Он шёл по пустынным улицам, не замечая, как серый рассвет сменяется хмурым утром. Капли дождя, редкие и тяжёлые, заставили его поднять голову. Он остановился у подъезда своего дома, но не смог заставить себя войти. Вместо этого свернул в соседний двор, сел на мокрую лавочку и смотрел, как дождь смывает кровь с его рук, оставляя на асфальте розоватые разводы.
Из кармана джинсов он достал пачку сигарет — мокрую, безнадёжно испорченную. Швырнул её в урну. Рука снова потянулась к карману, нащупала что-то твёрдое. Тот самый брелок-рыцарь. Он не выбросил его, а незаметно сунул в карман, когда Костя ушёл. Почему? Не знал.
«И ты тоже».
Слова Кости висели в воздухе,как приговор. Он был тоже виноват. Не только Виталя, предавший их дружбу. Не только она, ставшая причиной. Он сам — своей слепой верой, своей немой яростью, своим неумением остановиться.
В кармане зажужжал телефон. Чужой, новый, купленный в первом попавшемся ларьке. Сим-карта на поддельные данные. Номер был, Маргариты. Она взяла номер у Кости.
«Ты где?» — её голос звучал испуганно и устало.
«На лавочке».
«На какой лавочке?»
«Неважно. Забудь».
Он хотел положить трубку, но она сказала быстро, почти отчаянно:
«Я видела,как ты смотрел на него. В переулке. Ты не хотел его убивать. Ты просто... не знал, как остановить боль».
Женя закрыл глаза. Капли дождя стекали по его лицу, смешиваясь со слезами, которых он не чувствовал.
«Я принесу тебе пластырь и бинты», — сказала она.
«Скажи, где ты».
Он не ответил и отключился. Просто сидел и смотрел, как дождь заливает кровавые следы. Потом поднялся и пошёл. Не домой. Не в гараж. Просто вперёд, навстречу мокрому асфальту и серому небу, с брелоком-рыцарем в кармане и тишиной в душе, которая была страшнее любого приговора.
Отредактировано: 20.11.2025