Розы очаруем, мага удобрим, или Ведьма без опыта

Глава 4

4.1

Оказалось, не каждое утро в особняке доброе.

После ссоры из-за Хэмиша мы с магом не разговаривали. За ужином он едва сказал пару слов и быстро ушёл к себе, следующие два дня я его не видела, поскольку он пропадал то на фабрике, то в еле живом садовом хозяйстве семьи. Однако это не значило, что маг полностью исчез из моей жизни. Его присутствие ощущалось каждый поздний вечер, когда этот деятельный тип возвращался домой и занимался чем-то в библиотеке. До поздней ночи!

Библиотека находилась над моей комнатой, и вот, две ночи подряд я просыпалась от того, что там что-то двигали, скидывали на пол и бесконечно ходили, стуча каблуками сапог по скрипучим половицам.

В ответ на мой вопрос о шуме Данрой ответил, что племянник попросил разрешения сделать перестановку и разобрать книги.

Ну да, не днём же это делать, правда?..

В общем, если одну бессонную ночь я пережила относительно нормально, то после второй выглядела, как жертва вампира – бледная и с синячищами под глазами, при этом, по кровожадности могла тягаться и с самим вампиром. К счастью, работы было много, и это позволяло забыть о дурном настроении, но, увы, не о самочувствии.

Вчера я успела убрать останки диких кустов, омолодить, по возможности, примерно четверть декоративных кустарников, наметила те, что придётся тоже убрать, и перекопала несколько бывших клумб. Вот уж тут магия очень пригодилась. Зачарованные лопаты работали сами, а я занималась тем, что выкапывала сохранившиеся цветы, которых осталось, к сожалению, очень мало. Придётся поговорить с Данроем о покупке семян, а лучше бы рассады, для экономии времени.

Сегодня в планах были розы, и после обеда надо закончить с декоративными кустами. Потом осмотрю деревья. Убирать ничего не стану, быстро вырастить дерево даже с помощью магии довольно трудно, а вот привести их в порядок – избавить от насекомых, подлечить кору, спилить сухие ветки, и те, что растут вглубь кроны, затеняя её, побелить стволы – надо обязательно.

В целом, пока я неплохо продвигалась, если бы только не усталость от недосыпа...

По пути к розарию я разглядела в траве очертания бывшей клумбы под окнами дома. Когда-то она шла узким полумесяцем вдоль стены, а углы здания прикрывали композиции из пирамидальных и шаровидных туй и бордовых барбарисов, судя по всему, тоже имевших когда-то форму шаров. Теперь барбарисы напоминали дикобразов, ощетинившихся иглами, от клумбы остался жалкий намёк, а ветви туй частично высохли.

Я тяжело вздохнула. Очередные остатки былой роскоши... Из цветов на клумбе выжил очиток, парочка измельчавших желтых лилий, совершенно безумно разросшийся лилейник и по центру торчали остовы хосты, на чьих листьях основательно попировали слизни и улитки.

Н-да, тут магия не поможет, надо копать самой, чтобы спасти хотя бы эти растения.

Засучив рукава, я взялась за лопату, а чтобы ускорить процесс, сама себя подбадривала весёлой песенкой. Не сказать, чтобы я хорошо пела, но, вроде, голос не был противным, и даже в ноты иногда попадала, как говорил мой сосед в деревне. А уж он-то в музыке разбирался, дважды бывал на концертах в соседнем городке!

В общем, дело спорилось. Я выкапывала и грузила на тачку растения, конечно, с помощью магии, и перевозила их к сараю, где уже стояли в различных плошках такие же выжившие. Позже приведу их в порядок, разделю крупные экземпляры и распределю по новым клумбам.

― Я так тебя люблю-уу, ты в сердце моё-ом... На-все-гда-а, – распевала я, размахивая лопатой, дыхание слегка сбилось и кряхтение ломало ритм, но зато так было веселее.

― А нельзя ли любить где-нибудь в другом месте?! – раздался взбешённый голос над моей головой.

Я выпрямилась и увидела мага. Заспанный, растрёпанный и голый по пояс, он стоял у распахнутого окна и испепелял меня взглядом.

― Последнее, от чего мне хотелось проснуться в такую рань, так это пошлые песенки, которые ты орёшь тут дурниной! Я лёг уже под утро. Можно дать мне выспаться?

Надо было бы отвернуться, и мои горящие от смущения щёки как бы подталкивали к этому, но глаза упрямо смотрели на рельефный торс, который даже на вид казался очень твёрдым, сильным и... горячим.

― Да у тебя что, совсем стыда нет?! Ты чего в таком виде перед девушкой появляешься? – спохватилась я и резко отвернулась, хотя шея так и норовила повернуть голову обратно. Пришлось, для верности, даже зажмуриться, хотя непристойная картинка будто впечаталась в мои веки, так и стояла перед глазами.

― Я должен был одеться и галстук повязать, чтобы на тебя наорать и заставить заткнуться? – огрызнулся маг, но судя по шуршанию шторы, прикрылся.

― Заткнуться? А кто над моей головой мебель две ночи двигал, а? Не ты ли там книги швырял, будто мне на макушку?! – я снова повернулась и рванула в атаку. – Не выспался? Я тоже. Уже второй день! Не все привыкли ночами бурную деятельность развивать, знаешь ли. Я жаворонок, а из-за тебя чувствую себя пьяной цаплей, которую шатает. Работать надо, а у меня руки дрожат от недосыпа. Вот! – я взмахнула рукой, показывая её магу, и несколько комочков присохшей земли полетели в него.

― Эй! – прикрикнул он, и принялся отряхивать штору в окно, хотя до него ничего и не долетело. – Хватит тут цирк устраивать. Или работай молча, или иди копаться в другое место. Чтобы до обеда меня не беспокоила! – маг с силой закрыл окно и задернул штору.

― Уйду, когда закончу, – отрезала я, погрозив шторе кулаком.

Костеря вполголоса мага, я вернулась к работе, а потом снова запела, но уже тише. Голос дурной, песня пошлая... Сам ты дурной! И бесстыдник! Ещё бы без штанов вышел... Хотя, я не видела, может, там и не было штанов...

― Ох! – я задохнулась и подскочила, по одежде и коже струилась холодная вода. Он меня окатил!

― Решила не уходить? Так я помогу передумать, – ухмыльнулся маг, нагло сверкая гладкой грудью и плоским животом в окне, и помахивая пустым умывальным кувшином.

Ах ты, паршивец!.. Засопев, я прошипела заклинание. Ветер подхватил несколько слизней с хосты и метнул их в мага. Гад успел захлопнуть окно, но один жирненький экземпляр прилепился-таки к его плечу. Брюнет побледнел, потом покраснел, снова побледнел и с яростным рыком отшвырнул «брошку», мелькнуло пламя. Слизень погиб смертью храбрых.