Розовый Дождь

Глава 23. Враг у ворот

Глава 23. Враг у ворот

1.
Миллионы и миллионы квадратных миль Хартленда – крупнейшего материка Нижней Целестии – в считанные недели стали похожими на исполинский муравейник при лесном пожаре. Как муравейник, находящийся под угрозой поглощения беспощадным пламенем, кишит живым ковром из черных насекомых, выносящих из одним им известным подземелий и тайных ходов белые яйца и в организованном порядке улепетывающих куда–то, так и Целестия кишела вереницами из десятков тысяч белоснежных яйцеобразных аэронов, подобно стаям перелетных птиц, бороздившим лазурные просторы небес, отвозя каждый вместо положенных трех – по семь–восемь с трудом умещавшихся в кабине беженцев. Такие же длинные вереницы из четырехместных овальных розовых мобилей на воздушной подушке, забитые до отказа, гнали с бешеной скоростью с приказом никогда и нигде не останавливаться (слишком много было нападений под видом «случайно» попадавшихся на дороге «голосующих»). Все Содружество просто с ума посходило от таких темпов транспортировки – затребовали все имеющиеся транспортные средства – даже королевские экипажи, прогулочные лодки, прогулочные же воздушные шары на орлиной тяге… Неспешный ритм жизни людей Целестии был раз и навсегда нарушен.
Надо сказать, что такой ритм возник не сам по себе. Когда Ее Величество влетела в кабинет к Королевскому Эконому с требованием предоставить ей все имеющие транспортные средства для эвакуации, он сначала было развел руками и сказал, что это невозможно сделать без нарушения транспортного сообщения внутри города и между городами. Однако одного чарующего взгляда и медовой улыбки Ее Величества хватило, чтобы он быстро нашел в себе силы переменить свое мнение. А потому неудивительно, что Королевский Канцлер не сказал ни слова, когда Королева потребовала выделить почти половину золотого запаса Содружества на покупку у карликов всех имеющихся у них транспортных средств и создание новых, более вместительных – на 10, 15, а то и 30 человек сразу. То же самое касалось и создания временных лагерей для беженцев, медицинских пунктов, спешного производства вакцины против вируса… И всюду было одно и то же – ни один самый ленивый чиновник не мог противостоять волшебному голосу, взгляду коронованной Феи.
И вот уже на всех площадях и без того до крайности перенаселенных городов Содружества разбили палаточные лагеря и медицинские центры. Когда кончились площади – под них выделили плоские крыши стеклянных прямоугольных домов, парки, аллеи – беженцев были не тысячи, а миллионы и миллионы беззащитных, часто раненых людей, которым срочно требовались прививки против вируса niger maleficus или, как его прозвали в народе, «черная смерть».
Но были случаи, когда даже феино колдовство бессильно, и пряник приходилось менять на плеть и даже на топор палача.
Так, Королева, не задумываясь, отдала приказ публично казнить пару десятков тех, кто провоцировал на убийство инфицированных.
«Такие не заслуживают пощады, – прошипела она в ответ на недоуменное возражение Верховного Королевского Судьи. – Они убивали беззащитных женщин и детей – пусть и сами хлебнут того же, чтоб другим неповадно было!»
«Но, Ваше Величество, это же противоречит законам государства…» – робко прошептал краснощекий дородный судья, дрожащими руками протягивая ей листы пергамента, подписанные рукой самого Роланда Древнего.
«Государство – это Я», – отрезала Королева, швырнув скомканные листы ему в лицо. На следующий день всех зачинщиков убийств инфицированных обезглавили при огромном стечении народа.
Сладкая жизнь для граждан Содружества, казалось, навсегда закончилась. Все население было мобилизовано.
Женщин обычно отправляли на уход за ранеными и сиротами. Хотя наиболее тяжелая работа делалась бытовыми заклинаниями – стирка белья, мытье полов, приготовление еды… Но, конечно же, нет таких заклинаний, которые могли бы утешить испуганных детей, потерявших родителей, женщин, потерявших детей и мужей, раненых, страдающих от прижиганий раскаленными серебряными прутами, которые производили спешно перепрограммированные Зверята.
Всех мужчин отправили в с нуля создаваемые вооруженные силы Содружества. Здесь их встретил принц Гастон. Взглянув на его горящие бешеным пламенем глаза, на белое как у мертвеца лицо с черными провалами вокруг глаз и играющими скулами даже самые смелые тряслись от страха. Он живо согнал жир с самых ленивых. Людей разделили на сотни, над каждой сотней был назначен опытный боец из «рыцарей Черных Камней», который выжимал из своей сотни все соки: целый день в десятимильных кроссах, отжиманиях, подтягиваниях, фехтовании на тупых металлических учебных мечах, стрельбе из луков и арбалетов, верховой езде… Кто–то не выдерживал и пытался сбежать – таких ловили, били прилюдно палками или плетями со свинцовыми гирьками или крючками, оставлявшими кровавые рваные раны – иногда этим любил заниматься сам Гастон – так что постепенно желающие удрать со службы полностью перевелись.
Големы тоже были перепрограммированы. Они были направлены на постройки укреплений, на перетаскивание тяжестей, рытье рвов и тесание камня. Из многих големов формировались особые подразделения. Хотя сделать из них искусных фехтовальщиков было невозможно, но вот обучить их стрельбе – вполне! Големы оказались довольно неплохими стрелками из арбалетов – самые тугие тетивы они натягивали не моргнув глазом без всякого ворота, а стреляли всегда без промаха. Да и здоровенными секирами и палицами махали они неплохо! Кроме того, големы оказались неплохими кузнецами и вовсю ковали оружие для новой армии. В сталь добавлялась четверть серебра и такой сплав – будь то в виде меча или наконечника стрелы – был смертелен для тварей из Чернолесья. Гастон и его ближайшие рыцари из тех, что раньше сопровождали его в экспедициях в Зону Предела, лично проверяли состав такой стали – здесь ошибаться было нельзя. Големы же готовили и такого же рода кольчуги, панцири, шлемы, маски и перчатки, делали защитные плащи.
За считанные две недели Содружество изменилось до неузнаваемости, превратившись в сплошной воинский лагерь.
А между тем Орды черных тварей из Зоны захватили уже всю центральную часть Хартленда и стремительно приближались к району Великих Озер, на одном из которых, на острове, прямо в центре, располагался древний город Авалон. Миллионы и миллионы квадратных миль брошенной без боя территории с едва успевающими улетать из–под носа тварей аэронами и мобилями. Черные гарпии преследовали улетающих, но тут неожиданно пришли на помощь отряды быстрокрылых фей, которые привела с собой неизвестно откуда взявшаяся Жемчужно Белая. Феи летали с прикрепленными за спиной небольшими баллончиками, наполненными розовой жидкостью, а в руках держали шланги, из которых они и поливали черных уродливых гарпий, как иной фермер опрыскивает свои посадки средством от вредных насекомых. Те дико визжали и в считанные мгновения превращались в черную жидкую массу, а потом бессильно падали на землю – розовая вода действовала на них как сильнодействующая кислота. Храбрые феи во главе со своей воительницей сопровождали всякий караван с беженцами. Другие караваны – уже по морю и по рекам – сопровождали русалки, при помощи заклинаний в случае опасности погружая беженцев под воду, предварительно покрыв их щитом из сжатого воздуха. На помощь пришли и карлики – часть беженцев переправлялись по их секретным тоннелям на специальных вагонетках по рельсам.
Однако, несмотря на несомненные успехи в эвакуации центральных королевств Содружества, факт оставался фактом – Враг был практически у ворот. И вот уже первые шеренги чудовищных орд пересекли древнюю границу Авалонского королевства, изгадив священные столпы, поставленные еще Роландом Древним с отпечатком его царственной длани на каждом. Армия же Содружества все еще не была готова дать им даже один правильный бой – шутка ли – триста миллионов мужчин, из которых всего–навсего не больше трех тысяч тех, кто вообще имел хоть какое–то представление об оружии и войне! Обучить за две недели такое количество невозможно.
«Дай Создатель обучить хоть триста тысяч, – думал он, глядя на эти тысячи тысяч безоружных неумех, – хоть по сотне на каждого моего рыцаря – и то хорошо! Остальные пусть будут заниматься строительными работами, обозом…»
– Ошибаешься, Гастон! – вдруг раздался откуда–то сверху мелодичный с металлическими нотками голосок. Гастон посмотрел вверх и удивленно присвистнул – над ним парила в воздухе, неслышно шевеля крыльями, Жемчужно Белая. Она даже не скрывала, что прочитала его мысли! – Если не хватает учителей реальных, будут виртуальные! Воительницы «ЖАЛА» учились бою на отличных симулякрах и симуляторах – думаю, и люди их освоят!
– А что – это идея! – радостно воскликнул Гастон.
И вот уже бывшие воительницы «ЖАЛА» – и фрейлины Ее Величества, и те немногие, что выжили после Лесного Побоища и теперь наконец добрались, с боями, до еще населенных людьми территорий – недолго поколдовав, сумели адаптировать феины симуляторы и симулякры для людей. И вот уже тысячи тысяч мужчин с масками на лицах отбивали видимые только им удары учебными тупыми мечами на огромных площадках иллюзиумов, уклоняясь от нападений симулякров самых разнообразных и агрессивных монстров и даже во сне, засыпая в бассейнах грез, продолжали усваивать на подсознательном уровне боевые рефлексы методом «гипнотерапии».
Но, несмотря на эти колоссальные усилия, вооруженные силы Целестии катастрофически не успевали расти – Враг приближался слишком быстро и задержать его было некому. По пустым трактам, по заброшенным замусоренным улицам с одинаковыми стеклянными домами с многоугольными разбитыми окнами, по брошенным полям с одинокими разорванными и загаженными черной гадостью плакатами, изображающих веселых розовощеких мужчин и женщин с лозунгами «Жить стало лучше, жить стало веселее!», «От Эры Порядка и Процветания к Эре Радости и Блаженства!», «Сегодня хорошо, а завтра будет еще лучше!» – бродили тысячи тысяч самых разнообразных уродливых тварей – козлоголовых, вепреголовых, волкообразных, с тремя головами или десятью ногами, телом паука и головой человека со свиным рылом, медведеобразных шестируких горилл – всех и не перечислишь. Сплошным живым ковром, оставляя после себя мертвую пустыню, тянулись они вперед, нацелив свои миллионопалые руки прямо в сердце Содружества – в овеянный легендарной славой город Авалон – колыбель человеческой цивилизации.
2.
Наконец, Гастон не выдержал. Осмотрев еще один более или менее обученный полк из тысячи бойцов, он, мрачно кивнув его начальнику – Асмунду – который трудился над обучением не покладая рук всю неделю, стремительно вошел в золотой шелковый шатер, в котором заседала Ее Величество.
Он застал Ее Величество за беседой с бывшей Ее Верностью и каким–то карликом в красном камзоле. Феи полулежали на раскладных диванчиках, потягивая прохладный розовый сок через соломинки из хрустальных стаканов, вокруг них веял магический прохладный ветерок, пахло розами и жасмином, а карлик стоял и нервно теребил в своих сморщенных розовеньких ручонках большой красный колпак с белым помпоном.
– Да, да, прекрасные госпожи, я не ошибся, я сам все видел своими глазами, слышал своими ушами! Это золотое чудовище – это тот самый золотоволосый мальчишка – он бился с Безликим и из–за него все наше подземелье обрушилось, будто с десяток тысяч драконов одновременно станцевали на поверхности джигу–джигу! – карлик оживленно жестикулировал, потел и отдувался.
– Вот, значит, откуда было это самое землетрясение… – задумчиво сказала Королева, швыркнув соломинкой в почти опустевшем стакане. – Теперь все ясно…
– …А мне ясно другое! – не выдержав, бестактно обнаружил свое присутствие Гастон. – Мне ясно, что эти бесноватые твари уже топчут мою родную землю и скоро будут здесь, а мы до сих пор после битвы у Лысой Горы ничего не сделали! – Гастон в досаде сорвал с головы высокий шлем из вороненой стали с белым плюмажем и кинул его с такой силой, что он перевернул вверх ногами раскладной столик посередине шатра. Однако это не произвело никакого впечатления на фей, зато карлик от ужаса упал на колени, словно прося пощады.
– А что мы можем сейчас сделать? – по–философски спокойно сказала Жемчужно Белая. – Ваших людей еще слишком мало, нас – тоже. Единственное, что мы можем сделать – это подпустить их к Авалону – может, озеро их на какое–то время остановит, а так… Ну, выйдут ваши 20-30 тысяч – вас окружат и задавят. Вот, например, мое войско было намного многочисленнее, а какой результат…
– У вас не было надлежащих средств защиты! – уже спокойнее, мрачно сдвинув брови, пробурчал Гастон. – И потом – а что, по–вашему, нам надлежит делать?
– Эвакуироваться, – ответила Жемчужно Белая спокойно. – Оставить в Авалоне гарнизон, чтобы он их отвлекал до поры до времени, а всех остальных эвакуировать в Заморье. Вот и все…
– Мы уже дали знать Морской Королеве. Она предоставит транспорт, – вставила свое слово Королева.
– Ну и кто же останется в Авалоне? – засопел Гастон, сжимая кулаки.
– Естественно, я! Ну и мои сестры из фей – мы в любой момент сможем улететь, в отличие от вас. На данный момент мы ждем только знака от Лоры. Эвакуация назначена на завтра.
Гастон покраснел как раскаленная сковородка. Казалось, что у него из ушей сейчас повалит черный дым.
– И какого лешего я тут тренирую людей, какого лешего я тут не сплю ночами, какого… – он не мог выговорить, задыхаясь от возмущения, бессильно рассекая воздух могучими руками. – Да почему я об этом узнаю только сейчас!!!!
– Ты забываешься, Гастон! – раздался резкий окрик Жемчужно Белой. – Ты всего лишь командующий армией, а Королева здесь – вот кто! – указала она на Фею. – Или ты забыл? Тебе приказали, а ты исполняешь приказ! Скажи спасибо, что тебя еще в Цветы Забвения не упекли за все хорошее!
Гастон зашипел, карлик тут же бросился вон из шатра, предчувствуя беду. Но Королева среагировала мгновенно – взмыв в воздух, она встала между Гастоном и Ариэлью, сделала примирительный жест руками.
– Не сердись, Гастон, так было надо! Я, если честно, и сама не думала, что эти твари разовьют такую активность, с такой скоростью приближаясь к Авалону… Да и потом – навыки, полученные твоими людьми, не пропадут. Нам потребуется помощь в конвоировании караванов с беженцами и прикрытии морских баз…
– Никакого прикрытия не будет! И беженцев не будет тоже! – прошипел Гастон, судорожно сжимая кулаки. – Мы сегодня же ночью пойдем в наступление!
– А если оно провалится и вас окружат? – раздался резкий окрик за спиной Эсмеральды.
– Мы прорвемся, отступим к Авалону и будем защищать его насмерть!
– Безумец! Глупец! Ты заведешь людей в могилу! – закричала Ариэль, не давая себе, впрочем, труда подняться с уютного диванчика.
– А ты… а ты… – Гастон не мог найти подходящих слов.
– Довольно! – резко сказала Эсмеральда. – Королева здесь Я! И Я решаю, кто и как будет поступать. Наступать Вам, принц Гастон, я запрещаю – это безумие…
Гастон зарычал, а на его глазах проступили слезы обиды и гнева.
– …но так уж и быть – защиту Авалона я поручаю Вам и наиболее подготовленным из Ваших бойцов. Все остальные уйдут сопровождать караваны, первые эшелоны которых отправятся этой же ночью. Вопросы есть???
– У меня вопросов нет, – сухо сказал Гастон, не опуская глаз. – У меня есть утверждения. От Авалона ни я, ни мои люди не уйдут ни на шаг, понятно? Авалон – святыня для нас! Авалон – город, построенный Великим Королем! Авалон для нас – все – и мы не сделаем ни шагу назад, понятно?! За Авалоном для нас жизни нет!
Жемчужно Белая внезапно взмыла под самый купол шатра и хлопнула в ладоши. Над головой Гастона раздался хлопок и на него как снежинки зимой повалили розовые, одурманивающе пахнущие лепестки, но Гастон просто шепнул что–то под нос и лепестки, как и снотворный запах, унес из ниоткуда возникший ветерок.
– Я вам не подопытная крыса, – прошипел Гастон, а потом резко развернулся и, выхватив из ножен меч, со всего маху рубанул по ткани шатра несколько раз – и вышел в проделанную дыру.
– Ах ты, негодяй! Какой шатер нам испортил! – взвизгнула Жемчужно Белая, бросаясь вдогонку, но ее взяла за руку Королева.
– Не надо, сестра! Он прав – сдавать Авалон без боя нельзя.
– Это почему это? – возразила она.
– Интуиция подсказывает… – почти прошептала Королева, смотря на свою собеседницу, но словно не видя ее. – Эвакуируем слабых и беззащитных. Пусть в Авалоне останутся добровольцы.
– Тогда и я останусь здесь тоже! – вскрикнула Ариэль.
– И я… И я останусь! – кивнула хорошенькой златокудрой головкой Королева.
3.
На огромном бывшем кукурузном поле яблоку негде было упасть. Оно все было заполнено тысячами тысяч мужчин – в форменных зеленых плащах с капюшонами за плечами, в форменных зеленых мягких куртках и штанах, с мечами у пояса, луками и арбалетами за плечами, с копьями и алебардами в руках. Все смотрели в одну точку и чего–то ждали, затаив дыхание – в дальнем конце поля стоял большой амбар, куда раньше ссыпали кукурузу. На его плоскую стеклянную крышу уже забирался могучий человек с длинными до плеч черными вьющимися волосами и белым лицом с воспаленными от бессонницы глазами. Человек этот был во всем черном, только плащ на его плечах сверкал серебристой белизной.
Наконец, человек встал, выдержал паузу, внимательно осмотрев собравшихся. Казалось, его взгляд останавливался на каждом, видел каждого насквозь, – и тяжел же был этот взгляд!
Потом он воздел руку и голос его, усиленный в тысячи раз магией, был услышан каждым:
– Сограждане! Друзья! Братья! – продолжительная пауза. – Я понимаю, все вы очень устали. После целого дня тренировок – и нелегких – вместо положенного отдыха, на который вы имеете полное право, вам приходится стоять здесь в тесноте. Но, скажу вам честно, все это ничто по сравнению с тем, что нам еще предстоит. Ничего обнадеживающего я вам сейчас сказать не могу. Вы все знаете – Враг у ворот. По самым оптимистическим расчетам, сделанным нашими разведчиками, орды беспощадных тварей будут здесь послезавтра, а у Авалона, соответственно, к концу недели. Королева отдала приказ о новой волне эвакуации – теперь не только жители западных и центральных королевств Содружества, но и коренные авалонцы превратятся в беженцев, в странников, в отверженных… – ропот и возмущенные крики в первых рядах. – Но не это самое страшное! Самое страшное, что добычей беспощадных тварей станут две святыни нашего мира – Авалон и Кронбург – город Короля и город Принца – единственные города, к которым приложил свою священную длань Великий Король, чьи камни мостовых и крепостных стен еще помнят его ноги, его руки, копыта его великолепнейшего из коней – жеребца Бальмунга! Городов, дороже которых для нас всех нет ничего на свете, городов – колыбели нашей истории, нашей цивилизации, нашей культуры… – тут голос Гастона пресекся, и у всех присутствующих глаза замутились от слез, к горлу подкатил комок…
– Скажи, что нам делать, брат Гастон! Иначе мое сердце разорвется от печали! – раздался откуда–то из середины юношеский голос.
– Ближе к делу! Говори напрямую! Не тяни, Гастон! – раздались отовсюду поддерживающие крики.
– Вы правы, братья! Простите меня за слабость – мне действительно трудно было сказать о главном сразу… – сказал, тяжело вздохнув, Гастон. – Я не король, я не могу вам приказывать, но я, как ваш согражданин, собрат, могу просить… Королева разрешила мне набрать добровольцев для защиты великих твердынь. Но я и сам понимаю, что обязать вас на такое дело я бы и не смог, даже будучи королем, ведь не может даже и могущественнейший из королей вести своих подданных на верную смерть. Король дается народу, как пастух – стаду, – беречь его, а не губить – так говорит Писание. И в этом – великая мудрость. Бой, который разгорится здесь через пару дней – будет боем без надежды на победу, без правил – наши враги не берут в плен и не требуют выкупа, они не знают милосердия и сострадания, их задача – погубить, уничтожить, растоптать… И врагу нашему имя – легион! В этом бою не может быть победы, но только смерть – и смерть – лютая… А потому я и не приказываю вам, нет, а просто прошу – те, кто имеет горячее желание встать на защиту Кронбурга и Авалона – поднимите руки, а те, кто хочет уйти – пусть невозбранно уйдут вместе с другими беженцами, сохранив честь – они будут защищать беженцев на всем протяжении пути с оружием в руках, а когда погибнут все добровольцы и Враг доберется до Заморья – будут сражаться с ним там – в неприступных твердынях Скалистых гор – в последнем убежище человеческого рода…
Голос Гастона опять дрогнул и прервался. Он больше не мог говорить, только тяжело дышал, открывая рот, как рыба, выброшенная на берег, судорожно сжимая и разжимая пудовые кулаки. Но говорить ему больше и не требовалось – все поле огласилось дикими воинственными криками и лязгом металла. Тысячи и тысячи мечей, вынутые из ножен, бьющихся о металлические щиты, были знаком согласия. Может быть, кто–то под шумок и не поднял своего меча – видно, все равно не было – но то, что огромное большинство еще вчера мирных мужиков, многие из которых так и норовили дезертировать от тягот военной муштры, были готовы пойти добровольцами на смерть – было видно невооруженным глазом.
Через пару минут крики и лязг мечей сменился скандированием «Гастон! Гастон! Гастон!», а Малыш, что–то прошептал на ухо Асмунду и нескольким другим рыцарям. После чего они схватили длинный и широкий, как корыто, щит, и, не дав Гастону и глазом моргнуть, водрузили своего вождя на него, высоко подняли над землей, как в глубокой языческой древности воины поднимали своих только что избранных на поле брани королей. Поле взорвалось новыми криками восторга и теперь уже скандировало: «Король! Король! Король!». Гастон не мог сдержать слез, скатывавшихся крупными горошинами по его бледным ввалившимся щекам, и не противился, а в голове у него звучало: «Роланд! Роланд! Роланд!» и видел он не своих собратьев, а воинов давно ушедших тысячелетий, которые когда–то также подняли на щит молодого воина, сразившего в одиночку свирепого дракона.
– Проклятье! Да что же они кричат! – зашипела Жемчужно Белая, сжимая кулачки. – Тупое мужичье! У нас уже есть Король и Королева, посвященные свыше! А ну, Ваше Величество, давайте–ка вместе прекратим это безобразие! – фея с пепельно белыми волосами сердито зажужжала крыльями, чтобы взлететь, но Королева остановила ее.
– Спокойно, сестра, не надо вмешиваться! В конце концов, Гастон – коронованный король – и если он выживет в этой войне, в Авалоне вполне может быть и два короля – насколько мне известно, прецеденты уже были в истории, не так ли?
Жемчужно Белая нахмурилась, но сдержалась. Прежняя решимость уже покинула ее.
– Не нравится мне это, сестра, не нравится…
Но Королева лишь приторно улыбнулась.
– Не беспокойся, сестра, когда все утрясется и Безликий будет побежден, все вновь будет хорошо. Гастон дал им надежду, но кто будет восстанавливать разрушенное? Мы! Люди вновь будут нуждаться в феях и все будет снова по–прежнему. А Гастон никогда не поднимет руки на брата, а тем более – на меня. Я уже в этом убедилась на Лысой Горе. Я в нем уверена!
Когда, наконец, на поле прекратился шум и гам и Гастон спрыгнул со щита, возникла проблема – что же делать с таким огромным количеством добровольцев – ведь не мог же он взять с собой всех! – кого–то надо было отряжать конвоировать караваны с беженцами.
Решили отрядить в конвой мужчин, старше 90 и младше 20 лет. Таковых набралось как раз достаточно для этого дела. Правда, пришлось изрядно попотеть, чтобы отсеять самозванцев – занижавших или завышавших свой возраст, но тут уже пришла на помощь магия. При помощи нехитрого заклинания у каждого на руке проступал светящийся знак с его возрастом, так что пришлось многих отправлять в конвой едва ли не силой.
Остальных Гастон разделил на две армии – одной предстояло защищать Кронбург, другой – Авалон. Авалонскую армию он решил возглавить лично, а вот Кронбургскую...
– Дозволь защищать Кронбург мне! – вызвался Асмунд, когда войско Гастона уже в походном порядке длинной – в полсотни миль – змеей тронулось в путь, на юго–восток.
Гастону уже подвели оседланного коня, а он еще стоял, не зная, на что решиться. Глубокая морщина прорезала его бледный высокий лоб. Он колебался.
– Ты еще слишком юн, Асмунд. Бой у Лысой Горы – это просто дикая свалка, а здесь предстоит правильная оборона крепости. Надо уметь все – и просчитывать углы для ведения огня, и вести инженерные работы, и… Да мало ли что еще надо уметь! – махнул он рукой. – Пока ты умеешь только стрелять да махать мечом – а этого не достаточно. К тому же ты не владеешь магией…
Асмунд покраснел и понурил голову, в носу у него засвербило.
– Ну а если у него будет помощник? – раздался вдруг чей–то каркающий голос.
Гастон недоуменно оглянулся по сторонам. Но тут над его головой послышался шум крыльев, и на плечо Гастону приземлилась большая иссиня–черная ворона и дерзко, по–хулигански, щипнула его клювом за ухо.
Асмунд покатился со смеху – слава Создателю, они были вдвоем, без свидетелей –, а Гастон покраснел от гнева.
Но ворона уже взлетела с его плеча и, сделав несколько кругов в воздухе, опустилась на землю. Вспыхнув снопом фиолетово лиловых искр, она превратилась – в смеющуюся Милену!
– Явилась не запылилась, – облегченно выдохнул Гастон, потирая больно укушенное и покрасневшее ухо. – И где ж ты все это время шаталась?
– Как где? – обиженно сложила руки в боки Милена. – Я все время была рядом, то летучей мышью под печкой во дворце Коры, то вороной у тебя в войске. Кора меня отпустила!
– Ах ты, плутовка! Ну, что ж – пожалуй, лучшего военного советника для юного Асмунда, действительно, не найти…
– Еще бы! После тренировочных полигонов «ЖАЛА»!– хмыкнула Милена. – Ладно, дядя Гастон, езжай спокойно, а я сделаю все, что смогу. Асмунд будет командовать людьми, а всю магическую и инженерную часть я возьму на себя. Надеюсь, я тебя не подведу!
Но тут неожиданно восстал Асмунд.
– Нет уж, дудки! Чтобы девчонка мной командовала!
Но Милена уже была рядом.
– Ну почему сразу «командовала»? – пропела она бархатным голоском. – Я буду помогать и иногда советовать, а командовать будешь ты! Ты ж у нас рыцарь, не так ли?
Асмунд покраснел.
– В любом случае, главнокомандующий здесь я! – не тепящим возражения тоном рявкнул Гастон, вскакивая на коня. – Асмунд назначается комендантом Кронбурга, а Милена – его начальником штаба и заместителем. Вам обоим я доверяю как самим себе и вверяю самое дорогое, что у меня есть после Авалона. Ну, все, мне пора! – не дожидаясь ответа и как–то чересчур поспешно отворачивая свое лицо от Асмунда и Милены, добавил Гастон.
Он дал шпор коню и быстро поскакал, догоняя свою ушедшую уже далеко вперед армию. А Милена тихо взяла руку Асмунда в свою и положила ему свою черноволосую голову на плечо. Асмунд опять покраснел.
– А ведь я так и не успела поблагодарить тебя за все из–за мамы… – прошептала она.
– Да… – почему–то тоже шепотом ответил Асмунд, внутренне дрожа от охватившего его сердце щемящего восторга. – Я так мечтал явиться перед тобой в окровавленных доспехах, в грязи и поту, с дымящимся мечом и упасть перед тобой на колени, а потом обнять тебя и поцеловать… – Асмунд вдруг умолк, сам испугавшись своих слов. А Милена подняла голову и внимательно, даже удивленно, посмотрела на него. А потом…
– Ну, грязь, пот и кровь это, прямо скажем, совсем не обязательно… А вот насчет остального… – Милена быстро оглянулась – на бывшем кукурузном поле, всем перетоптанном тысячами тысяч мужских сапогов, одиноко стоял только стеклянный амбар, на крыше которого держал вчера вечером речь Гастон. Внутри амбара находился большой стог сухой обмолоченной кукурузной соломы. Милена вдруг потянула Асмунда за руку. Асмунд вопросительно взглянул на нее и хотел что–то сказать, но та уже прислонила свой тонкий пальчик к его губам.
– Пойдем! А то потом будет слишком поздно… – и Милена бросила тревожный взгляд на запад.
4.
Кронбургу предстояло первому принять на себя удар черной волны с запада, словно гигантскому морскому волнорезу – первую штормовую волну. При этом времени на подготовку к обороне было значительно меньше, а уязвимость крепости была значительно больше, чем у Авалона. Если Авалон мог похвастаться своим удачным стратегическим положением – на острове посреди глубокого озера в диаметре в полсотни миль, по которому спокойно могут плавать и морские корабли, то Кронбург располагался посреди густого леса, который, в общем–то, не представлял большой преграды для орд тварей из Чернолесья.
Правда, Кронбург защищали довольно высокие каменные стены, толщиной в три, а высотой в десять человеческих ростов, такие же стены были у самого замка внутри города, а также общегородской и замковый ров глубиной в три и шириной в пять человеческих ростов. Но Милена лишь скептически нахмурила свой лоб – если даже Лысая гора и Зачарованная Чаща не устояли – укрепления Кронбурга, рассчитанные строителями на бродячие стаи диких саблезубых тигров, волков, зверозубых ящеров или, максимум, пять–шесть снегов – грозы человеческого рода в период Темных Веков – были просто детскими игрушками.
Но Милена не стала высказывать свои мысли вслух, чтобы не расстраивать защитников, лихорадочно занимавшихся укреплением Кронбурга. Когда же собрался совет – в главной зале замка, где когда–то пировал с нынешней Королевой принц Гастон, – на мерцающем магическом столе – визаторе Милена легким движением ладони вызвала подробную карту города, замка и прилегающей местности. Рыцари Черного Камня – двенадцать паладинов в серебристых плащах и черных бархатных куртках с мечами на поясе в серебристых ножнах – ахнули, шепнув с придыханием «фея», а Асмунд лишь гордо приосанился. Но Милене было не до восторгов. Небольшой искусственный холм, на котором располагалась крепость, был не в счет. Крепость легко было отрезать от остального мира.
Асмунд, заметив мрачное выражение на лице Милены, тут же взял слово:
– Что скажет волшебница Милена? Какие будут у нее предложения по обороне города? – этим опережающим вопросом он хотел хоть как–то подчеркнуть свой «соломенный» авторитет командующего, потому что, если честно, и сам толком не знал, что делать, кроме как расставить воинов по башням и стенам.
Милена не обратила на его реплику ровным счетом никакого внимания, не отрывая серьезного взгляда от визатора. Немного помолчав, она, наконец, заговорила, водя пальцем по экрану:
– Первое, господин комендант, что я бы предложила – немедля заполнить рвы розовой водой, провести помповые насосы на стены – вот сюда, сюда, сюда и сюда – здесь, в центре города, в городском пруде и фонтанах, мы сделаем резервуары. Второе – вырубить лес в диаметре миль десять и накопать волчих ям и рвов, засыпать их ветками, а сами рвы утыкать серебряными кольями или залить розовой водой. Третье – разобрать ближайшие дома новой постройки и из них сделать стену надо рвом – Милена провела своим пальцем от крепости до реки – это на случай, если мы будем отступать – в реке есть шанс спастись…
– Отступления не будет! – резко возразил Асмунд и его взгляд встретился со взглядом Милены. – Впрочем, во всем остальном я с Вами согласен. И еще – все башни, бойницы, крыши домов – оборудовать командами стрелков, ворота оковать серебряными листами, равно как и подъемные мосты, вылить новые подъемные решетки из серебра… Пока все. Задание ясно?
Паладины в знак согласия поклонились.
5.
Когда первые ряды закованных в сталь всадников вступали на разводной железный мост Авалона, гулко стуча копытами, на западе ударили первые разряды грома, и темная пелена заслонила солнце. На солнечный жизнерадостный Авалон с домами из разноцветного яркого кирпича и улицами, утопающими в садах и аллеях из вечно живых деревьев и цветов, внезапно обрушились душные сумерки. Лошади испуганно заржали, среди солдат – а кроме них в городе уже никого не осталось – утром улетели последние грузовые аэроны и мобили – пробежал испуганный ропот. Загремели громовые раскаты, на авалонском озере зашумели волны, ветер заиграл стягами и плащами всадников. Вдруг сильный порыв ветра сорвал самый большой флаг на шпиле королевского дворца, и белое полотнище с черным орлом полетело в воздухе, при этом оно продолжало развеваться так, что, казалось, орел и в самом деле машет в воздухе крыльями…
– Летит! Летит! Летит! – со всех сторон воинской армады раздались громкие крики. – Орел Авалона летит! Орел Авалона! Орел Роланда!
– Что бы это значило? – пробормотал себе под нос Гастон, глядя на летящее полотнище и зябко поежился – температура резко стала падать, потянуло холодом. – К поражению это или к победе?
Между тем полотнище покружилось в воздухе, ветер стих и оно плавно опустилось прямо перед конем Гастона. Гастон успел схватить его до того, как оно упало на землю и крепко прижать к груди, а вокруг уже раздались восторженные крики, превозмогавшие вязкую духоту и громовые раскаты:
– Орел Роланда и Гастон! Орел Роланда и Гастон! Роланд с нами! Мы победим! Мы обязательно победим!
Гастон обернулся к Малышу, ехавшему рядом с ним, бережно протягивая полотнище ему.
– Вели сделать из него стяг. Пусть один из паладинов – из тех, кто повыносливей – будет со мной всегда, в любом месте битвы, пусть всегда, до самой последней секунды Орел Великого Короля будет со мной!
– Будет исполнено, Ваше Величество!
А уже через час в бывшей зале Рыцарей Круглого Стола собрался военный совет, на котором присутствовали все паладины Ордена Черного Камня, Королева, Жемчужно Белая и Кремово Белая феи тоже, а также несколько других фей – воительниц рангом пониже. Последние заняли пустующие места тех паладинов, что остались оборонять Кронбург.
Стол – визатор засветился голубоватым светом и совет принялся вырабатывать план сражения. Королева предоставила слово Гастону. Гастон молча и мрачно поклонился, встал и принялся четко и ясно, словно по–военному печатая шаг, излагать свой план. Феи его не прерывали. Гастон заранее знал, куда какое подразделение поместить, чем их вооружить, какие зоны кто будет простреливать и из чего. Феи и паладины только и успевали следить за его стремительно бегающим по живой мерцающей карте пальцем и за его пестрящей военными терминами речью – «рекогносцировка», «аванпост», «угол обстрела», «бастида»…
Когда он закончил, Королева только удовлетворенно кивнула.
– Что ж, Гастон, твой план хорош, и я его одобряю. Мы с сестрами обеспечим тебе поддержку с воздуха.
– Тогда не будем терять времени, – ответил Гастон. – Я чувствую, Тьма надвигается… – сердце всех присутствующих сдавила какая–то черная тоска, комната погрузилась в сумерки, а где–то далеко на западе вновь раздались сильные удары грома. До исторической битвы за Авалон осталось меньше суток…
6.
В то время как Авалон только готовился принять удар, Кронбург уже накрыла волна кромешной тьмы.
Лишь только солдаты успели расчистить лес в диаметре ста шагов перед крепостью и выкопать едва половину из запланированных рвов и ям, как показался предвестник надвигающейся угрозы – колдовской ядовитый хищный черный туман.
Темная мгла как чудовищная и коварная черная змея ползла по низинам и оврагам все дальше и дальше, а в живом шевелящемся мареве угадывалось движение тысяч и тысяч уродливых лап, щупалец и хвостов. Воины, только завидев ее, тут же бросились наутек, к крепости, побросав инструмент, на ходу трубя в охотничьи рога, оправленные серебром, что висели на их поясах. На их зов ответили из города – тут же ударили в набат все колокола многочисленных храмов Создателя, бодро заливисто запели металлические трубы, забили барабаны. И вот тысячи и тысячи воинов уже бежали по заранее известным им по номерам позициям, стуча подбитыми железом сапогами по камню. Раздавались короткие, отрывистые команды рыцарей Черного Камня, облаченных в черное с серебром, сопровождавшиеся уверенными жестами рук, указывающих, куда кому надо встать. Вынимались из чехлов огромные, в человеческий рост, луки, натягивались воротами длинные, по пояс взрослому мужчине, арбалеты, а вот уже големы из отполированного до зеркального блеска металлозаменителя тащат на стены, словно настоящие пожарные, длинные водонапорные шланги. Крепость готовилась принять на себя удар!
Наконец, последние работники забежали за спасительные стены и серебряные решетки городской крепости захлопнулись, как и окованные серебряными листами подъемные мосты и главные ворота. А буквально через несколько мгновений тьма окутала Кронбург своим замогильным покрывалом – лишь только резервуары с розовой водой да серебряное оружие и доспехи светились в темноте. И все окрестности охватил неистовый вой и гогот. Началось настоящее светопреставление!
Милена и не пыталась остановить наступающую тьму – сражение у Лысой Горы показало, что даже если тогда вся мощь Черных Камней оказалось бессильной – что же могла поделать теперь она одна? Благо, у каждого воина были подбитые серебряной подкладкой плащи и маски из серебристой ткани, а големы были обиты серебряной фольгой – хорошо, карлики поделились запасами этого сравнительно редкого металла! Сама Милена также была в плаще и в маске. А потому ядовитая тьма не могла причинить ей и ее армии физического вреда. Плохо было другое – видимость стала почти нулевой! Но, похоже, с этим ничего нельзя было поделать.
Сама Милена видела только то, что находилось на расстоянии вытянутой руки – как тут будешь командовать? А стрелять? Впрочем, прицеливаться было и не нужно. Скоро все утонуло в диком гоготе и визге и стало ясно, что твари обложили крепость со всех сторон – и имя им было – даже не легион!
Лучники, напряженно всматривавшиеся во тьму, заметили черные орды тварей, когда те подступили ко рву, заполненному розовой водой. Розовая вода светилась в кромешной тьме и когда первые чудища добрались до ее кромки, цели стали видны – свистнули десять тысяч стрел и многие тысячи тварей сразу объяло серебристое пламя. За первым залпом последовал второй и третий – серебристые стрелы в кромешной тьме казались молниями или длинными яркими осами, яростно устремившимися на своих жертв, – и в такой толпе, кишащей монстрами, они неизменно находили цель.
После десятого залпа черная волна отхлынула, визжа и рыча, но на смену ей прилетела помощь с воздуха – тысячи и тысячи омерзительных крылатых тварей, мерзко гогоча и шипя, устремились на стрелков. Те, в свою очередь, перенесли огонь на воздушные цели, но попасть здесь уже было сложнее – твари виляли из стороны в сторону, то собираясь в стаю, то рассыпаясь на единицы, и попасть в цель мог уже не всякий. Скоро первые твари добрались до башен и стен с зубцами – и первые их жертвы полетели со страшной высоты, разбиваясь вдребезги – так они предпочитали расправляться с воинами, чьи серебряные доспехи препятствовали пустить им в ход зубы и когти. Они сбрасывали воинов с высоты, перегрызали тетивы, ломали луки – и вот уже стены сплошь были облеплены этой мразью, словно труп роем черных смрадных мух. Бой закипел уже по всему периметру, стрелки, оставив бесполезные луки и самострелы, выхватывали мечи и копья и бросились врукопашную. Но этим того и надо было! Приунывшее было наземное воинство вновь хлынуло вперед, перебрасывая через ненавистные ядовитые для них рвы уже заготовленные мосты, чтобы прорваться к стенам. А прорвавшись – здоровенные шестилапые медведеобразные гориллы высотой в полстены со стволами деревьев в лапах наперевес – уже ударили в ворота, да так, что с башен посыпались камни!
– Проклятье! – взвизгнула Милена. – Ну и умные же они!
Асмунд, стоявший рядом, вопросительно посмотрел на нее – здесь, без свидетелей, он не боялся уронить свое достоинство.
– Ну что ж, дорогой, придется раньше времени выводить на доску главные фигуры – другого выхода я не вижу…
– Розовая вода? – дрожащим голосом подхватил Асмунд. Милена кивнула.
Когда стены наполовину опустели, а ворота едва держались на петлях, раздался пронзительный звук кавалерийской трубы – в такой темноте только так можно было координировать движения войск! Вот уже избранная тысяча рыцарей Черного Камня в серебристых, ярко блестящих даже во тьме плащах, во главе с самим Асмундом врубилась в черное марево из крыльев, когтей, лап, клыков и черных провалов глаз. Асмунд бился один специально выкованным по его заказу големом – кузнецом оружием – на длинном древке копья с обеих сторон были приделаны длинные ножевидные лезвия – косы. Он держал древко посередине обоими руками, как палку для потешных деревенских боев, а бил направо и налево серебристыми лезвиями. С виду это было устрашающее зрелище – на стене фигурка в светящемся во тьме плаще с мерцающими косами, с дикой скоростью рубящих, как мясорубка капусту, десятки черных крылатых тел. Но и остальные рыцари не отставали. Крылатые твари опешили и подались назад – но только этого защитники и добивались!
Потому что вслед за расчистившими дорогу рыцарями избранной тысячи Асмунда уже бежали серебристые големы с резиновыми шлангами в руках. И как только они добрались до зубцов каменных стен и заняли позиции, очищенные неистовым натиском свежих сил, на здоровенных шестилапых горилл, разбивающих ворота и стены, хлынул поток светящейся во тьме розовой жидкости – и Кронбург огласил дикий неистовый рев заживо разъедаемых гигантских туш! А вслед за ними – рев тысяч и тысяч более мелких тварей, попавших под импровизированный розовый душ. А вскоре такая же участь постигла и крылатых бестий – стоило направить напор в воздух. Одни големы направляли тряпичные кишки, другие – у резервуаров – не переставая качали помповые насосы – благо, големы никогда не уставали, а потому делали свое дело бесперебойно. И Черная волна опять отхлынула!
Милена вытерла трудовой пот и впервые за многие часы улыбнулась. Правда, розовой воды – ограниченное количество, но все же первый штурм они отбили.
7.
Когда Кронбург, истекая кровью тысяч погибших, уже почти сутки отбивал все новые и новые волны из Черной Бездны, растрачивая драгоценные запасы розовой влаги, первая волна тьмы только подступила к Авалонскому озеру.
Мост через озеро уже давно был сожжен, все лодки и корабли отогнаны к берегу острова, а до зубов вооруженные солдаты уже стояли у зубцов башен и бойниц с луками и арбалетами. Гастон нетерпеливо грыз ногти, пытаясь угадать, откуда будет нанесен первый удар, зато феи, расположившиеся тут же, на главной башне, проявляли чудеса хладнокровия – они преспокойно играли в бумбарашки! Королева же вообще прикорнула на раскладушке, так мило причмокивая во сне губками, что даже Гастон не раз и не два забывал о гнетущем его смятении, любуясь дивной красотой ее личика. Жемчужно Белая – ей никогда не сиделось на месте! – куда–то улетела.
Наконец, Авалон со всех сторон окутал белесый туман, волны озера зашумели так, словно оно превратилось в предгрозовое море. А потом из тумана, жужжа как рассерженная пчела, вылетела Жемчужно Белая с развевающимися на лету словно боевое знамя пепельно белыми волосами и, приземлившись на башне, закричала:
– Подъем, сестры! Гастон – труби всем слезть со стен, мурина вас подери! – их щас всех смоет!!!!!!!!!!!!!!!!
– Как – смоет? – захлопал глазами Гастон. Но Жемчужно Белая уже отпихнула его локтем, вырвала у стоявшего рядом с ним офицера серебряную кавалерийскую трубу – и что есть мощи заиграла сигнал, который можно было перевести на наш язык «бежать ко всем чертям!», усиленный, естественно, соответствующими звукоусиливающими заклинаниями…
Воины, кто посмышленней, бросились прочь со стен, а кто не успел выучить условные сигналы или растерялся – все были смыты чудовищным цунами, которого отродясь не видывало авалонское озеро – цунами, ударившего сразу с четырех сторон!
Часть стен рухнула вместе с западными воротами, тысячи людей смыло. Город наполнился криками испуганных людей, вода настигала убегающих на улицах города, те, кого смывало в воду тонули, словно к их ногам были привязаны камни – тяжелые доспехи мешали плавать.
Скоро полгорода превратилось в архипелаг из множества каменных островков. Все–таки больше половины солдаты выжило – кому хватило ума или везенья забраться на крыши высоких домов и башни, а бешеные волны все били и били, словно чудовищные молоты, своих еще уцелевших жертв, затапливая все вокруг.
– Дамбы, дамбы, проклятье, они взорвали дамбы!!!!!!!!!!!!! – в бешенстве заревел Гастон, вырывая целые пряди волос из головы, и в отчаянии упал на колени. – Осел! Козел! Баран! Ну как же я этого не предусмотрел!!!!!!!!!!!!!!!!! – а в ответ ему раздался лишь дикий хохот торжествующей стихии.
Но беда никогда не приходит одна…
Чуть только волны успокоились, как на ослабевшее и ошалевшее от водной катастрофы воинство обрушилась, словно рой кровожадной мошкары, туча крылатых бестий. И тут еще не пришедшим в себя от потопа воинам пришлось бы совсем туго – у кого утонуло вообще все оружие, у кого промокла тетива лука и лук стал бесполезным –, но тут вмешались феи. Жемчужно Белая серебристой стрелой ринулась навстречу врагу впереди своей маленькой отважной воздушной эскадрильи, построившейся в форме буквы V, словно стая перелетных птиц. А за нею – добрые четыре сотни управляемых карликами эфирных аватаров – все, что удалось сделать мастерам подземного народца за то немногое время, что у них было.
Черные бестии, увидев достойного себя врага, словно стая черных ворон, каркая и беснуясь, устремилась им навстречу, и обе тучи столкнулись! Закипел беспощадный бой в воздухе!
Каждый аватар, каждая фея несли на себе баллоны с розовой жидкостью и трубки с раструбами, из которых они тут же принялись поливать черных бестий. Одни бестии зашипели, завизжали, прямо в воздухе разлагаясь, превращаясь в липкую черную грязь, остальные отпрянули в сторону. Но быстро нашлись, и, рассыпавшись, стали нападать поодиночке, норовя ударить сбоку, снизу, сзади, сверху, плюясь своей ядовитой слюной. Одной фее такой плевок ударил прямо в основание крыльев и бедняжка рухнула прямо в пучину озерных вод. Туда же отправились и несколько десятков аватаров. Бой шел с переменным успехом.
Впрочем, и внизу, когда буря, наконец, утихла, появилось нечто новенькое. Вода забурлила, закипела, почернела – и из нее стали выползать самые омерзительные твари! Какие–то щупальцерукие гигантские спруты, чудовищные ящеры с плавниками, зубастые рыбы с человека ростом и другие самые разнообразные чудовища, каких свет не видывал, и все они ринулись из воды на полузатопленный город, на архипелаг из разрозненных башен, островков еще не затопленных стен, крыш высоких домов и соборов. Единого фронта обороны больше не было, бой вели разрозненные, разделенные друг от друга отряды. Гастон только плюнул от досады – весь тщательно разработанный им план обороны города рухнул в тартарары! Ему ничего не оставалось, как собрать под своей командой тысячу рыцарей, что оставались перед началом потопа в Королевском Замке, который благодаря тому, что был возведен на искусственном холме, уцелел от потопа, и броситься в атаку – тем более, что с десяток чудовищных спрутов и пара ящеров величиной с пятиэтажный дом уже поплыли в его сторону. Крыша Королевского Дворца превратилась в плавучий бастион, со всех сторон окруженный врагами. А между тем не замеченная никем Королева взлетела в воздух и скрылась из виду – зачем и куда она полетела, знала лишь она сама.
А между тем сражение распалось на несколько тысяч локальных стычек. Крупномасштабный бой большими организованными силами шел только в воздухе и на крыше и террасах Королевского Дворца, где рука об руку бились тысячи воинов и крылатых воительниц. Все остальные эпизоды сражения за Авалон – это отчаянные бои сотни–двух, а то и нескольких десятков солдат, окруженных на маленьком пятачке башни или крыши, или нескольких крыш, со всех сторон наступающими чудовищами. Не было никакой организации, никакого командования, бились каждый как мог. Наверное, и самый отчаянный трус в этом бою был храбрее льва, ведь отступать ему все равно было некуда – повсюду была вода и страшные обитатели, выплывавшие из нее, не знавшие пощады и не бравшие в плен. Крики ярости, боли, визг раненых чудовищ, стоны – все смешалось в одну сплошную какофонию, тем более страшную, что туман заполонил все – ничего не видно было и в двух шагах!
В воздухе уже пятый раз летучая эскадрилья Жемчужно Белой, словно рой разъяренных пчел, защищающих свой улей, отгоняла черных отродий, и пятый раз отступала, существенно сократившись в числе. Запас розовой воды в баллонах иссякал – хорошо еще, что станции заправки, у которых стояли верные големы, были расположены на двадцати квадратных милях крыш колоссального Королевского Дворца, а потому их и не затопила стихия. Феи и аватары – в основном, розовые летучие обезьяны, голубые грифоны и красные мантикоры – после каждой атаки вынуждены были садиться на крыши и там их «заправляли» новыми баллонами големы. А потом, опять построившись буквой V, эскадрилья летела в атаку – боевая магия все равно не действовала внутри черной завесы, как и анализаторы, а потому розовый концентрат оставался единственным эффективным оружием небольшой армии фей. Феи сражались бесстрашно и умирали с достоинством – никто не визжал от страха, не пытался бежать или молить о пощаде. Просто подбитая ядовитой слюной или с рваной раной на шее или голове фея, без единого звука, камнем падала в воду, но поредевшая колонна вновь смыкалась и шла в очередную атаку. Впрочем, на каждую убитую фею или аватара приходилось десятки и десятки уничтоженных черных тварей.
А Гастон за это время успел сходить в десяток атак. Как жалел он сейчас, что с ним нет боевого коня и длинного рыцарского копья! Его мечтой было врубиться в толпу врагов верхом на коне, во главе лихой конницы с длинным копьем на перевес, как на рыцарском турнире на главном ипподроме Авалона в былые дни… Но нет! Пришлось биться пешим.
На ходу разделив свою гвардию на пять отрядов, он поручил каждому свою часть террасы Дворца, а пятый оставил во главе с Малышом охранять заправочные станции – ведь если феи перестанут прикрывать с воздуха – пиши пропало! – без лучников они станут легкой жертвой стай крылатых хищниц! Сам же взял на себя самое опасное направление – западное. Оттуда твари лезли как одержимые и их было больше всего.
Вот два огромных черных спрута с пятиэтажный дом ростом уже выбросили свои почему–то когтистые щупальца – и с десяток воинов моментально стащили в воду. Остальные испуганно попятились, но Гастон уже успел добежать до одного из них и принялся остервенело рубить черные щупальца. Спрут заверещал от боли и ударил по Гастону одним из щупалец, а другим схватил его за ноги и потащил к себе, чтобы утопить в воде, как остальных. Но в последний момент, когда Гастон уже был у самого края, здоровенная секира перерубила щупальце, а потом метко выпущенный метательный нож попал твари в голову, и спрут, дернувшись, погрузился в воду.
– Малыш! Мурина тебя побери! Я ж тебе велел охранять заправки! – выругался Гастон, вставая на ноги.
– Вы забываетесь, Ваше Величество, я уже не Малыш, а Рыцарь, и я сам определяю место, где мне отличиться в бою за своего сюзерена.
– Прости, я опять забыл, сэр Рольф…
Но тут из воды вылезло еще два спрута и какой–то зверозубый ящер, но на этот раз люди не сплоховали. Увидев, что король в опасности, они бросились в атаку. Туча стрел с серебряными наконечниками накрыла самого ближайшего спрута, и тот забился в предсмертных судорогах. А на другого бросились сам Гастон с Малышом… И бой закипел с новой силой!
Однако с каждым часом становилось все очевиднее, что дело плохо. Количество воинов стремительно сокращалось. По существу, организованное сопротивление продолжалось теперь только на террасе Королевского Дворца и некоторых крупных башнях и крышах восточной и северной части города – все остальные были перебиты. Даже Гастон, обливаясь потом, едва держал меч в дрожащих от усталости руках. Несколько раз он уже промахивался, его спасали только на совесть сработанные карличьими мастерами доспехи, но в любой момент промах мог стать роковым.
– Ну, все, Малыш, – еле дыша, проговорил Гастон, отрубив очередное щупальце, – ты как–то мне говорил, что в детстве был служкой у священника?
– Угу, – мрачно сказал Малыш – он уже начинал понимать, к чему клонит король. – Было дело…
– Так вот… Малыш… – Гастон едва говорил от прерывающегося дыхания. – Вспомни, Малыш, очень хорошо вспомни хоть какую–нибудь чудодейственную молитву Создателю – я, признаться, в детстве, да и потом, был не особенно благочестив. Думаю, это единственное, что нам теперь с тобой осталось… – от тысячи рыцарей к тому времени в строю оставалось не больше трех сотен – и тех, измотанных до крайности – ведь резервов то не было, а твари все лезли и лезли, как одержимые.
Малыш мрачно кивнул, а потом бухнулся на колени, что есть силы воткнул меч лезвием вниз в расщелину в камне, воздел, как заправский священник, возле этого импровизированного знака Создателя руки и зашептал:
– Creator noster…
– Эй, ребята, а ну встать! Встать, кому говорю! Быстро, сомкнуть ряды, вокруг Малыша сомкнуть ряды! – закричал из последних сил Гастон, махая мечом. – Пусть он помолится за нас, а мы его прикроем!
Приунывшие было, падавшие с ног от усталости, промокшие до нитки воины, спина к спине сплотились вокруг Малыша, а твари уже перелезали через перила террасы и устремлялись в центр.
И в этот миг кто–то закричал…
– Корабли, корабли, тысячи кораблей, мы спасены!!!!!
Гастон и Жемчужно Белая одновременно посмотрели в одну и ту же сторону и увидели, что туман куда–то исчез, а весь горизонт наполнен тысячами и тысячами каких–то силуэтов, напоминавших корабли. Но внимательно присмотревшись, они увидели, что это не корабли, а что–то совершенно небывалое… Целая армия здоровенных морских черепах, китов, морских змеев, взявшихся неизвестно откуда! А впереди них – грациозно восседавшая на исполинском морском рогатом змее зеленоволосая Морская Королева Лора вместе с Королевой Эсмеральдой за ее спиной.
А еще через мгновение вода забурлила, подчиняясь зову своей госпожи, подувшей в морскую раковину, как и тысяч ее прислужниц, и цунами, как исполинский водяной молот, обрушилось на армию тьмы, заодно захватывая в воздухе и летающих бестий, а потом – не давая им прийти в себя – морская армия перешла в атаку!
– Слушай, Малыш, – хлопнул Гастон здоровяка по толстой шее, по–прежнему стоящего в молитвенной позе, – а ты хорошо молишься, честное слово! Буду брать тебя в походы с собой, а меча тебе давать не буду – ты мне и так всех врагов на лопатки положишь! – и Гастон облегченно, во всю глотку засмеялся, а вместе с ним засмеялись и все выжившие, до сих пор не веря, что они спасены. Но Малыш не услышал Гастона, а продолжал как заговоренный твердить одну единственную молитву, которую он помнил с детства – Creator noster –, а из глаз его потоком лились слезы. Гастон еще не знал, что ни в один поход Малыш уже с ним не пойдет, навсегда променяв воинский доспех на священническую сутану…
8.
В тот момент, когда чудесным образом, благодаря расторопности Их Величеств, Авалон был спасен ценой затопления доброй половины восточной части Хартленда (иначе как бы добрались морские легионы до города!), в Кронбурге дела шли из рук вон плохо.
Мало того, что защитников осталось так мало, что пришлось оставить городские стены и отступить в замок, так еще и истощились резервуары с розовой водой!
Но хуже всего было то, что Асмунд, с оставшимися пятью сотнями рыцарей, прикрывая отступавших, оказался в западне. Пока рыцари, сомкнувшись черепахой, спиной к спине, выставив вперед только щиты и копья, медленно, шаг за шагом отступали к воротом, отбиваясь от черного месива, несколько сотен тварей обошли их с обоих сторон и отрезали от ворот замка. А в следующий момент один из офицеров приказал их закрыть, пока твари не прорвались внутрь…
Милена, занятая по горло в замке, не сразу хватилась Асмунда. А потом сердце ее закололо так, что она, бросив все дела, побежала по покрытым мраком узким переходам замка, тряся каждого встречного воина за плечи. Но никто его в замке не видел и не знал, где он находится. И лишь только когда она забралась на главную башню, ей открылась страшная правда. Внизу виднелся, окруженный со всех сторон черным морем маленьких островок из серебристых щитов и плащей, словно одинокий айсберг посреди бушующего океана. Хотя высота была приличная, ей даже показалось, что она разобрала крошечную фигурку с необычным оружием – двуручной двойной косой. Впрочем, ей могло и показаться. Между островком из серебристых щитов и вратами замка было всего ничего – пять минут ходьбы – но эти пять минут превратились в вечность, потому что сил идти уже не было – уставшие до смерти рыцари едва отбивались от остервенело нападающих полчищ!
Милена взвыла как раненая волчица и бросилась вниз, приказывая солдатам открыть врата и контратаковать, но выживших было так мало – в изодранных плащах, усталые – ведь двое суток почти непрерывных боев! – они были ни на что не способны. Кто–то безучастно лежал на мостовой, кто–то спал… Собрать это деморализованное стадо даже Милене было уже не под силу.
А твари как специально прекратили атаки на замок и всей толпой накинулись на несчастных, как стервятники набрасываются на раненое или умирающее животное. Но «черепаха» упорно отбивала все новые волны нападающих и мгновенно смыкала свои ряды, когда кого–то тварям удавалось вырвать из строя, не давая тем самым врагу прорваться в брешь.
«Создатель! И кто теперь скажет, что люди – слабые и изнеженные создания?! – невольно подумала Милена. – Ну, дела–а–а–а–а–а! Видимо, правы были Черные Камни – Эра Поднебесных уходит в небытие, наступает Эра Людей…»
Но ход ее мысли прервал громкий рев медведобразных шестилапых горилл. И в стройную линию серебристых щитов с размаху ударили обломки крепостных стен – «черепаха» рассыпалась на куски и тут же на них с торжествующим воплем накинулись все эти бесчисленные волко–, вепре–, козло–, змееголовые уроды. Рыцари с серебристыми щитами были теперь обречены – без строя устоять против таких масс они уже не могли. Милена до крови прокусила губы, но здесь магия не действовала и помочь Асмунду – если он еще был жив! – она ничем не могла…
И в этот момент до Милены донеслись крики с вершины Главной Башни Кронбургского замка:
– Дождь! Дождь! Розовый Дождь! Мы спасены–ы–ы–ы–ы–ы–ы–ы!
Милена подняла голову и увидела, что ночное небо засияло розовым светом, заполнившись – куда только хватало глаз – чередой розовых пушистых барашков. Они пылали в темноте, как стога сена, а из них, меж тем, вырывались ливневые розовые струи. И визг сгоравших в этих струях черных тварей был самой приятной музыкой на свете для ушей Милены и чудом выживших защитников замка.