серебра, украшенной изображениями герба подземной страны – наковальни и скрещенных над нею молотом и киркой.
Ворота бесшумно распахнулись, и Люк оказался в просторной зале, практически полностью пустой, украшенной хрустальными колоннами. Зато подняв голову вверх, Люк чуть не ахнул – весь потолок был усеян бриллиантами, а из сверкающего серебра была сделана луна – потолок изображал ночное небо, которого подземные жители были навсегда лишены.
Люка подтолкнули в спину, и он пошел вперед и в середине залы увидел большое круглое пространство. В центре его – круглый стол, разбитый на сектора. Каждый сектор стола был окрашен в свой цвет, повторяющий цвета солнечного спектра – от красного до фиолетового. В каждом секторе стояло кресло соответствующего цвета, на котором восседал седовласый карлик с длиннющей, почти до носков длинных туфель с бриллиантом на кончике, бородой. Карлики были облачены в бархатные костюмы, на шеях у них красовались серебряные цепи с различными символами, головы венчали серебряные обручи. Волосы у них были длиной до плеч, а на плечах – короткие плащи. Облачение у них было одинаковым, но разных цветов, соответствующих цвету сектора. Все карлики уставились на пленного, не сводя с него внимательных и недобрых глаз.
Люка отвели в центр круга и только теперь сняли с его рта повязку, мешавшую ему говорить.
Люку хотелось, конечно же, сказать им в лицо все, что он о них думает сразу же, но он сдержался. Хотя карликов встречать ему доселе не приходилось, но он за годы странствий достаточно о них наслышался, чтобы знать, что народец этот крайне обидчивый, злопамятный и сварливый – начинать с ними беседу со взаимных угроз и ругани было чревато. Тем более, что эти старцы явно были здесь не теми, кто позволяют с собой ТАК говорить!
Карлики не спешили начинать беседу, долгое время, со всех сторон осматривая Люка – внимательно, пронзительно, испытывающе. Люку это жутко не нравилось, особенно когда тебе смотрят в затылок. Ему нестерпимо хотелось оказаться спиной к стене, но здесь, в центре круга, это сделать было невозможно.
– Докладывайте! – вдруг прервал напряженное и неприятное молчание Красный.
Эрл и Керл почтительно поклонились и, перебивая друг друга – каждый из них хотел показать, что именно он сыграл главную роль в пленении лазутчика «сверху» –, поведали старцам, что нашли незнакомца спящим у Дальнего Круга, покрепче усыпили его, потом связали и доставили сюда. При этом Эрл вынул из–за пояса изъятую у Люка золотую лучевую трубку и продемонстрировал старцам свою находку – к пущей зависти Керла.
При виде золота глаза у старцев жадно заблестели и они оживленно зашушукались. Фиолетовый, ближе всего сидевший к Эрлу, выхватил штуковину из его рук и стал внимательно рассматривать. Лучевая трубка пошла по рукам, послышались цоканья и причмокивания, одобрительные возгласы и восклицания.
– Осторожно, Ваши Величества, – не выдержал Люк. – Не нажимайте на спусковой крючок, она может выстрелить!
Эрл и Керл схватились в ужасе за головы, а разноцветные старцы побелели от гнева.
– Какие такие «Величества»! И кто тебе дал право говорить, человечина! – закричали они во весь голос, перебивая друг друга, но все–таки оставили золотую лучевую трубку в покое, а Эрл и Керл уже взяли наизготовку свои электрические прутья.
Люк с ужасом взглянул на них и быстро проговорил:
– Ставят ли в вину чужестранцу, что он не знает обычаев чужой для него страны, досточтимые старцы? Ставят ли в вину человеку, если он предупреждает вас об опасности?
Разноцветные старцы переглянулись и одобрительно закивали головой, а Красный предупреждающе поднял ручку и Эрл и Керл остановились в полушаге от Люка.
– Кхе, кхе, кхе… – важно кашлянул в розовый кулачок Красный. – Ты прав, человек, твое невежество в обычаях подземного народа простительно, а твое чудесное оружие наши мудрецы еще будут иметь возможность изучить и испытать. Знай, человек, что у подземного народа нет королей, как у человечин. Мы – свободный народ, у нас – республика, и назвать нас «королями» – значит, смертельно оскорбить не нас. Нет, не нас только – но весь от века свободный народ бирдингов! Мы – семеро мудрых – не короли. Мы главы семи родов нашего народа, самые старые, самые опытные, самые премудрые, мы – Совет Мудрых – и этим все сказано. Впрочем, довольно с тебя, не мы должны отвечать тебе, а ты – нам. Отвечай немедля – и это облегчит твою участь, если ответишь искренне и честно! – кто ты? с какими целями ты проник в наши секретные тоннели?
Люк взял небольшую паузу, нужно было решить, что говорить этим старцам, а о чем говорить не нужно, но при этом говорить максимально правдоподобно, ведь в правдоподобную ложь верят лучше. И правдоподобная история вдруг родилась в его голове сама собой.
– Меня зовут Люк, я простой охотник из «Королевской Охоты», поселения наверху. На юбилей коронации Их Величеств Роланда и Эсмеральды, прямо во время празднеств, на нашу деревню напали какие–то твари… – тут Люк сделал многозначительную паузу и обвел взглядом тех старцев, которые попадали в угол его обзора. Старцы как–то неловко заерзали на креслах и стали испуганно переглядываться друг с другом и догадка Люка о связи этого подземного города с тоннелем в Зону, а, значит, и с его тварями, подтверждалась сама собой. Старцы явно знали очень и очень многое…
– …так вот, – простодушно, с совершенно невинным видом продолжил Люк. – на нас напали эти твари, все разбежались кто куда, а я забежал в какой–то дом – уже и не помню какой – там был какой–то подвал, я туда нырнул и…
– и… – напряженно прошептали старцы, крепко хватаясь своими цепкими пальчиками за золотые набалдашники на подлокотниках кресел.
– …и тут грохнул взрыв, меня завалило, а потому я не смог вылезти обратно, я стал искать другой выход ну и… нашел какой–то тоннель, пошел по нему и шел до тех пор, пока не устал, лег отдохнуть, ну а остальное вам уже известно.
Старцы перевели дух. Слова о том, что проход завалило, явно принесли им облегчение. Но все же лица их оставались встревоженными и даже испуганными.
– И это все? – недоверчиво спросил Красный, прищурившись.
– И это все! – с совершенно невозмутимым видом сказал Люк, невинно хлопая длинными ресницами.
– А почему это ты, – вдруг спросил Желтый, приподнимаясь в кресле, – не пошел в противоположную сторону, а? Почему пошел именно сюда?
– А потому, глубокоуважаемый, – вежливо поклонился ему Люк, – что оттуда очень уж плохо пахло! – и все старички вдруг прыснули от смеха, Желтый покраснел и быстро сел на свое место.
Но это был совсем мимолетный всплеск веселья, вскоре лица старичков опять помрачнели. Они о чем–то стали перешептываться и переговариваться. До Люка доходили только отдельные слова или обрывки фраз: «Прорыв», «а Предел на что?», «крылатые девчонки», «невероятно», «они слишком близко», а также совершенно загадочные и непонятные – «а Излучатель?», «Первичный субстрат» и – «Безликий»!
– Безликий? Безликий! – не выдержал Люк. – Что вы знаете о Безликом?!
Карлики в один момент замолчали и мрачно уставились на него.
– А ты откуда о Нем знаешь, а? – подозрительно посмотрел на него опять Желтый.
– Я… Я… Я видел его… в «Королевской Охоте»… – выдохнул Люк, сказав полуправду.
– В «Королевской Охоте»!!! Уже!!!! – карлики повскакивали с мест. И тут уже невозможно было разобрать вообще, что они говорят друг другу.
Наконец, первым пришел в себя Красный – видимо, он был председателем. Он сел на свое место и стал звонить в серебряный колокольчик.
– Господа! Господа! Сядьте, пожалуйста, на свои места! Стыдно перед чужеземцем Совету Мудрых впадать в панику! – и громко откашлялся.
Все старички – карлики сели на свои места, но было видно, что каждому из них явно не по себе. Их розовые щечки побелели, губки и ручки дрожали, лбы и переносицы избороздили глубокие морщины…
– Что все это значит, досточтимый Совет Мудрых? – искусно изображая недоумение, громко спросил Люк. – Что происходит? Уж не боитесь ли вы вторжения из Леса? Уж не думаете ли вы малодушно, что Их Премудрость и Сообщество фей оставит нас на растерзание этих тварей? Когда я прятался в подвал я слышал громкий взрыв и я знаю, что его произвели наши небесные покровительницы – они защитят нас, не бросят, и нас… Ну и вас тоже!
Однако внимательно глядя на старичков, он заметил кислое выражение их сморщенных, как печеные яблоки, лиц – они явно знали больше, чем хотели показать, однако никто из них и не попытался возразить на «правоверные» речи Люка.
– Кхм, кхм, кхм… – опять прокашлялся Красный. – Ваш допрос, чужестранец, закончен. Мы видим, что Вы оказались на территории нашего государства случайно. Мы скорбим о постигшей вашу родину участи. А потому мы не будем стирать вам память за то, что Вы увидели здесь (хотя на это мы имеем полное право!), тем более, что ничего секретного Вы и не увидели. Однако и отпустить Вас обратно мы не можем. Тайны нашего города должны умереть вместе с Вами. А потому мы определим Вас в один из семи кланов нашего города и попросим Вас остаться на вечном поселении у нас. Мы подберем Вам девицу из нашего народа и Вы станете нашим согражданином. Такие прецеденты у нас уже были. Думаю, Совет не будет возражать против моего предложения? – раздался одобрительный гул. – А чтобы Вы не вздумали убегать… – не успел Люк переварить все вышесказанное, как сзади к нему подлетели, видимо, получив соответствующий молчаливый знак, Эрл и Керл, и одновременно коснулись его спины своими электрическими прутами.
Удар был такой силы, что волосы Люка встали дыбом, а от его тела повалил пар – он рухнул без сознания на пол.
4.
Когда Люк пришел в себя, некоторое время он не мог понять, что с ним происходит – давно он не лежал на таких мягких перинах, под мягким пуховым одеялом, на подушке.
Он был чисто вымыт – от кожи пахло цветочными ароматами –, на нем – свежая ночная рубашка. Волосы пушились от чистоты и, судя по всему, аккуратно пострижены.
Люк ущипнул себя за щеку, чтобы убедиться, что это не сон, но видение не пропало.
Нет, он по–прежнему лежал в уютной круглой комнатке с оранжевыми обоями и такими же оранжевыми занавесками. Все здесь дышало чистотой, уютом, комфортом. Люк протяжно зевнул и потянулся – надо вставать. Все происшедшее накануне казалось каким–то идиотским сном…
– Госпожа! Госпожа! Господин Люк уже проснулся! – раздался какой–то металлический голос.
«Скорее всего, голем из домашней прислуги», – лениво подумал Люк.
– Да, да, я слышу уже! Он так сладко зевает! А у меня и завтрак уже готов… А ну–ка поднимай–ка его, будем нашего Люка кормить! – раздался мягкий низкий грудной голосок какой–то невидимой хозяюшки.
– Почему это «поднимай»?! – возмутился Люк. Тон голоса невидимой девушки навел на него неприятные воспоминания о полугодовом плене в кокосовой роще, хотя, казалось, это произошло так давно, словно в прошлой жизни. – Я и сам встану!
Люк сделал резкое движение и тут же закричал от боли.
– Тише! Тише! Тише! Люк, дорогой, только без резкий движений! Вколи ему обезболивающего, быстро! – послышались торопливые шаги, стук металла о паркет и в вену Люка вонзилась игла. Приятное ощущение покоя тут же расползлось от локтя по всему телу. Боль ушла…
– А теперь поднимай его, сади на кресло! Да осторожнее, железяка ты неуклюжая!
Люк почувствовал как осторожные руки из металлозаменителя взяли его как младенца и подняли с ложа и вот он оказался на мягком кресле с колесами и смог, наконец, увидеть свою хозяйку.
Ею оказалась довольна миловидная карлица, ростиком как и все остальные карлики – по пояс взрослому человеку – с копной апельсиново рыжих волос, убранных под белый накрахмаленный чепчик, жизнерадостным розовощеким круглым личиком, курносым носиком, хитрыми и игривыми желтоватыми глазками, пухлыми ручками. Она была одета в длинное платье «колокольчиком» до пят оранжевого же цвета, поверх которого красовался снежно белый, хрустящий накрахмаленный передник. Ручки у нее были белые, испачканные в муке, мука припорошила даже кончик ее носика – пуговки, и пухленькие щечки и подбородок с ямочками. Она приветливо улыбнулась и присела в реверансе:
– Меня зовут Апельсинка из Оранжевого Клана! И я – Ваша жена. Прошу любить и жаловать. А это мой помощник – голем Астур. Он будет Вам помогать во всем, в том числе и в ваших, мужских, делах, правда? – тут она хитро подмигнула голему. – А я возьму на себя все остальное – буду Вас прогуливать, кормить и… ну, в общем все остальное. Мы Вас вдвоем будем любить и уважать! Я думаю, мы легко сойдемся характером. Я не из строптивых… – и тут Апельсинка радостно и заливисто засмеялась.
Люк хотел что–то сказать, но вколотое лекарство совершенно отключило его разум. Нет, думать он думал, но с трудом, а выговорить ничего не мог уж точно. Он лишь вяло кивнул головой, а хозяйке и этого было достаточно.
– Ну что ж, Астур, вези господина к столу, я как раз пирожков напекла. Вы с чем пирожки любите? С земляникой, персиком или капустой? Видите ли, я еще не знаю Ваших вкусов, мы потом с Вами обязательно сядем вместе и Вы мне все–все расскажете – что Вы любите, какие фрукты, овощи, блюда, какой покрой одежды… Все, все! Чтоб я не экспериментировала, не ошибалась… Хорошо? Ну, вот и чудненько! Астур, да кати же быстрее, а то у меня так все пирожки остынут! Давай… Вот так… Повяжем салфеточку… Чудненько… А теперь давайте я подую, а то обожжетесь! Ам, ам… ну вот и умница! У нас, знаете Люк, с мужчинами совсем плохо… То там пропадет бедолага, то тут… Народ мы неспокойный… То тут золото ищем, то там… Ну и… У меня у самой три жениха пропали… Ну, ничего, мы с Вами так заживем! Вы уж точно никуда не пропадете! – хихикнула Апельсинка, накладывая кашу в тарелку. – А теперь, Астур, ротик–то ему держи, будем кормить, а то пирожки пирожками, а каша – это самое главное! Правда, золотко?..
А потом была прогулка по саду, который располагался рядом с их домом. Правда, жили они почти на самом верхнем этаже высотного дома из стекла и металла, а потому спускались на хрустальном подъемном устройстве. Прогулку Люк плохо помнил. Астур мягко и осторожно вез кресло – каталку, Апельсинка что–то безостановочно щебетала, причем успевая одновременно говорить и с ним, и с големом, и с проходящими карликами, карлицами и карлятами, и даже иногда сама с собой. Карлики и карлицы в оранжевом почтительно кланялись Люку, называя его почему–то «братом Люком». Карлята же сначала вроде его боялись, а потом попривыкли и с радостным визгом бросались ему на колени. Для них он был совершенно небывалой игрушкой – великаном, еще бы – они доходили ему едва до колена! – и теребили его за все доступные им части тела – за волосы, за нос, за уши, за пальцы, за щеки, за воротник оранжевого камзола карличьего покроя.
После прогулки был обед – еще более сытный и обильный – потом ванная, массаж… Вечером его повезли в маленький ресторанчик в подвале соседнего дома. Там были уютные оранжевые занавески, веселые пухленькие официантки, громко играли скрипки, дудки, волынки, деревянные флейты, губные гармошки. Карлики и карлицы в оранжевом отплясывали веселые «прыгательные» танцы, пили темный эль из больших даже для человека кружек, весело рыгали и смеялись. При появлении пары они весело рассмеялись и кинулись обнимать и целовать Люка и Апельсинку, поздравлять, желать счастливой совместной жизни, а Люка называли опять «братом Люком». Их угощали копченым окороком, элем, яичницей с ветчиной и жареными колбасками. И танцевали в их честь веселые хороводы. А потом были игры в карты, домино и шашки… Люк плохо помнил, что было потом.
А когда они наконец приехали домой, словоохотливая карлица рассказывала ему сказки и говорила о том, что у них будет много–много маленьких карликов, и тогда она эти сказки будет рассказывать уже им…
Ближе к ночи голем уложил его в постель и ушел в соседнюю комнату, а маленькая Апельсинка между тем крепко–крепко прижалась своим маленьким горячим тельцем к Люку и ласково прошептала на ушко:
– Ничего–ничего, привыкнешь. У нас уже жили такие же попаданцы сверху, как ты. И ничего, не жаловались… У нас тебе будет хорошо. Мы за своих – горой! А какие у нас жены… У людей таких и не сыщешь! Все будет хорошо… – ее пухленькие ручки крепко обняли его шею, губки крепко прижались к его губам и он почувствовал, как кругленькая карлица осторожно забирается к нему на грудь и на живот, точь–в–точь как ласковая кошечка.
На следующее утро действие лекарства прекратилось, сознание снова стало ясным и четким, речь вернулась, и Люк решил больше не испытывать судьбу с резкими движениями. Ясно было одно – если боли были в районе позвоночника, значит, дело было плохо – карлики, в безумном желании сохранить секретность своей обители любой ценой, могли его если не сломать, то что–нибудь там повредить, сделав его на всю жизнь прикованным к креслу – каталке.
А потому Люк не стал до поры до времени делать резких движений и спокойно позволил голему себя поднять, сводить по всем необходимым делам, помыть в ванной и переодеть в свежую, приятно пахнущую цитрусовыми оранжевую одежду, а потом отвезти к завтраку.
– Ой, мое золотко уже просн–у–у–у–улось! А я как раз нажарила тебе яичницу с колбасой и кашку на молочке сварила! – всплеснула руками просто светящаяся от счастья Апельсинка. – Я вижу лекарство уже перестало действовать. Глазки у нас… ос–мыс–лен–ные… – Апельсинка отдернула веко одного глаза и посветила на глазное яблоко маленьким фонариком. – На свет – ре–а–ги–руют… Ну и чудненько! А теперь кушать, кушать, набираться сил и хорошего настроения! – Апельсинка радостно засмеялась и побежала хлопотать у очага.
И тут Люк собрался с силами и выдохнул.
– Апельсинка! Послушай. Ты очень добрая и хорошая женщина. Я ценю твою заботу! Вчера из–за лекарства я ни слова не мог сказать. В общем, Апельстнка, ты должна мне помочь…
– Конечно, мое золотко, конечно, мое сокровище, конечно, бриллиантик мой ненаглядный! – закудахтала Апельсинка, выставляя на стол тарелку с яичницей, горшочек с ароматной кашей, крынку молока и наливая кипяток в заварной чайник. – У нас что–нибудь болит, золотко мое? Или зайка хочет погулять? Или…
– Да нет же, нет! Да выслушай ты меня сначала!
Апельсинка встала как вкопанная и недоуменно захлопала своими длинными густыми ресничками.
– Апельсинка, ты пойми, вашему городу и вашему народу угрожает смертельная опасность! И эта опасность тем более сильна, что она напрямую связана со мной! Твари из Чернолесья – знакомо ли тебе это название?
– З… знак…комо… – прошептала Апельсинка и с трудом опустила свое пышненькое пухленькое тельце на оранжевый мягкий стул рядом с Люком.
– Это хорошо. Ты пойми, Апельсинка, эти твари прорвались через Предел. Их – не счесть! Они уже уничтожили «Королевскую Охоту», они прорвутся и к вам – тем более, что тоннель, по которому я к вам и попал, НАПРЯМУЮ ведет в Зону!
– Аххххх! – взвизгнула Апельсинка и побелела. Крынка с молоком упала на пол и разбилась вдребезги.
– Более того, малышка ты моя, – я говорю тебе это по секрету, так как уверен, что ты искренне относишься ко мне хорошо!!! – ЭТИ ТВАРИ ОХОТЯТСЯ ГЛАВНЫМ ОБРАЗОМ ЗА МНОЙ – И ОНИ, УЧУЯВ МЕНЯ, ПРИДУТ СЮДА!!! Единственное спасение для вас – если я немедленно убегу отсюда! Помоги мне бежать – и ты спасешь и свою жизнь, и жизнь твоего оранжевого клана, и всего твоего народа!!! Помоги мне!!! – почти закричал Люк, сжимая ее розовую пухленькую ручку своими руками.
Томные золотисто желтые глаза Апельсинки наполнились слезами, несколько капель скатилось по побелевшим от волнения и страха пухленьким щечкам, она мелко затряслась.
– Я… я… сама… не… могу…
– А кто?! Кто может?!
– У м–меня… б–братцы… родные… Эрли и Керли… Они тебя… п–поймали… п–подарили мне… любят…меня… – и залилась слезами, обхватив своими пухленькими ручками шею Люка. Люк обнял в свою очередь ее и громко зашептал:
– Тише, тише, малыш, все хорошо, все хорошо… Ты можешь им все объяснить, попросить о помощи?
Апельсинка быстро вынула из кармашка пышной оранжевой юбки «колокольчиком» оранжевый платочек и вытерла слезки.
– У тебя в позвоночнике – штырь металлический… Его можно вынуть… Если я попрошу их – они сделают это ради меня…
– Ради всего вашего чудесного города, ради вашего народа, ради…
– Я все поняла, милый, но с одним условием – я убегу с тобой, куда бы ты ни пошел!
– Это невозможно! Твари идут за мной по пятам! Я им нужен! Я, а не ты!
Апельсинка опять громко взвыла, механически торопливо вытирая разлитое молоко и собирая черепки веником в совок, но ничего не сказала.
5.
А через пару часов пришли уже знакомые Люку Эрл и Керл – серьезные, мрачные. Правда, одеты они были в оранжевое, а не как тогда – в кожаные комбинезоны.
– Твари бешено атакуют Дальний Круг, наша оборона изнемогает. На поверхности – пустыня. Скоро они будут здесь… – тут же, с порога, выпалили оба, пряча глаза.
– Сестра…
– Сестра нам сказала все. Ты солгал на Совете – никакой ты не охотник. Ты – тот, кого ищет Безликий. Ты – ЕГО ИСТОЧНИК! – и кулаки обоих братьев крепко сжались и Люк очень пожалел, что лучевой трубки у него с собой нет – в таком беспомощном состоянии они его задушат голыми руками, а руки у них ой какие крепкие!
– Я… я не понимаю, о чем вы говорите… Какой такой Источник? – пытаясь выиграть время, быстро заговорил Люк, лихорадочно переводя взгляд с одного карлика на другого.
– Из–за тебя Он появился и перебил в Хранилище Первичного Субстрата почти полтысячи наших, и жениха Апельсинки, и нашего отца, и других…
– Я… я…
Братья подошли к нему вплотную. Эрл уже схватил его за плечи и яростно их тряс.
– То–то я гляжу, он белобрысый как фея – у человечин таких не бывает! Да и борода у него не растет! Надо было перерезать ему глотку, пока он спал!
Но в этот момент руки из металлозаменителя с силой оттолкнули Эрла от Люка. Бездушная машина встала между братьями и Люком.
– Господа! Я вынужден вмешаться. Хозяйка запрограммировала защищать своего мужа…
– Да к Безликому мужа! Этот белобрысый мутант во всем виноват! Скоро его безликая морда будет здесь и всем нам крышка! – истерически закричал Эрл, а Керл просто сунул руку в карман и вынул до боли знакомую Люку золотую лучевую трубку.
И тогда Люк понял, что у него не остается выбора.
Поток быстро, если не сказать – молниеносно, отозвался на зов Хозяина.
Вот знакомое ощущение теплоты на ладонях и в груди, знакомое ощущение Силы, возбуждение, радость… Люк рассмеялся, а потом – стремительно воздел руку – и…
…лучевая трубка вырвалась из рук Керла и оказалась в руках Люка, мысленная команда – и оба карлика уже лежат, сбитые горячей волной, исходящей от глаз Люка. Впрочем, не глаз, а пустых впадин, из которых излучался нестерпимо яркий солнечный свет.
А потом – резкое движение – и вот он уже встал с инвалидного кресла, как ни в чем не бывало, а из лопнувшего нарыва на его спине, ближе к тазу, уже вытекал на землю расплавленный металл от штыря в позвоночнике…
А потом – вдребезги разбитое окно – и светящийся словно из раскаленного металла человек ракетой полетел в сторону Хрустального Дворца.
6.
Совет Мудрых собрался на чрезвычайное заседание. Обсуждать было что – с полуночи с Дальнего Круга поступают известие одно страшнее другого. По тоннелю, ведущему к Зоне, надвигается кромешная тьма, а в этой тьме – легионы и легионы тварей. Сторожевые големы встретили их стеной огня, но от черных испарений не знающие ржавчины гиганты рассыпаются в прах. Та же судьба постигла «кротов» и «черепах». Слава Создателю, отступающие Хранители Пути подорвали все тоннели и на время остановили натиск. Но даже и сейчас, через мили твердой породы, слышны звуки ударов – рано или поздно легионы Безликого будут здесь!
– Надо немедленно готовить эвакуацию! Прежде всего, женщин и детей! Ну и золото, драгоценности, конечно же… зашьем им в платья и сумочки… – нервно проговорил Красный. Остальные члены Совета мрачно молчали. – Всех мужчин мобилизовать, големам сменить программы на боевые, выводить «жуков», многоногих, огненных червей, ящеров… Всех! Все, что мы имеем! Немедленно связаться с другими городами Гильдии – надо их предупредить, да и нам нужно убежище… – Красный ходил по кругу, секретарь – юный карлик с только пробивающейся еще бородкой – торопливо записывал протокол. – На крайний случай – будем топить город кипятком!
Возникла пауза, только слышны гулкие шаги Красного и сдавленное пыхтение остальных старичков.
– А я ведь вам говорил, старые дураки, я ведь вам говорил еще когда! – внезапно закричал фальцетом, словно раздраженный петух, Красный. – Когда эта образина только выплыла из Хранилища Субстрата, я говорил – надо сматывать удочки, надо уходить, а вы – «феи все контролируют», «ЖАЛО», «Премудрость»… Тьфу, на вас, жлобы! Денег они пожалели, жил золотых… А теперь – где это «ЖАЛО», где «Премудрость»? Где Хранительницы Предела? Тю–тю! Мы создали эту канализацию своими руками, а когда ее прорвало – нас теперь все это дерьмо расхлебывать и оставили наши белобрысые покровительницы, мать вашу!!! – взвизгнул Красный, остальные карлики угрюмо молчали, кое–кто даже закрыв уши руками.
– Какую такую «канализацию»? Какое такое «дерьмо»? – раздался звонкий металлический голос. В открытое окно на самом верхнем этаже Хрустального Дворца шагнул словно бы из ниоткуда, из самого воздуха, высокий человек, целиком сотканный из огня. Его волосы – солнечные лучи, его руки и ноги – пылающие языки пламени, плащ – огонь, а голова – солнечный диск, из безглазых глазниц которого струились ослепляющие снопы света.
Красный заорал, остальные карлики – старички бросились врассыпную вместе с секретарем. Но Его они не интересовали. Он воздел руку – и Красный взлетел в воздух, словно его глотку сжимала чья–то невидимая рука. Он задыхался, извивался как червь на рыболовном крючке, пускал слюну, пухленькое личико его посерело.
– Скажешь? – зазвенел металлический голос.
– Ска–шу… – прохрипел Красный – и тут же рухнул мешком на пол.
– Знай, что с тобой говорит Люцифер – третья ипостась Потока Непобедимого Солнца. Только я могу спасти твою землю от Безликого. А теперь говори мне все без утайки. И побыстрее. Времени мало.
– Да… Повелитель… – все еще хрипя и потирая шею ручонками, проговорил Красный. – Безликий, мой Повелитель, – стоя на коленях и молитвенно сжимая ручки на груди, дрожа всем телом проговорил Красный. – Это твоя Тень, это твой темный Двойник, твой родной брат…
– Я догадывался об этом. Дальше. Почему.
– Все дело в желании фей сделать людей добрыми и хорошими, убрать у них все злое, агрессивное, страстное – темную сторону человеческого естества…
– Хватит лепетать! Так я у тебя тут до Последнего Суда стоять буду. Дай–ка мне свою руку… Ну же, не бойся! Вот так… А теперь мне нужна твоя память… ВСЯ твоя память, ВСЕХ твоих предков, до конца…
ВСПЫШКА, ЯРКАЯ ВСПЫШКА! Свет спадает, а потом… Поток образов, словно вспышки чьих–то сновидений, поток в Потоке, новое совершенно новое Знание… Сокрытое от всех… Знание…