Воздух в гараже был густым, пахло машинным маслом, пылью и старой остывшей пепельницей. Женя ввалился внутрь, хлопнув тяжелой дверью. Его ребра всё ещё ныли от ярости, сжимая грудь тугой пружиной. Костя и Матвей сидели на старом диване с протертой обивкой, их разговор оборвался на полуслове.
«Где он, этот рыжий?!» — вырвалось у Жени сквозь стиснутые зубы. Голос был низким, хриплым, будто напильником.
Матвей оторвал взгляд от потрескавшегося бетонного пола и посмотрел на него. Взгляд был спокойным, усталым.
«А чего ты злишься? Ты же должен был понимать, чем это всё закончится. Не только он в этом виноват».
Женя лишь резко дернул плечом, отмахиваясь от этих слов.
«Понимать? Да, я все понимаю. Понимал, что тайное всегда становится явным. Но это не отменяло предательства.»
Костя, не глядя на них, крутил в руках штекер от наушников. Пластик тихо поскрипывал в его пальцах.
«Он пошёл домой», — бросил он коротко, глядя куда-то в сторону старой девятки.
Этой фразы было достаточно. Женя, не говоря больше ни слова, резко развернулся и вышел, оставив дверь открытой. На улице уже сгущались сумерки, окрашивая небо в грязно-лиловый цвет. Он шёл быстро, почти бежал, его кулаки непроизвольно сжимались и разжимались.
Отредактировано: 20.11.2025